Почему вы обращаетесь со мной как с ребенком?

Изуку уже второй месяц живет у Айзавы и Мика, и он узнает о многих аспектах жизни, о которых никогда не знал. Один из них — любовь. Он никогда не знал, насколько нежной и искренней может быть любовь. Для Изуку Мидории любовь была грубой и острой, любовь толкала его на землю, любовь обливала водой его новую форму, любовь была жестокой. Для Изуку любовь Аизавы была нежной и доброй, любовь накладывала пластырь на его раны, любовь ерошила его волосы, любовь была теплой. Это то, что ему больше всего нравится в отношениях с Аизавой и Миком, но и то, что он больше всего презирает. Сейчас Хизаши готовит ему еду, а Айзава перевязывает его после особенно тяжелого патруля. Некоторым это кажется противоположностью проблемы, но для Изуку это жестоко и необычно. Он решил ничего не говорить, но неловко поерзал на своем месте от такого обращения. Хизаши, несмотря на желание Изуку, заметил его неловкий взгляд и нахмурился. «Маленький слушатель, что-то не так?» Хизаши спросил мягким голосом. Изуку на мгновение запаниковал. Он не хотел, чтобы кто-то заметил. Он из-за всех сил пытался найти, что сказать. «А, нет. Ничего страшного». Изуку заикался. Он не хотел обременять этих двоих своими ненужными проблемами. Ему показалось, что на лице Айзавы появился призрак хмурого настроения, но он отбросил эту мысль, когда увидел, что тот вернулся к своему обычному покер-фейсу. Айзава поднял голову и встретился взглядом с маленьким Айзавой, крепко сжав его руки. «Малыш, ты же знаешь, что мы заботимся о тебе и хотим знать, если тебя что-то беспокоит, верно?» Его тон был мягким, слишком мягким для такого мужчины, как он. Изуку был в замешательстве. Зачем им вообще говорить, что он им небезразличен? Они все знают, что это всего лишь ложь. Скоро они поймут, что не должны так лгать ему, что они слишком долго держали этот фасад. «Я знаю». Он говорил коротко и спокойно, ведь если он скажет что-то еще, они начнут давить на него, требуя ответов. Шота и Мик нахмурились, бесстрастное лицо Айзавы теперь стало лицом Изуку, и все вернулись к своим обязанностям. Через несколько дней после этого Изуку сидит на карнизе крыши и делает небольшой перерыв во время патрулирования, когда слышит слабые шаги, в которых сразу же узнает Айзаву. «…Привет, Стёрка», — говорит Изуку, приветствуя его. «Привет, парень. Ты не против подойти сюда?» говорит Стёрка, явно желая, чтобы он отошел от опасного выступа. Изуку это сразу же обескураживает. Он хочет, чтобы он отошел от уступа? Серьезно? С таким же успехом он мог бы взять Изуку на руки и спеть ему колыбельную. Он вскакивает с карниза и подходит к Айзаве, злясь. «Почему вы с Миком всегда обращаетесь со мной, как с каким-то хрупким ребенком! Мне не пять лет, я могу сам латать свои раны, готовить себе еду и сидеть на сколько угодно на долбаных выступах!!! Если бы я хотел, чтобы со мной обращались как с гребаным ребенком, я бы носил детский нагрудник, черт возьми. Не веди себя так, будто мне нужно баловство». Изуку практически орал в лицо Айзаве. Шота смотрел на него в недоумении, потрясенный тем, что в нем столько злости. Изуку видел, что Айзава не знает, что ответить, и начал злиться на себя за то, что так себя ведет. Как он мог так кричать на Аизаву? Может быть, он все-таки был жалким ребенком? Изуку отвлекся от своих мыслей, когда Шота заговорил. «Во-первых, спасибо, что рассказал мне, Изуку. Мы с Хизаши сможем понять, через что ты проходишь, только если ты нам расскажешь, так что спасибо. Далее, я прекрасно знаю, что ты способен на многое, Изуку. Ты невероятно сильный и талантливый ребенок, и я верю, что ты умен, но это не отменяет того факта, что ты все еще ребенок. Каким бы замечательным ты ни был, тебе всего 15 лет, а 15-летние дети заслуживают должной любви и внимания. Позволь мне и Хизаши показать тебе, как быть ребенком, Изу. Это может быть неудобно, но мы хотим показать тебе, каково это — получать заботу, которую ты заслуживаешь, малыш. Ты всегда сможешь сказать нам, когда мы переступим черту, потому что мы заботимся о тебе. Мы всегда заботились и будем заботиться», — закончил Айзава. Во время его короткой речи по щекам Изуку потекли слезы — такие, о которых и не догадываешься, пока не увидишь капли под собой. «…Ты действительно это имеешь в виду?» сказал Изуку между всхлипываниями. Айзава усмехнулся: «Я только что наговорил много всего, малыш, тебе нужно быть более конкретным», — сказал он, его тон оставался мягким, несмотря на шутку. Изуку поднял голову и встретил взгляд Аидзавы, слезы все еще текли вниз. «Что-нибудь из этого. Ты имел в виду что-нибудь из этого с того дня, как мы встретились?» Голос его звучал ясно, несмотря на неконтролируемые рыдания. Айзава подошел к Идзуку и обнял его: «Конечно, имел, малыш». Слёзы Изуку превратились в надрывные рыдания, от которых его трясло. Сопли текли из носа и затекали в маску, но ему было все равно — взрослый заботился о нем. Не просто взрослый. Его отец.