Любовь со звёзд

      Процессия из разведчиков, побитого капитана и одной инопланетянки размеренным шагом двигается в сторону штаба. Идут в тишине. Грусть, воодушевление, сожаление, непонимание — каждый пребывает в своих чувствах.       Октавия порой пытается заговорить с Леви, но каждый раз передумывает и утыкается глазами в свои ноги. Понимая, что сейчас лучше подождать с объяснениями, она молча следует за людьми, разглядывая окружающую природу. Листья на деревьях уже желтеют, и лёгкий прохладный ветерок довольно хорошо продувает тело девушки через разрывы в одежде.       «В следующий раз надо не забыть раздеться перед трансформацией», — думает Октавия, стараясь согреть озябшие руки дыханием. — «Хотя здесь не принято ходить голой… хотя если из присутствующих рядом окажется только Леви…»       Поток мыслей резко останавливается, но щёки всё равно успевают покраснеть. Октавия испуганно косится на капитана, попутно прикрывая лицо ладонями, но тот даже не смотрит в её сторону. Немного успокаиваясь, она обхватывает себя руками в попытке согреться, и понимает, что с этими наваждениями пора бы уже что-то делать.

***

      Наконец группа пребывает в место назначения. Солдаты отправляются по своим делам, а Эрвин принимает здравое решение, что всем им нужен отдых, после чего отбывает в свой кабинет вместе с Ханджи для обсуждения дальнейших действий, хотя, зная командующего, ясно, что без партии в шахматы и чашки горячего чая обсуждение никак не обойдётся.       Леви же, собравшийся было возразить против отдыха, смиренно подчиняется «приказу», шагает в направлении своего кабинета, изредка оборачиваясь с целью проверить наличие следующей за ним Октавии.       Кабинет встречает их пылью, витающей в лучах клонящегося к закату Солнца и лёгким налётом лежащей на мебели и полу. Главный чистоплюй Разведкорпуса морщится, делая пометку в голове о крайне необходимой уборке, после чего устало опускается в кресло, откинув назад голову и прикрыв глаза. Октавия же мнётся в дверном проёме, не решаясь сесть на рядом стоящий стул или проявить любую другую активность.       Поняв это, Леви, не открывая глаз, произносит:       — Так и будешь в проходе торчать или, наконец, сядешь?       Галанезийка вздрагивает от неожиданности и присаживается. Повисшее молчание нарушается лишь дыханием присутствующих.       — Леви… — неуверенно начинает девушка. — Я хочу извиниться… за то, что сбежала тогда. Вы столько делаете для меня, помогаете, а я беру и на эмоциях срываюсь не пойми куда. Мне искренне жаль, что по моей вине вы угодили в плен и пострадали, и…       — Значит так, — резко прерывает её капитан. — Запомни раз и навсегда, Октавия. Тебе не за что извиняться. Твоей вины тут нет, мы бы и так столкнулись с ними рано или поздно и я бы пострадал, — пауза. — Защищая тебя от того поехавшего ублюдка. Так что выбрось эту хрень из головы и не думай о том, что могло бы быть. Что случилось — то случилось. Я сделал выбор помогать тебе, и он привёл меня к тому, к чему привёл, и я не стану сожалеть о нём. Как и ты не должна жалеть о своих. И прекращай выкать.       Поражённая Октавия смотрит на капитана со смесью удивления и радости.       — Да, — поспешно кивает она. — Хорошо…спасибо ва… тебе. Я постараюсь.       Хмыкнув, Леви прикрывает глаза, о чём то размышляя.       Не зная, что делать дальше, Октавия вновь утыкается взглядом себе в ноги. Поняв, что особо смысла в этом нет, она начинает рассматривать окружение…и, с некоторым смущением, Леви.       Взгляд серых глаз мечется в разные стороны, с ног на Леви, потом на любые окружающие предметы в хаотичном порядке, потом снова на ноги, снова на Леви.       — И какого хрена ты делаешь? — внезапный вопрос заставляет Октавию испуганно вздрогнуть и уставиться на недовольное лицо мужчины.       — Я…я…эммм…изучаю… — поспешно лепечет в ответ девушка, теребя в руках край юбки.       — Что же ты можешь изучать в моём кабинете? — беззлобно продолжает расспрашивать Леви, хотя Октавии всё равно слегка не по себе от вечно безэмоционального и холодного тона. Но он явно начинает ей нравиться.       — «Тебя», — едва не произносит она, но быстро одёргивает себя. — Мммммм… интерьер, вот. Он крайне занимателен.       Леви пару секунд смотрит на неё, пытаясь понять, правда ли она настолько имбецилка, после чего вздыхает и снова закрывает глаза.       — Допустим, — ещё один усталый вздох. — Короче, так. Я надеюсь, что ты достаточно умная, чтобы никуда отсюда не исчезать, пока я попытаюсь поспать. Паршивые деньки выдались, даже я согласен с тем, что мне необходим отдых. Можешь почитать что-нибудь, если, конечно, наша письменность уже плотно засела в твоей голове. Не шуми, не трогай ничего на том столе, — кивок в сторону небольшого стола в углу. — Ясно?       — Д-да, ясно. Ничего не трогать кроме книг, быть тихой.       Удовлетворённый её ответом, Леви слегка ёрзает, стараясь сесть поудобнее, насколько это вообще возможно в кресле, и постепенно засыпает.       Октавия же тихо продолжает наблюдать за тем, как дремлет её мужчина.       Да, именно её.       Пусть раньше это и казалось чем-то непривычным и смущающим, но с тех пор прошло время, и теперь она окончательно принимает свои чувства. Взгляд инопланетянки скользит по чёрным, слегка взъерошенным волосам, бледному лицу, военной форме, белым штанам. Слегка задерживается в области паха, на что щёки тут же отзываются густой краской, как впрочем и всегда при подобных мыслях.       Октавии любопытно, какие люди там, сильно ли они отличаются от галанезийцев. Пусть в ходе эволюции их раса и приобрела более… изящный способ размножения, половые органы, используемые в ранние времена, никуда не делись, и по-прежнему могут выполнять свои функции.       Знакомый лёгкий зуд начинает терзать Октавию, но на этот раз она не спешит его унять. Ей в голову приходит более интересная мысль. Тихо, чтобы не потревожить капитана, она идёт к стоящему на столе графину с водой, открывает крышку и набирает в рот немного воды, полоща его. Затем возвращается обратно, вставая прямо напротив кресла.       Леви кажется ей таким умиротворённым, таким безмятежным в этот миг. Сейчас в нём не чувствуется той вечной холодности и печали, которые таятся глубоко в его глазах. Увиденные в моменты их сеансов воспоминания, всё ещё свежи в памяти девушки, и ей жаль, безумно жаль этого человека, чья жизнь пронизана всеми видами отрицательных чувств и эмоций буквально с самого детства.       В его жизни практически нет счастья, кроме того, которое получено от его мамы.       И Октавия собирается это исправить.       Она подходит вплотную, склоняясь над Леви, так, что почти ощущает дыхание. Руки тянутся к лицу, бережно обхватывают. Разбуженный этими действиями капитан открывает глаза, но прежде, чем он успевает что-либо понять, чувство поцелуя захватывает разум.       Октавия старается быть максимально нежной, вкладывая в это действие всю свою любовь, и она чувствует ответ. Леви размыкает свои губы, чтобы затем сомкнуть их одновременно с её губами. Пусть они и не видят друг друга, но в этом нет необходимости. Октавия забирается в кресло, умещая колени по бокам от ног Леви, и одновременно с этим его руки перемещаются на её спину, обнимая и притягивая к себе, в результате чего девушка буквально ложится на капитана.       Руки галанезийки блуждают по волосам её мужчины, а собственные белые локоны спадают вниз, слегка щекоча ему лицо, свои же руки Леви медленно перемещает в сторону бёдер девушки, что побуждает её лишь углубить поцелуй, пуская в ход язык. Начинается ожесточённая схватка, в которой ни один оппонент не собирается уступать другому, безумный танец, битва двух мастеров, где каждый выпад совершается с безупречной точностью.       Их любовь прекрасна. Два жителя разных миров, испытавших в жизни горе лишений, нашли друг друга. Солдат, следующий приказам, и инопланетянка — последняя надежда своего мира на возрождение. Каждый по-своему потерян. Каждый, в конце концов, найден другим.       Известное продолжение этого действа не наступает из-за внезапного грохота от распахнутой со всей силы двери. Слегка запыхавшаяся Ханджи застывает в проёме, оглядывая комнату. Наконец, её взгляд цепляется за двух людей, застывших словно статуи.       Глаза учёной расширяются от развернувшейся картины: Леви сидит в кресле, на нём не то сидит, не то лежит Октавия, её руки покоятся на рубашке капитана, у которой явно расстёгнута пара пуговиц. Его же рука находится у неё на затылке, в то время как вторая скрыта под юбкой девушки, и, судя по положению, несложно догадаться, что именно она там сжимает. В довершение ко всему их рты соединяет тонкая ниточка слюны, поблёскивающая в проникающих через окно лучах света.       Ненадолго воцаряется тишина, нарушаемая попытками Ханджи выдавить из себя слова.       — Л… Лев-ви… тут это… мы с Эрвином вроде как придумали… план дальнейших действий… и он сказал тебе сообщить… и вот, я здесь… — с трудом произносит женщина, безуспешно стараясь убрать глупую улыбку с лица. — Но знаешь, хах, я тут вспомнила, что оставила в кабинете Эрвина свой блокнот с заметками. Я сейчас, хахах, сбегаю быстренько за ним и тут же вернусь, чтобы тебя проводить. А хотя зачем, хахахахах, ты же и сам дойти можешь. Короче всё, я побежала…       Дверь захлопывается с прежним грохотом, по коридору отчётливо раздаются звуки бега, а также отдалённый крик, звучащий как: «Эээрвииииин, забудь про чай, нам нужно что-то крепче!».       С минуту Леви и Октавия продолжают неподвижно сидеть, после чего медленно встают, поправляя одежду и стараясь согнать со щёк яркий румянец.       — Я, эм… думаю ничего страшного, если мы пойдём вместе? — спрашивает Октавия, смущённо глядя на Леви.       — Да… думаю ничего, — на мгновение дрогнувшим голосом отвечает он. — Хуже, всё-равно, уже не будет.       А про себя добавляет: «Я, блять, очень на это надеюсь».

***

Несколько часов спустя

      Последний высушенный труп падает на палубу. Трес удовлетворённо выдыхает, разглядывая свои окровавленные руки и прокручивая в голове всю новую информацию и знания, которые он поглотил вместе с жизненными силами команды корабля.       «Что ж, теперь мне известно местоположение материка. Путь неблизкий, но мне по плечу. Доберусь до этих марлийцев, и начну порабощение. В одном тот карлик прав — Вигинти не всегда честен. Значит он не союзник. А сестра теперь с местными, возможно, и к лучшему… пока что. Можно бы убить всех угрожающих насекомых, но тогда как построить мир, безопасный для сестры? Жители планеты должны стать щитом от возможных угроз, пока я не найду способ вернуться домой и возродить его. Возглавлю букашек в качестве… императора. Занятное слово, мне нравится».       Раздаётся всплеск, и тёмный силуэт устремляется вперёд, оставляя позади титанический остров.