Хватит и мгновения

      Как долго Хуа Чен держит образ наследного принца Сяньлэ в своей голове? Вероятно, его облик не отпускал его, когда мальчишкой он упал в руки Его Высочества на улице Шеньу. Как крепко он его держал, как нежно на него смотрел. В голове маленького Хун-Хун-Эра был только он и никто больше       Не многое изменилось с тех пор. Сейчас, когда он давно уже не тот маленький уродец с красным глазом. Сейчас он новоиспечённый князь демонов, запертый под сводами горы Тунлу. Сколько он уже здесь? Другой бы потерял счёт времени, но не Хуа Чен. Он помнит каждый день, проведённый без Его Высочества. Он клялся ждать хоть вечность, но каждый раз его терзают муки. Постоянные мысли — «Как он там? Чем занят? Как себя чувствует?» — не покидали голову Хуа Чена ни на минуту его, теперь уже смертной и бесконечной, жизни. Он не хотел допускать мыслей что Принц где-то страдает, что ему вновь больно, а он заперт здесь. Он больше не может ждать!       Но приходится. Он знает что нужно подождать ещё какое-то время, прежде чем гора отпустит его. А пока нужно терпеть.       Чём-то нужно занять себя чтобы не сойти с ума. И даже сейчас в голове князя демонов лишь Принц. Бесчисленное количество статуй, фресок. И ни одна не повторяется, каждая уникальна. Первые работы, демон предпочёл бы вовсе забыть, считая что оскверняет облик своего возлюбленного Бога, своей неумелостью.       Иногда Хуа Чен думает — «Как бы отреагировал бы Се Лянь, если бы увидел эти статуи?». Но быстро отметает подобные мысли прочь. Слишком непочтительно, если знать что они изображают. А посмотреть было на что. Он прекрасно помнил тот день, когда на принца подействовали чары «Нежных объятий». Да и как он мог забыть? Когда объект твоего обожания находится в подобном положении, сложно остаться невозмутимым. Однако, у Хуа Чена действительно не могло даже возникнуть мысли как-либо запятнать своего Бога, создавая не такие уж невинные изображения. Но он любил любого принца, будь он на пике своей славы, или же сломленным и никому не нужным юношей. Но он был нужен.       Он был нужен ему.       Сейчас, демон возводит новое изваяние. Неизменно, главный персонаж творения — Наследный принц Сяньлэ. Но сейчас он изображён в период своего низвержения. Простые одежды, волосы собраны в пучок. Но он всё такой же прекрасный. Хуа Чен старательно работает резаком. Он уже давно наловчился, но это не значит, что можно делать работу спустя рукава. Не когда дело касается Его Высочества.       Последние штрихи были закончены и князь демонов склоняется так, чтобы быть с лицом скульптуры на одном уровне. Прекрасный. Очаровательный. Рука тянется к подбородку фигуры. Камень гладкий, но такой холодный. Неживой. Хуа Чен долго всматривается в лик мраморного Бога, его взгляд останавливается на губах. Мгновения хватило чтобы приблизится и слиться губами с холодным камнем. Отчаянная любовь призрака уже не знала куда давать выход.       Спустя вечность Хуа Чен отстранился и медленно сполз к груди изваяния, так и застыл. Хватило мгновения, чтобы его настигла реальность. Единственный глаз предательски защипало. По блеклой щеке потекла солёная дорожка, падая хрустальными каплями на тело скульптуры.       — Ваше Высочество, — хрипло прошептал демон, — Я так скучаю…       Как скоро мы свидимся?..

***

      Как и всегда, вечер в Призрачном городе не может быть тихим. Красные фонари, броские вывески, шумные улицы. Всюду толпы живых и мёртвых, продавцы толкают свой товар, не стесняясь нахваливать его во всё горло. Вся эта атмосфера придаёт этому месту каплю жизни.       Белый силуэт спешно следует по красным улицам. Кто же ещё это мог быть, кроме как Его Высочество наследный принц Сяньлэ, Се Лянь, ныне новый император Небес? Только завидев его, нечисть расступается перед ним яро выкрикивая приветствия. Некоторые особо храбрые, начали предлагать свои товары вовсе бесплатно, — кому же не хочется угодить градоначальнику, непосредственно через его избранника? Се Лянь мило улыбаться и приветствует всех в ответ. Давно бы стоило принять то что в Призрачном городе жители, как правило, разговорчивее живых людей, — несмотря на то что большая часть давно мертва. Однако, Се Ляню до сих пор сложно привыкнуть к чрезмерному вниманию к своей особе.       Се Лянь как можно скорее хотел минуть шумные улицы и оказаться в Храме тысячей фонарей, — где его ожидал Сань Лан. У него и так небеса бесцеремонно отняли двое суток. Но что же поделать, как небесному императору ему нужно появляться там хотя бы иногда.       Зайдя в собственный храм, Се Лянь подошёл к постаменту на котором Хуа Чен обычно упражнялся в каллиграфии. Лицо Бога тронула мягкая улыбка, когда он увидел последние работы своего демона. Кривые неаккуратные иероглифы, написанные на бумаге, не оставляли надежд на то что их автор приложил хоть чуть-чуть усилий к их написанию. Рядом с «истерзанной» бумагой неподалёку лежала кисть, которая тоже судя по-видимому настрадалась от писца. А самого виновника это беспорядка не было видно. Его Высочество обошёл весь храм, но так и не нашёл следов Князя демонов.       Когда Принц в замешательстве вернулся к постаменту, сзади его обвили две руки в красных рукавах и серебряных наручах, а на плечо опустилась голова.       — Гэгэ, — на ухо промурлыкал Хуа Чен, — я скучал.       — Сань Лан! — Се Лянь улыбается и разворачивается в объятиях демона, обвив руками его шею — Прости что так долго, я тоже очень скучал.       Последняя реплика Принца была скорее смущённой, чем выражала раскаяние, что не укрылось от Хуа Чена. Ну как же теперь не подразниться?       — Гэгэ так много времени проводит в окружении тех недостойных, — при этом демон сделал такое страдальческое выражение лица, что кто угодно бы почувствовал вину, — и так мало проводит время со своим супругом…       — А? — У Се Ляня был такой растерянный вид, что не было сомнений в том что он пока не догадался о маленькой шалости своего возлюбленного. Принц даже немного встревожился, пока не услышал продолжение:       — Я ревную. — После этой фразы, поднял взгляд на своего Бога. Актёрское мастерство его не подвело и в тëмном глазу можно было разглядеть печаль и недовольство. Но кроме того в его взгляде был и весёлый огонёк озорства.       — Ох, Сань Лан, неужели? — Се Лянь кажется понял что к чему и широко улыбнулся, подыгрывая.       — Именно. — Нет, этому наглому лису даже не стыдно.       Продолжая свою игру, Се Лянь невинно спросил:       — Раз так… — с этими словами Се Лянь отвёл взгляд куда то в сторону. — Как я могу искупить свою вину перед Сань Ланом?       Се Лянь не видит выражение лица демона, но чувствует что тот озорно улыбнулся.       — Гэгэ, посмотри на меня.       Хуа Чен пальцами нежно подцепил подбородок Принца, вынуждая последнего поднять взгляд. Кожа Его Высочества обжигает жаром от лёгкого румянца на лице. Такой мягкий. Живой. Его медовые глаза, такие тёплые, смотрели в его единственный тёмный. Создавая скульптуры много лет назад в пещере под горой Тунлу, он даже не смел надеяться так просто смотреть на своего Бога. И получать такой же нежный взгляд в ответ.       Выдержка князя Демонов катится к чертям. За пару мгновений он уменьшает расстояние между их лицами встречая чужие губы на половине пути. Одной рукой Се Лянь обхватывает щеку демона, а другой спускается к груди, где раньше билось сердце. Ладонь, которая придерживала подбородок Бога, Хуа Чен положил на его затылок углубляя поцелуй. Другой рукой он ближе притянул Принца к себе за пояс, не давая отстраниться. Постепенно, поцелуй из невинного и лёгкого перерос в более чувственный. Языки сплетались в причудливой манере, словно делясь пламенем разгоревшимся внутри обоих. Се Лянь позволил себе одну шалость, прикусив губу своего Сань Лана, на что получил довольное урчание.       Спустя вечность, губы демона и Бога всё же нехотя расстались. Они так смотрели друг на друга, что не оставалось сомнений что нет более счастливых «людей» на свете. Хуа Чен прижался своим лбом к чужому и произнёс:       — Гэгэ, — демон очаровательно улыбнулся, обнажая свои клычки, — если эти болваны снова упекут тебя на два дня, то я…       Но закончить фразу ему не дал, как ни странно, сам император небес. Приподнявшись на носочках, Се Лянь запечатал холодные губы поцелуем. Единственный глаз князя демонов округлился.       — Сань Лан, — сказал Се Лянь на коротком выдохе. — ты же знаешь что мне нужно появляться на Небесах, иначе какой из меня Верховный Бог?       Конечно Хуа Чен это понимает. Он не за что бы не стал ограничивать своего возлюбленного. Но ему самому казалось, что после того как он обрёл своего Бога вновь, сам он стал более избалованным. Ему стало мало образа который он прекрасно запомнил, когда был маленьким мальчишкой. Он хотел также как и сейчас, быть рядом с ним, держать его близко к себе, смотреть в его бездонные глаза. Но разумеется Хуа Чен знает, что его супруг очень ответственный и он готов ждать. Ждать хоть вечность.       Демон сам не заметил, что от таких тяжёлых мыслей он надул губу. Зато его муж этот очаровательный жест прекрасно заметил. Счастливо засмеявшись, Се Лянь чмокнул Сань Лана в нос.       — Ну-ну, Сань Лан, не дуйся. — и посмотрел на демона влюблëнными глазами. — Пойдём домой? Хочешь я что-нибудь приготовлю?       Домой. Одного этого слова теплеет где-то в груди и сердце пропускает фантомный удар. Хуа Чен нехотя выпускает Се Ляня из объявлений, беря его руку в свою, переплетая пальцы.       — Конечно, Гэгэ, — демон подносит замок из рук к губам и оставляет на тыльной стороне ладони императора небес лёгкий поцелуй. — Идём домой.