Pay no mind!

Заднее сидение внедорожника оказалось куда просторнее, чем представлял себе Сонхва. Сидя на коленях Хонджуна, лицом к лицу, им даже оставалось место для маневра. Однако, это была последняя осознанная мысль, посетившая голову парня до того, как руки мужчины скользнули вниз по спине. Ладони улеглись на ягодицы, пододвигая бедра ближе. Восхищенный взгляд Хона прожигал, вынуждая прятать лицо под волосами, скрывая румянец, заливший лицо. Так на Сонхва никто никогда не смотрел. Пошло, презрительно, завистливо, но никогда в чужих глазах не было столько удивительного трепета, словно он был произведением искусства, под пристальным изучением коллекционера. Это смущало и обескураживало. Тот, кто умело соблазнял на уровне инстинктов, сейчас не знал что делать. - Не прячь лицо, - прошептал Ким, огладив щеку ладонью, приподнимая лицо. - Тебе нечего стесняться. Ты прекрасен, Сонхва. В подтверждение своих слов, мужчина коснулся губами обнаженного плеча, пока руки неторопливо исследовали это изящное тело, спускаясь по предплечьям. Пак вздрогнул от прикосновения к парализованной руке, но отстраниться ему не позволили. Хонджун опустился губами к шраму от пули, осторожно укладывая правую руку себе на плечо. Он мягко целовал ее, двигаясь к сгибу локтя, словно пытаясь сказать, что эта особенность парня не играет никакой роли. И это было абсолютной правдой. Мужчина не замечал изъянов, что отвращали бы кого-то другого. Капитан же видел прекрасного молодого парня, хрупкого, чувственного и бесконечно манящего, что вызывал в жестоком и беспощадном киллере доселе незнакомые эмоции. Сонхва не хотелось трахнуть, сломать, подчинить, воспользоваться — это казалось Хонджуну преступлением. Он напротив испытывал острую потребность ласкать этого парня, боготворить, слиться с ним, срастись. Из-за того, как Ким смотрел, как прикасался, Сонхва чувствовал себя особенным, по настоящему желанным. От этого осознания тело предательски сдавалось под пальцами мужчины. Руки, которые привыкли причинять боль и даровать смерть, оказались чуткими и ласковыми. Теплота ладоней, в контрасте с прохладной кожей Пака, вызывала мурашки. Чувствуя их, Хонджун улыбался и всякий раз, после очередной вереницы поцелуев, возвращался к губам. Неторопливые поцелуи, влажные танцы языков — все ощущалось, как в замедленной съемке. Мужчина не хотел торопиться, смакуя каждое мгновение, выжидая, когда Сонхва будет готов зайти дальше, чем просто прикосновения. Парень пахом прижимался к его обнаженному животу, едва заметно двигая бедрами, чувствуя под собой, как нарастает возбуждение Хонджуна. От чего и сам распалялся сильнее. Казалось, воздух в салоне накалился. Хва бросило в жар, когда толкнулись навстречу чужие бедра. Он прижался к Капитану плотнее, зажимая между животами налившийся кровью член. - Ты действительно этого хочешь? - Спросил Хонджун, когда Сонхва уткнулся лбом в его плечо и судорожно выдохнул. - Нам не обязательно… - Я хочу… Хриплый полу стон мощным разрядом пробил все тело Хонджуна. Он легко поцеловал любовника в висок и заложил в рот средний и безымянный пальцы, обильно смачивая. Хва поднял лицо и коснулся губами костяшек, поднимаясь выше, проникая между пальцами языком и делясь своей слюной. Ким медленно высвободил пальцы и приоткрыл его рот шире, проникая в него пальцами, чуть нажимая на мягкий язык, жадно обхаживающий их. Как же возбуждающе выглядел сейчас этот парень. Раскрасневшиеся щеки, припухшие мокрые губы, держащие в горячем плену пальцы, прикрытые веки, дрожащие ресницы. Хонджуну хотелось выть, но он лишь прикусил губу, любуясь Сонхва, таким живым, настоящим. - Приподнимись и поцелуй меня, пожалуйста, - попросил Ким, освобождая свои пальцы. От губ Хва за пальцами потянулась ниточка слюны, которая оборвалась и стекла по подбородку. Слизав ее, Хон прильнул к желанным губам, чуть спускаясь на сидении и устраивая свой член между ягодиц. Сонхва приглушенно застонал в губы и потерся об него на пробу. Ладонь мужчины сжала ягодицу, останавливая его порыв. Желание проникнуть в Хва тугой спиралью скрутилось внизу живота и рисковало вырваться от подобных действий. Но Ким по прежнему не хотел спешить, получая удовольствие даже от подобной близости. - Упрись в меня рукой, - короткий выдох в губы. Одной ладонью он отвел ягодицу в сторону, в то время, как смоченные слюной пальцы коснулись туго сжатого колечка мышц. Сонхва рефлекторно прогнулся в спине, подставляясь навстречу. С небольшим нажимом подушечки пальцев массировали анус, позволяя парню привыкнуть к этим ощущениям. Приглушенные стоны и сочившийс, прямо на живот Кима член, свидетельствовали о готовности Сонхва, о его желании, переплетающееся с желанием самого Хонджуна. Сначала он ввел средний палец, медленно погружая его в напряженное нутро и замер на мгновение, чтобы вздрогнувший Хва смог перевести дух и вдохнуть. А после ввел и второй палец, двигая ими внутри, разрабатывая и расслабляя мышцы. Ладонь все еще контролировала, чтобы парень не подмахивал. Спустя пару минут, которые Сонхва показались вечностью, пальцы покинули тело, а в судорожно сжимающееся колечко мышц уперлась головка члена. Пак прикусил нижнюю губу мужчины и, приподнявшись, начал опускаться, запрокинув голову назад. С губ сорвался мелодичный стон, а пальцы впились в плечо Хонджуна. - Не спеши. Медленнее, - прохрипел он, не отрывая взгляда от любовника. - Хочу почувствовать тебя полностью. Ладони сжали ягодицы, шире разводя их в стороны. Внутри Сонхва было тепло и узко. В какой-то момент, Капитан, подумал, что теряет сознание. Парень взял его полностью и замер, тяжело дыша. Им обоим нужен был небольшой перерыв. Они смотрели друг другу в глаза и тяжело дышали. Первым не выдержал Ким, на пробу качнул бедрами настолько, насколько позволяла его поза. Все-таки в таком положении вести было сложно. Сонхва подхватил ритм неторопливо двинув бедрами. Он медленно поднимался и опускался на члене, то вбирая его полностью, то почти выпуская. Каждый такой толчок сопровождался стоном удовольствия. Этот чувственный секс пьянил и лишал рассудка. Парень не видел ничего кроме Хонджуна и его блестящих глаз. Мир, казалось, сузился до размеров салона внедорожника. Все остальное было не важно: прошлое, будущее. Существовало только настоящее. Существовали только они в объятьях друг друга. Оргазм пришел так же неожиданно, как и образовалась их связь. Сначала волна накрыла с головой Хонджуна, который прогнувшись толчками излился в горячее тело Сонхва с глухим рыком. А следом Хва обильно кончил на живот мужчины, содрогаясь всем телом и падая ему на грудь в попытке отдышаться. Они ничего не говорили. Слова казались такими пустыми и ненужными сейчас. Дрожь изможденных тел, сердцебиения и тяжелое дыхание говорили красноречивее. Салон автомобиля пропах сексом: запахом двух мужчин — пряным мускусом с примесью парфюмов и толикой алкоголя. Хонджун обнимал хрупкое тело Сонхва, гладил пальцами поясницу, повторяя рельеф его позвонков, и смотрел в лобовое стекло, где по прежнему мерцали огоньки Лос Анджелеса. Сонхва мерно дышал, терся щекой о его грудь и улыбался. К нему не пришло обыкновенное чувство уныния и тотального одиночества, что были частыми гостями после оргазма. Сейчас он чувствовал тепло груди, нежность рук и ритмичное сердцебиение Хонджуна, который смог показать, что значит быть желанным, что значит быть живым. Гаражная дверь долго опускалась с металлическим дребезжанием. Хонджун, сидя за рулем, смотрел на нее невидящим взглядом, все сильнее вяз в своих мыслях и ощущениях. Салон все еще хранил запах Сонхва, или мужчина хотел, чтобы так было. Он посмотрел в зеркало заднего вида, вспоминая недавнюю близость и зарычал, ударяя по рулю. Прозвучал короткий сигнал, когда он задел клаксон. - Ты решил весь Дом на уши поставить? - У выхода возник Минги, очевидно ожидающий возвращения Хонджуна. - Все успешно? - Да, - ответил Капитан, кидая другу брелок и довольно ухмыльнулся. - Только тебе придется отогнать свою машину на мойку. Сон сделал квадратные глаза, посмотрев сначала на друга, который уже шагал в сторону своей комнаты, а потом на машину, поспешив следом. Зная пристрастия Кима к расчлененке и веществам, Красный Бамбук боялся предположить, что же такое произошло. - Так-так, погоди, не говори мне, что ты в моей любимой машинке нечто грязное, - нагнал Минги Хонджуна. - Грязного — ничего, но у Сана могут возникнуть вопросы, - хохотнул Хон, отвлекаясь от терзающих мыслей тем, что дразнил друга. - Блять, Капитан, завязывай ломать комедию, - Сон не на шутку разозлился, повернув его за плечо к себе. Хонджун медленно посмотрел на него, а потом опустил взгляд на руку. Минги показалось, что почувствовал, как загорается кожа под этим пристальным взглядом. Он спешно убрал руку и осекся, вспоминая с кем он сейчас разговаривает. - Не здесь, - коротко бросил Ким и кивнул в сторону своей комнаты. Притворив двери, пристыженный Сон сел на татами и внимательно смотрел на киллера, который в очередной раз закидывал таблетки и запивал водой, бесцельно смотря в окно. Нарушать молчание первым после выходки было чревато новым взрывом, поэтому Бамбук просто ждал, когда мужчина сам все объяснит. - Спасибо, что прикрыл в «Санктуме», - наконец-то Хон заговорил, отходя к окну. - Никто не заметил моего отсутствия? - Нет, - тут же отрапортовал Минги. - Только Эдди, бармен, спрашивал. Но не думаю, что это проблема. Ты посвятишь меня, куда ты так срочно сорвался? И почему из завсегдатаев- трудоголиков «Санктума» не было только тебя и Сонхва. - Мы ездили на площадку под буквами «HOLLYWOOD». - Вы что? - медленно осознание лавиной обрушилось на Минги, от чего тот вскочил на ноги. - Ты совсем сошел с ума? Если кто-нибудь… - Никто не узнает, если ты завалишь ебало и не будешь орать на весь Дом, - огрызнулся Хон, упираясь руками в подоконник. - Минги, сделай одолжение. Побудь просто другом. Хонджуну было сложно признать тот факт, что впервые за много лет он растерян и нуждается в поддержке. Всю обратную дорогу он держал Сонхва за руку, отгоняя пугающие мысли, что цунами его накрыли, стоило ему остаться наедине с самим собой. Даже Монстр молчал, что пугало еще больше. - У нас была близость. С Сонхва. И знаешь, я после хочу пустить себе пулю в лоб. - Ну, слушай, не ново, - Сон положил ладонь на плечо Капитана. - Такое бывает. Как там Сан говорил? А, это называется посткоэтальная депрессия. Omnis creatura post coitum tristis est, что значит - Всякая тварь после соития печальна. После оргазма мы с партнером разъединяемся, и нас накрывает лавина тотального одиночества. Хонджун бросил удивленный взгляд на Минги, не зная как реагировать на то, что только что услышал. Он ожидал чего угодно: от расспросов, до глупого «И, че? И как?», до страданий по собственной машине, которую самым грязным образом осквернили, но точно не этого. - Что ты на меня так смотришь? Ты попросил быть другом. - Медицинская нудятина передается половым путем? - Усмехнулся Ким. - Или вы только книжки читаете вместо секса? Сочувствую. - Ой, да иди ты! - Обиделся Минги. - Прости, прости. Для меня сегодня день откровений, -покачал головой он. - А про Сонхва… Такое у меня было с каждым партнером, но с ним… - А что ты конкретно чувствовал? - Мне захотелось его обнять. Защитить от этого тотального одиночества. Невнятная какая-то хуйня. - Ты просто по-настоящему первый раз влюбился. - Минги широко улыбнулся и похлопал друга по плечу. - Непозволительная роскошь в наших реалиях, - горько выдохнул Хонджун. Преклубная территория за ночь украшенная к фестивалю сейчас кишмя кишила представителями разных группировок. Крипс, Бладс, Триада и Сальватруча — объеденные самым ярким событием года «Фестивалем фристайла» практически не проявляли враждебности друг к другу. В обычный день не обошлось без жертв, но не сейчас, когда члены банд пришли в компании со своими семьями. Ровно в полдень Папа Миднайт вышел на небольшой постамент, где стоял блестящий кубок, предназначенный для Короля Свободного Стиля, и взял микрофон, чтобы произнести традиционную речь. - Хороший день, чтобы сложить оружие и стать братьями хотя бы на сутки. Сегодня единственный день в году, когда цвет кожи, цвет банданы не имеют значения. Сегодня мы собрались здесь, чтобы на асфальте не было крови, только пролитая выпивка, - Миднайт поднял стакан пива и отсалютовал им. - За мирный день, когда наши семьи могут вздохнуть спокойно и насладиться праздником. Но, если вражды не миновать, берите микрофон и выходите сюда. Расстреляйте своего врага своим стилем на глазах у всех. Выпьем! Все, как один подняли стаканы и качали руками в едином ритме. Эдди, стоявший за импровизированной барной стойкой довольно качал головой в бит. Он ни раз поражался Папе Миднайту, которому из года в год на сутки удавалось примирить всех, объединив на одной территории. Во время фестиваля действительно сложно было отличить членов разных банд. Они играл в бир-понг, фристайлили, танцевали и много улыбались. Возможно, Эд был романтиком, но он верил, что однажды гетто превратиться в единую территорию без стрельбы и смертей. И эта вера была особенно крепка в этот день. - Так вот о чем ты говорил, - Хонджун оперся локтем на стойку и отпил свое пиво. - Действительно эпохальное событие. Никогда не видел, чтобы мексикосы пили на брудершафт с ниггерами. - Это еще что! - Радостно воскликнул Эдди. - Сейчас начнется локальные фристайл-битвы, а потом сцена. Надеюсь, что в этом году я смогу добраться хотя бы до первого раунда. - Ты читаешь? - удивился киллер, ища глазами в толпе Сонхва. - Бля, бро, я что, сегодня забыл гуталином намазаться? - Саркастично цыкнул бармен. - У меня это в крови. Пак был в компании Папы Миднайта у сцены. Они что-то живо обсуждали, но судя по лицу улыбающемуся лицу корейца, никаких проблем не было. Словно почувствовав взгляд Кима, парень посмотрел в его сторону, робко улыбнулся и тут же отвернулся, снова обращаясь к Миднайту. - Сам меня упрекал в стереотипах и расизме, а теперь возмущается, - отсалютовал стаканом китаец, возвращаясь к собеседнику. - А ваши будут? - Эдди тут же перевел тему, не зная, как парировать эту шутку. - Сколько помню, триада никогда не посещала подобные мероприятия. - Сегодня все здесь, - кивнул Хон в сторону Папы Миднайта, который теперь стоял в компании Лонгвэя и Нэша. При виде последнего, желваки китайца заходили ходуном. - Голову Дракона без присмотра не оставят. А вон тот, рыжий, глава боевиков. Так что, здесь Босс, здесь все. - Ого, Сонхва не говорил, что верхушка тоже будет. Интересно, что придумали на этот раз, - протянул бармен. - Надеюсь, не как в прошлый раз. Но Капитан уже не слушал, цепко следя, как Глава Боевиков поклонился Лонгвэю и через толпу стал пробираться к бару, где стоял Ким. По лицу друга, китаец понимал, что вопреки правилам Папы Миднайта, триада устроила несколько наблюдательных постов на крышах. Хонджун подтянул очки и посмотрел на крыши вокруг стоящих зданий. Пару снайперов он увидел сразу, трех других — только со второго раза. - Не говори мне, что Глава запланировал кровавую баню, - Ким сказал Минги это прямо на ухо, когда тот подошел. - И что за дилетантов ты посадил на крыши? Позорище. - Нет, это для безопасности, - мотнул головой Минги и заказал пиво. - Тео решил перестраховаться. Ну, извини. Лучшего в своем деле понизили до дилера. - Берегись, Мингус! - Шутливо замахнулся киллер. - У-у-у, блять! - А я смотрю, вы очень дружны, - Эдди, который не понимал ни слова на китайском, решил напомнить о себе. - Хон, представишь? - Ой, Эдди — это Минги, Минги — это Эдди. - Привет, рад знакомству, - Сон забрал свое пиво. - Помню тебя. Ты друг Сонхва. - Точняк, - улыбнулся бармен и спешно начал скидывать фартук. - Мужики, извините, я скоро вернусь. Фьючер с кем-то схлестнулся. Хочу посмотреть. - Фьючер? Это кто? - Удивились китайцы. - Вы что, это лучший фристайлер в гетто. Его фло ракета, панчи — самонаводящиеся ракеты! Вам надо это услышать. Погнали! Мужчины переглянулись и, прихватив свои стаканы, проследовали за Эдди, который вприпрыжку двигался через толпу к малой зоне, очевидно, где проходили отборочные. Толпа качалась под бит, играющий из бумбокса. В импровизированном кругу внушительных размеров ниггер с косичками, четко заваливал своего оппонента, который, казалось, вот-вот ссыпется на асфальт. Бармен тут же подхватил толпу, поддерживая Фьючера. Фристайлер расставил руки в стороны, купаясь в лучах славы. Хон заметил торчащий уголок синей банданы и усмехнулся. С недавних пор, у него сводило челюсть от представителей Крипс, которые даже сейчас, в столь мирный день, вели себя высокомерно. - Правда он классный? - Эдди, как восторженный ребенок обернулся на Кима. - Да, ну, среднее по больнице, - ответил Хонджун как раз в тот момент, когда музыка стихла, а его слова долетели до Крипа. - Воу-воу-воу! - раздалось бодрое в микрофон ведущего. - Похоже, наш азиатский друг сказал, что Фьючер фуфло! Толпа скептично взвыла, сам же нигга, как Кинг Конг ударил себя в грудь и с вызовом кивнул в сторону китайца. Минги понял, к чему все шло, а потому ударил себя по лбу, пряча глаза. Эдди удивленно хлопал глазами, пока Хонджун залпом осушал свой стакан, смял его и вышел в центр круга. - Дамы и господа, впервые на нашем фестивале в баттле участвует представитель «14K»! - громогласно объявил ведущий. - Напоминаю правила: никаких ограничений в словах, никакого рукоприкладства, у вас всего два раунда по сорок пять секунд, чтобы своим фло уложить на лопатки соперника. Происходящее в этой стороне стало привлекать все больше и больше внимания. Вокруг становилось все больше и больше народу. Сонхва, заметив странные движения, заручившись парой вышибал направился в гущу событий, опасаясь, что будет бойня. Однако очень удивился, когда увидел, как Хонджун готовится к рэп-батлу с Фьючером. - Ну, что, дайте шум! - Раззадоривал толпу ведущий- Пошумим! - Что здесь происходит? - Спросил Хва у Эдди, который нервно грыз ногти. - Хон сказал, что Фьючер такой себе рэпер, тот услышал. Похоже, сейчас будет избиение младенца. Минги, стоявший рядом, скрестил руки на груди и гордо улыбнулся: - Вы плохо знаете, Капитана. Смотрите. Микрофон ушел в руки представителя Крипс. Он размял плечи, сделал полу круг, дав «пять» своим из толпы. Мужчина явно чувствовал собственное превосходство, нависая над китайцем. Только бит заиграл, Фьючер вступил: - Ты залетел сюда с понтами, но уже поплыл, Ты кричишь, что я фуфло? Лучше б молчал, дебил! Это мой район, мой бит, моя территория, Ты тут гость—так что в ноги кланяйся, история. Фьючер на майке—я король фристайла, Ты мечтал достать до меня? Но не хватит стайла. Шей тапки, жуй рис, это твой потолок, Ты пытаешься батлить? Но встал не с тех ног. Я тебя рву, будто чек на пустой кошелёк, Твой рэп—это мусор, мой рэп—молоток! Ты весь в татуировках, но всё ещё ссыкло, Думаешь, крут? Ты—нулевой игрок! Что бы ты ни сказал—никто не поймёт, Твой мышиный язык льва не пробьёт! Ты кричишь, ты орёшь, но ты не боец, Я тебя сжёг—это был твой конец! Толпа ревела от каждого панча. Они активно поддерживали своего и смотрели на реакцию чужака, который так и стоял спокойно, пока Фьючер то нависал над ним, то обходил со стороны и заглядывал в лицо, в тщетных попытках вызвать какую-либо эмоцию на скучающем лице оппонента. Как только Фьючер закончил, Хонджун взял микрофон, медленно снял очки, передавая их Минги и, подмигнув освистывающей его толпе, вступил под бит: - Ты зовёшь меня чинком? Ну ты и клоун, бро, Твой рот базарит, но в деле—полный ноль! Ты Фьючер? Ха! Братан, ты в прошлом, Я—цунами на битах, тебя смоет волнами мощно! Говоришь мне шить тапки? Ну ты даёшь! А твой прадед не шнурки ли мне на заводе плёл? Ты думал, что я слаб? Ошибся, дружок, Я в деле, как Брюс Ли—мой удар в висок! В отличии от Фьючера, Хонджун читал непринужденно, чуть склонив голову в сторону, поддерживая свой ритм свободной рукой. Он двигался по всему кругу, словно рассказывая историю зрителям, лишь изредка обращая свой взгляд на оппонента. Сначала толпа скептично приняла чужака, но чем дальше он читал, тем больше качал, подчеркивая свои панчи действиям. Физическая подготовка и знание боевых искусств сыграли китайцу на руку, когда используя слова про удары, он резко выполнял их, замирая всего в нескольких сантиметрах от Фьючера. Эдди смотрел неотрывно за своим приятелем, не в силах закрыть рта. Эта бешеная энергетика, исходящая от Кима заставляла бармена бесноваться. Он прихватил Сонхва за руку и начал вместе с ним качаться в ритм флоу. - А я вам говорил, - Минги прихватил Эдди за свободную руку, присоединяясь к лобби поддержки Хонджуна. - Мой язык острый—разрежет твой флоу, Ты рычишь, как лев? Но выглядишь, как клоун! Ты крутой на словах, но на деле никто, Я твой рэп похоронил, заворачивай в бэнто! Ты хотел баттл? Ну так бойся теперь! Я врываюсь, как дракон, разрываю, как зверь! Ты горишь, я стою—не моргнул и глаз, Это был твой конец. Теперь кланяйся четырнадцать раз! - Ра-а-аунд! - Воскликнул ведущий, как только Хонджун закончил. - Это было очень хорошо, что скажете? Зрители разразились свистом и аплодисментами. Фьючер сверлил глазами Хонджуна и судорожно соображал, с чего вступить в новый раунд. Китаец очаровательно улыбался, держа сложенные руки на груди, словно типичный тибетский монах из боевиков девяностых. - А теперь реверс, первым вступает новичок. Диджей, дай бит! Хон взял микрофон и сделал два шага назад, пропуская один квадрат бита, вступая на второй: -Кажется, Король Фьючер корону проебал, Мне жаль, что китаец тебя так легко отымел и сломал. Кто ты без неё? Шавка Нэша, сучка всей банды, Ты жалок, твой рэп — это забытые банданы. Без флоу ты никто, просто пустое место, Ты базаришь, как бог, но звучишь, как невеста. Я слышал, ты рэпуешь даже в обычном базаре, Но ты не Эминем, ты просто обезьяна в дешёвом угаре. Очнись, клоун, хватит строить вид великого, Позерство — твой стиль, а реальность тебя калечит. Пора бросать траву, учись стрелять, Иначе станешь тушей, что будут пинать. А теперь иди и набей на жопе сегодняшнюю дату, Чтобы каждый, кто трахал, знал: первым тебя нагнул китаец из 14К. После последних слов, Фьючер рванул в сторону Хонджуна, но его во время остановили вышибалы, пришедшие с Сонхва. Кореец вышел в середину импровизированной сцены, как представитель клуба и забрал микрофон из рук китайца, мимолетно коснувшись пальцами его руки. - На фестивале запрещено насилие в любом виде. Фьючер, тебя отведут успокоится. А для всех гостей напомню, что если желаете воевать, используйте рифмы и панчи. - Парень вернул микрофон ведущему. - Продолжайте. Как только процессия из вышибал, беснующегося проигравшего Фьючера и Сонхва удалилась, ведущий выскочил к Хону, поднимая его руку вверх: - Наш победитель… - Хонджун, Хонджун, Хонджун, - начал скандировать Эдди, а за ним подхватила вся толпа. Рикардо сплюнул теплый виски на асфальт, выискивая свою цель в толпе. Дрейк, забирал с бара выпивку, вальяжно шел в сторону зоны отдыха, где они со своими ребятами расположились сначала фестиваля. Мексиканец кивнул своему охраннику в сторону лидера Бладс и передал свернутую бумагу: - Отдай так, чтобы никто не видел. - Понял, босс. Громила несокрушимым ледоколом двинулся через толпу и задел плечо Дрейка, который пролил на себя содержимое стаканов. Тот возмущенно рыкнул: - Смотри, куда прешь! - Извини, - небрежно бросил мексиканец и скрылся в толпе. Дрейк резко бросил стаканы на землю и начал стряхивать с себя то, что еще не впиталось. Засунув руку в карман, парень наткнулся на записку и удивленно посмотрел на нее. Прежде чем развернуть ее, он оглянулся по сторонам не смотрит ли кто-то на него. Не сложно было догадаться, что этот мексиканский таран засунул бумагу в момент столкновения. В записке было короткое, но ёмкое послание: «ПМ решил кинуть нас в пользу желтых и синих. Надо встретится. Муравей скоро придет в твой дом. Готовься к диалогу, не к войне». Дрейк порвал листок и поднял глаза на лобби, где расположились мексиканцы. Рикардо кивнул в сторону Папы Миднайта, который сидел у бара вместе с Нэшем и Лонгвэем. Блад скрипнул зубами и кивнул в ответ, дав молчаливое согласие на предложение.