Миссия: выжить

Я снова сижу у постели Такемичи. Его раны уже зажили, телесные точнее так точно, а вот внутри... Он сломан, не ест, не пьет, молчит, единственное, что он делает, словно робот, это выгуливает Джули. Точнее на руках выносит собаку на улицу, гладит ее, кормит, заносит в дом и снова ложится. Привести его в чувства уже пытались всё и всеми доступными способами, от мягкости Мицуи до жёсткости Тайджу. А я снова сижу рядом и вспоминаю. Первая встреча. Тогда я ещё не знал кого увижу, просто решил глянуть, что там за бои на деньги, а встретил своего ангела. Он всегда был сильным. Умывался кровью, вставал раз за разом, поддерживал всех вокруг, словно ничего не боится, словно он бессмертен. Я видел все, его боль, злость, слезы, но не был готов к вот этому. Когда Ран его выключил, мы смогли отнести Такемичи в больницу и там с ужасом выслушали диагнозы. Обширные гематомы, несколько переломов, сотрясение мозга, внутреннее кровотечение. Если бы Хайтани его не отключил и мы бы ещё возились с истерикой - могли бы не успеть спасти. Кажется, надо быть благодарным ему за это. Но уже прошло два месяца, а кормить Такемичи приходится силой, Санзу весь измучился, да и не только он. Неожиданно дверь за моей спиной скрипнула. И там показался Ран: - Майки, мы тут кое кого привели, только не кидайся на него сразу. Я озадаченно посмотрел на парня за плечом Хайтани и замер, ощущая как сжимаются сами собой кулаки: - Этот что здесь забыл? Ран торопливо поднял ладони вверх: - Успокойся. Я знаю что делаю. В комнату шагнул Кисаки, проигнорировал меня, подошёл к Такемичи, мне оставалось лишь наблюдать. Кисаки встал так, чтобы Такемичи точно его увидел и заговорил, честно, если бы я не понимал, что Ран не идиот и ничего не делает просто так, врезал бы сразу, но Хайтани умён, даже слишком. - Ханагаки, что за вид? Ты решил сдохнуть в этой постели? Ради такой размазни меня предал Ханма? Ради этого он умер? Такемичи, впервые за два месяца открыл рот и практически прохрипел: - Не смей произносить его имя... - Так встань и останови меня, герой. Или заряд кончился? Все переживают, чуть не по потолку бегают, а ты лежишь. Хорошо тебе лежится? Да будь Шуджи жив, он бы пинками выгнал тебя на улицу. Хотя нет. Он отказался бы общаться с таким бесхребетным мусором. Если хочешь помереть - прыгай в окно. Или даже для этого кишка тонка? Нет, план хороший, не спорю. Умереть вот так. А кто о твоей собаке позаботиться то? Кто Санзу поможет? - Убирайся отсюда... - Нет. Ханса умер. Смирись. И живи дальше. За двоих живи. И за него и за себя, раз не можешь только за себя. Впервые за два месяца в глазах Такемичи появились эмоции, он сел на кровать с прищуром смотря на Кисаки и прохрипел: - Он умер из-за тебя. - Не спорю. Я виновен, да. Я понес за это наказание и буду нести его до конца своей жизни. Ведь я убил своего единственного друга. Но знаешь что? Он любил тебя. Так как умел любил. Сколько раз я от него слышал "Таке-чан сказал, Таке-чан сделал, а Таке-чан". Блевать тянуло, вот честно. Но тогда ты хоть был живым, а сейчас смотреть на этот труп в живом теле мерзко невероятно. Поэтому вставай, герой, пора жить. Кисаки протянул руку и Такемичи, к моему внутреннему восторгу, взялся за нее, вставая с кровати и как то неуверенно смотря по сторонам. В этот момент я был готов вернуть Кисаки в Тосву, сделать его капитаном, да хоть треть Гидры ему отдать. Такемичи же мотнул головой и словно воскрес: - Ты прав, Кисаки, пора жить дальше. Спасибо. - Не за что. И скажи спасибо Хайтани, он умеет уговаривать. Мой Такемучи ехидно глянул на Рана и уточнил: - Это как ты его уговорил? - Пообещал все кости в теле переломать и сдать на опыты Майки, если не согласится прийти. Тетта фыркнул возмущённо и посмотрел куда-то в сторону: - Я бы и так согласился. Такемичи же повернулся ко мне и шагнул, дотягиваясь и обнимая, прижимаясь всем телом. Резко стало плевать на весь мир, включающий в себя людей и обстоятельства, я сжал его в объятиях, слушая сбивчивые благодарности охрипшим голосом и не замечая как посторонние уходят. Уже вечером мы сидели в гостиной как когда-то, я устроил голову на коленях Такемичи, Санзу сидел в кресле, Джули свернулась клубком на диване, а Фубля нагло дрых на спинке кресла. В комнату влетел немного ошалелыц Нахоя: - Майки! На наших нападают! Вечер определенно перестал быть томным.