Pay no mind!

Жизнь — река, вереница событий, сложенная из поступков — течение, а многократные повторения — плёс, на дне которого с каждым днем образуется омут. И чем дальше, тем глубже и темнее он становится. Как так случилось? Где он свернул не туда, попадая в западню круговорота, что затягивает его на самое дно? Сонхва часто задавал себе этот вопрос, раз за разом возвращаясь в прошлое. Это путешествие никогда не походило на меланхоличную прогулку по закоулкам памяти, приправленную щепоткой уютной ностальгии, скорее это было судорожно метание между полками картотеки. Суетливо дрожащие пальцы загибали папку одну за одной в поисках той самой. Вот только что именно он ищет? Может быть файл будет помечен значком: «Вот здесь все пошло по пизде, малыш». Но доселе поиски не приносили плодов. Затушив сигарету об мокрую от дождя стену клуба, парень натянул дежурную улыбку и скрылся за дверью с табличкой «Только для персонала». Ночь только начиналась. - Доброе утро, жители Лос-Анджелеса! С восходом солнца, тучи, сгустившиеся над нашим прекрасным городом, наконец-то рассеялись! Время отправ… - Старый приемник за кассой похрипывал голосом очередного раздражающе позитивного диджея. Хозяин маленького магазинчика недовольно сморщил черные с проседью усы и безжалостно переключил волну. Помещение заполнили, типичные для этих мест, биты. Что-то из старой школы девяностых, когда Вест Сайд и Ист Сайд степенно приходили к хрупкому, но такому долгожданному перемирию. Мужчина широко улыбнулся и качнул головой в ритм. Сонхва ни раз удивлялся, насколько чернокожие - музыкальный народ. Было в каждом из них нечто-то такое, что не могло оставить равнодушным и не улыбнуться. По крайней мере, в случае с Паком, всегда срабатывало. Прожив в ЭлЭй, по меньшей мере, пять лет, кореец проникся “цветной” частью населения. Возможно, потому что для типичных, белых американцев, он тоже был “цветным”, а возможно потому, что лишь в этом районе, как нигде раньше, он чувствовал себя, как дома. Его Лос-Анджелес отличался от того, что показывают по телевизору, где пляжи, Голливуд и Беверли Хиллс, где шикарные формы девушек обтягивают мини бикини, а мужчины прикуривают сигары от котлеты зеленых, где деньги единственное, что важно. Бездушный, капиталистический и пустой. Его Лос-Анджелес дикий, жестокий, не терпящий слабости, семейственный и справедливый. Он создан теми, кого американское сообщество списывало со счетов , загоняя в ловушку нищеты, из которой можно, но очень сложно выбраться. Здесь либо ты становишься своим в доску, братом, соблюдающим правила кодекса, либо ловишь пулю на ближайшем перекрестке от своих или чужих. Сначала, Хва, видевший гетто только на экранах, хотел бежать, сверкая пятками, а потом проникся. Здесь была душа, здесь настоящая жизнь. И та самая Американская Мечта, вызывала больший ужас и отвращение. Среди жителей района он нашел друзей. Нет, он не примкнул к одной из банд, но чтил их правила, отчего “узкоглазого” брата приняли, как своего. Вест Сайд, где превалировала власть банды Крипс, всегда отпугивал чужаков. Ведь про эту банду ходили легенды. Поэтому все жители, через пару рукопожатий, были знакомы друг с другом. Практически невозможно было зайти в магазин или бар, и не увидеть знакомого лица и не завязать разговор. А стоило посетить магазин пару раз, продавцы, уже знали о покупателе чуть ли не больше, чем о самих себе. - Хва, не бери этот лук, он стух, как мой отстреленный палец, - добродушно рассмеялся хозяин магазинчика провел ладонью по усам, приглаживая их. - Подожди здесь, сейчас принесу свежак. Что еще из овощей будешь брать? - Спасибо, мистер Гибс, - Сонхва брезгливо отложил в сторону пучок лука, словно это был вышеупомянутый отстреленный палец. - Вы меня балуете. Осторожнее, а то миссис Гибс не так поймет и прострелит мне еще одну дырку в жопе. Помидоры, айсберг и огурцы, пожалуйста. Мужчина уже скрылся в подсобке и грохотал ящиками, выбирая нужные продукты. Иногда до слуха парня доносился отборный мат и ворчание. В ожидании овощей, Пак выкладывал на прилавок остальные покупки: пару банок пива, туалетную бумагу, хот-доги, хлеб, перемороженную тушку курицы, аспирин и пачку риса. Мистер Гибс представительно с бумажным пакетом в руках отодвинул занавеску и занял свое место за прилавком. - Тяжелая ночь? - Между делом спросил хозяин, стуча пухлым пальцем по калькулятору и, не дожидаясь ответа, продолжил. - Завязывал бы ты с этим делом. Не ровен час, нарвешься на неприятности. Сонхва улыбнулся, извлекая из заднего кармана смятые купюры и показал их мужчине, зажимая между указательным и средним пальцем. Забота хозяина вызвала умиление. Пак понимал, что он ворчит не с целью научить жить, а просто заботиться так, как умеет. - Увы, эти бумажки легально достать не так легко, - кореец поправил низ белой майки, заправляя ее спереди в ремень широких джинс. - Но как только, так сразу. Сколько с меня? - Пятнадцать шестьдесят. Пока Хва отсчитывал купюры, мистер Гибс сложил все покупки в бумажные пакеты без ручек. На прилавок легло шестнадцать купюр. Дверной колокольчик резко качнулся, оповестив о приходе нового посетителя, который ворвался пулей в магазин. - Хва! Этим мини торнадо оказался Луис, сын хозяйки квартиры, которую снимал Сонхва. Мальчик, лет десяти, подлетел к нему и схватил за руку, резко потянул за собой. Паренек, словно сошел с экрана кинотеатра, из фильма про банды Америки: кучерявые, как смоль, волосы, заплетенные в тугие брейды по всей голове, футболка баскетбольной команды с именем и номером чернокожего спортсмена, который естественно, являлся героем для всех ребят из гетто, приспущенные шорты в тон и кроссовки. Завершала образ бандана синего цвета. В этом районе, если ты носишь что-то красное или его подтоны, то гораздо разумнее нарисовать у себя на лбу мишень. - Сэм попал в передрягу, помоги пожалуйста! Сонхва нахмурился и отставил пакеты обратно на прилавок. Если дети в районе просили о помощи, ее нужно было оказать по возможности. Нет, это не было общее правило, так считал Сонхва, понимающий, что эта суровая жизнь забирает любовь родителей у их детей. Ему было очень жаль ребят, поэтому он всегда старался помочь. - Что случилось то? - Пак не сопротивлялся, позволяя вести себя. - Опять бегали от дилеров? Я же вам говорил, что однажды… Не успел он договорить, как заметил незнакомый черный внедорожник, слишком шикарный для этих мест, возле которого мужчина в костюме с иголочки тягал за ухо Сэма и что-то ему говорил. Белый был не то бесстрашный, не то больной на голову. Проворачивать подобное в гетто нужно иметь стальные яйца или не иметь мозга вообще. - Я смотрю, у кого-то линия жизни до локтя, - привлекая внимание, сказал Хва, проходя вдоль машины к капоту, у которого стоял этот кто-то. - Руки от ребенка убери, дядя. Внезапное появление корейца отвлекло мужчину, он ослабил хватку. В этот момент Сэм вывернулся из его руки и бросился наутек, позвав за собой Луиса. Незнакомец хотел было дернуться в их сторону, но застыл как вкопанный, услышав за спиной стальной скрежет. Этот звук издавала бабочка в руке корейца, о правое переднее крыло внедорожника, снимая краску. - Узкоглазый, ты попутал! - Возмутился мужчина подскочив к парню. Чужак оказался на полторы головы выше и раза в три шире самого Сонхва. Он навис над Паком и пыхтел от злости. Азиат медленно поднял взгляд, смотря ему прямо ему в глаза, и спокойно ответил, продолжая рисовать на крыле незамысловатые узоры. - Попутал здесь ты. Оглянись. Ты на территории гетто, где таких мажоров в трупные мешки пачками складывают. Бери свою богатую жопу в наманикюренные руки и пиздуй отсюда не ходко подобру- поздорову. - Ах ты… Мажор схватил Сонхва за майку и подтянул к себе, правый кулак уже был готов к удару. Пак продолжал смотреть прямо ему в глаза, переведя острие бабочки прямо к его животу, чуть надавливая. В этот момент, как по щелчку пальцев, из подворотни вышла толпа парней. У каждого из них был синий атрибут одежды. Они ничего не кричали, не угрожали, просто встали в поле зрения мажора. Он перевел на них взгляд и этого было достаточно, чтобы понять патовость ситуации. Короли улиц прибыли. Сонхва стряхнул его руку со своей майки и сделал шаг назад, ближе к банде. Мажор оглянулся на машину. Пассажир, скрывающийся за тонировкой на заднем сидении, махнул ему рукой, мол, поехали. Лицо скривилось от недовольства и досады, что мордобоя не будет, поправил костюм и сел за руль. - Не плачь, малышка, приезжай одна, потанцуем, - послышался гогот со стороны банды. - Хва, ты в порядке? - Да, - кивнул он и с разворота ударил ногой по передней двери, как только машина тронулась с места, оставляя глубокую вмятину. - Спасибо ребята. Он поклонился и улыбнулся, когда Сэм и Луис горделиво выпятили грудь, будто это они напугали до усрачки мажора. Обменявшись с каждым членом Крипс рукопожатием, Хва вернулся в магазин за покупками и отправился в сторону дома. Солнце было уже высоко, а значит спать оставалось все меньше. - Конченное отребье, - ругнулся “мажор”, когда вернулся за руль и вылил на свои ладони пол тюбика антисептика. - Зря вы меня остановили, стоило преподать этому мусору урок. Пассажир щелкнул крышкой металлической Зиппо, открыв ее и закрыв. Сигарета по прежнему была зажата губами. Он неторопливо ее вытащил и усмехнулся: - Зак, а давно ли ты не мусор и отребье? Кончай болтать и заводи машину. Зак поджал губы и стиснул руками руль до скрипа кожаной отделки. - Да, господин Ким, как скажете, - водитель повернул ключ зажигания. Бесстрашный молодой человек, вступившийся за ребенка, с разворота ударил ногой в пассажирскую дверь, привлекая внимание Хонджуна. Он повернул голову, пристально рассматривая того: высокие скулы, казавшиеся еще острее из-за челки, что ниспадала по лицу, прямой, длинный нос, плотно сомкнутые от злости губы и пронзительный взгляд, приправленный толикой презрения и злости. На фоне банды и пейзажа, парень очень выделялся, как будто случайно забрел сюда, а никак не являлся местным жителем. Несмотря на стиль одежды, присущей именно жителям гетто, у Хона не складывалась картинка, не выглядела целостной. “Алмаз среди осколков” - пронеслась мысль в голове блондина, так же быстро, как тронулась машина, увозя его от места стычки. Хонджун перевел взгляд на дорогу и чуть сполз по сиденью, откидывая голову назад. Он наконец-то закурил. Сигарета затрещала при первой затяжке, распространяя по салону характерный травяной запах. Зак через зеркало глянул на пассажира, из-за чего получил пинок в сиденье. - Смотри на дорогу, - после небольшой паузы Ким выдохнул дым и прикрыл глаза. - Если узнаю, что ты возвращался, награжу колумбийским галстуком. Я понятно объясняю? Зак тут же выпрямился, устремив взгляд на шоссе. Его предупреждали, что гость из Китая весьма экстравагантный и отбитый, пока тот таким не казался, но проверять на собственной шкуре информацию не хотел. Во-первых, потому что ставить под сомнение слова Босса, приравнивалось к смертному приговору, а, во-вторых, было в этом Киме что-то пугающее, особенно, если встретиться с ним взглядом. Невольно вспомнились байки, которые травили ребята из клана: “Если долго смотреть в его глаза, можно увидеть свою смерть. Это будет последнее, что ты увидишь. Не успеешь осознать, как твои кишки ссыплются тебе под ноги”. Водитель вздрогнул, представив эту картину и шумно сглотнул. - Да. господин Ким, я все понял. - Прежде чем отзываться о ком-то, подумай своим компактным мозгом, почему так случилось, - лениво продолжил Хон, кутаясь в кардиган, выдыхая очередную тягу. - Это их территория, ты вероломно ворвался в чужой монастырь со своим уставом и ждёшь уважения. Представь, если в Дом придет кто-то из Мара Сальватруча и за ухо оттаскает кого-нибудь из наших детей. Что ты сделаешь? Поклонишься, предложишь массаж ног и напоишь чаем? Смех Хонджуна прозвучал не столько насмешливо, сколько пугающе. Зак притормозил на светофоре и кивнул. Этот мужик вызывал странные чувства, и чем дольше они находились наедине, тем скорее Закария хотел закончить эту поездку и свалить подальше от этого человека. - Понятно, господин. Больше не повторится. - Надеюсь. Хочешь тягу? Озорной шепот пассажира раздался над самым ухом, а перед лицом возникла рука, сжимающая выкуренный наполовину косяк. Водил вздрогнул и медленно стал поворачивать голову в сторону Кима. Тот смотрел на него одурманено-стеклянным взглядом и улыбался. Такое выражение лица он встречал только у конченных отморозков. Очередное громкое глотание. В воздухе повис запах марихуаны и страха. Этот букет опьянял и раззадоривал. Еще несколько минут назад Закария готов был броситься на банду из гетто с голыми руками, а сейчас он дрожал, как осенний лист на ветру перед Хоном, которого забавлял этот контраст. Игра обещала быть занимательной. Косяк сменил направление, в сторону мужчины был направлен тлеющий край и медленно приближался к глазу. Зак задержал дыхание, в ужасе ожидая, чем же это все обернется. Машина позади нетерпеливо загудела. Светофор давно загорелся зеленым, разрешая движение. - Ах, что это я! Нельзя же отвлекать водителя! Моя ошибка! - Ким поднял руки вверх, мило улыбнувшись, и вернулся на свое место. - Я больше так не буду, веди спокойно. Водитель облегченно выдохнул и чуть отодвинулся, продолжая свой маршрут. Хон хмыкнул и затушил остаток косяка в пепельнице. Невинное развлечение закончилось также быстро, как началось. Цель была скоротать время. Ким Удовлетворенно посмотрел на часы. Через 10 минут они будут на месте. Может быть он попросит себе этого смешного парня в игрушки. Улыбка заиграла на губах от мысли, как Зак раскроется в руках Джуна, когда тот будет держать его на грани между жизнью и смертью. Вероятно, запах его страха может раскрыться в очень приятный и будоражащий букет. На такое у китайца отменное чутье. - Господин Ким, мы приехали, - рассуждения прервал голос водителя. - Сейчас вас встретят. Машина остановилась на небольшой парковке перед автоматическими воротами, за которыми невозможно было разглядеть дом. Два охранника в строгих костюмах таких же, как у Зака, подошли к автомобилю. Один из них открыл Джуну дверь, а второй забрал его багаж. - Добро пожаловать, Господин Ким, - Они оба синхронно поклонились и жестом указали на открытые ворота, приглашая пройти вперед. Хон поклонился в ответ, обернулся на водителя и подмигнул, чмокнув воздух, проговорив одними губами: “Увидимся, Закария”. Того аж передернуло. Он прочел по губам то, что сказал китаец. Добившись желаемого, Хонджун скрылся за воротами. Делу время, а потехе час. Поиграли, а теперь пора приступать к делам.