The warmth of tonight

Переезд дался сложно. Просто невероятно сложно. Юнги уже который день подряд не мог заснуть от переизбытка тревожных мыслей и количества важных дел, которые необходимо сделать в кратчайшие сроки. Сидя за непривычным столом в незнакомой комнате, что теперь должна стать его новой спальней, он тяжело выдохнул, закрывая ноутбук. Сегодня — первая ночь в новой квартире. До этого он целый день провёл в поисках работы и даже успел подать несколько заявок с прикреплённым резюме, только вот хотелось бы найти заработок понадёжнее, а не выживать на минимальную зарплату в центре Сеула. Собственно, последние пару часов Мин Юнги именно тем и занимался, что внимательно просматривал всевозможные сайты, форумы и просто объявления, где искали квалифицированных рабочих кадров в сфере продюсирования. Конечно, можно было бы найти другую работу, но тогда зачем был весь тот бунт, демонстративно устроенный родителям, не верившим, что их сын может быть успешным, работая с музыкой? Парень устало выдохнул, поднимаясь с насиженного, но не особо удобного места, и направился в темноту холодного коридора, в сторону кухни. Голова жутко болела, глаза слипались, а спина ныла. Ожидая, пока чайник закипит, Мин думал о том, что пора бы отдохнуть, день и без того был трудный, выматывающий. Но Юнги знал: стоило только лечь, в голову вновь вернутся мерзкие мысли о том, что он, вообще-то, сделал не всё, что мог. Что он мог бы и пренебречь парой часиков сна и всё-таки завершить начатое. Что он слишком беспечен и что ему стоило бы прилагать больше усилий для обустройства в новом городе. Сеул — это вам не неприметный городок на окраине Кореи, знаете ли. Парень облокотился на стол позади и слегка нахмурился от противного скрипа старого дерева. Чёрт, а арендодатель говорил: «вся мебель новая». Закрыв глаза, глубоко вдохнул, но на этот раз дыхательные упражнения не помогли снизить уровень тревожности, что усиливался с каждой выпитой чашкой кофе или энергетиком. Мысли не организованы, мозг посылает сигналы «SOS» и умоляет обратиться к специалисту, на что кошелёк грустно улыбается и укоризненно смотрит на пару грязных купюр внутри, которых явно на такую роскошь, как восстановление ментального здоровья, не хватит. М-да уж, не так Юнги представлял свой первый день в городе мечты. Наконец, чайник закипел. Доставав кружку с верхней полки кухонного шкафа, Мин подумал о том, что, наверное, одиннадцатая порция кофе за день — это будет уже слишком. Поэтому тут же вернулся в свою комнату, чтобы достать честно спёртый в поезде пакетик зелёного чая из одного из чемоданов и заваривать на этот раз успокаивающий напиток. Залив пакетик кипятком, парень накинул на плечи кофту на пару размеров больше, не считая нужным вставить руки в рукава, и вышел на балкон. Вдохнув свежий февральский воздух, он наконец-то почувствовал себя совсем на немного, но лучше. Шум едва ощутимого ветра, чьи-то возгласы где-то вдалеке, звуки редких ночных машин — всё это дарило некоторое чувство уюта, которого так сильно не хватало в последнее время. Что, наверное, странно, ведь это только первый день в столь большом городе с такой ранее неизвестной для Юнги атмосферой. Но ему было всё равно. Аномально тёплая для конца зимы погода словно делала всё возможное для поднятия слишком уж мрачного настроения, от чего в этом моменте было так хорошо, что едва заметная улыбка расцвела на потрескавшихся губах. Приятные мурашки пробежали по телу, и Мин наконец позволил себе выдохнуть, ненадолго отпуская нахлынувшие из-за переезда волнения. Подойдя поближе к перилам, парень остановился в сантиметре от края и, сделав первый глоток оказавшегося слегка горьковатым чая, слегка нахмурился. «С имбирём что ли?..» подумалось, но Мин был настолько истощён, что уже через секунду мысленно махнул рукой и сделал ещё один глоток. Прикрывая глаза, он положил локти на перила и слегка навалился на них, перенося тяжесть собственного тела на холодный кусок железа. Хотелось вот так и простоять тут, то ли ближайший час, то ли целую вечность, но тишину фоновых звуков прервал совершенно неожиданно прозвучавший слева звук. Звук человеческих криков. — С днё-оом рождения-яяя те-еебя-яя! С днё-оом рождения-яяя те-еебя-яя! С днё-оом рождения, Чо-оо… Естественно, Мин поперхнулся и разлил половину содержимого кружки на себя и куда-то на кафельный пол. Горячо и обидно. Слегка агрессивнее, чем стоило бы, он развернулся в сторону шума и тут же увидел, как загорелся свет в соседской квартире. — Зашибись, блять, на сон настроился, — и тут же, словно услышав его слова, из злополучной квартиры заиграла громкая музыка, напоминающая зарубежные хиты двухтысячных. Мин немного истерически усмехнулся и слегка прищурился, глядя на циферблат старых часов, время на которых было тяжеловато разглядеть в ночной тьме, — Ахуеть, сейчас же полпервого… Боже, блять, ну почему именно сегодня? За что? Постояв для приличия ещё около минуты в надежде, что музыку отрубят, Юнги несколько раз задумался о том, чтобы вызвать полицию. Да потому что ну что это за беспредел? Это не только наглость, но и неуважение к окружающим! Однако грамм человечности в его уставшей душе всё же остался, а потому, вернувшись в квартиру и оставив полупустую кружку на столе, он кинул быстрый оценивающий взгляд в зеркало, влез в шлёпки, что стояли под дверью в качестве тапок, вдел руки в рукава спадающей кофты и вышел на лестничную площадку. Не будет он сразу в полицию. Надо просто постучать и попросить сделать чуть тише. Заодно познакомится с соседом. Или соседкой. Не столь важно. Юнги не терпила, а потому, недолго думая, занёс руку над дверью и со всей силы протарабанил, надеясь, что стук окажется громче орущей музыки. К счастью, уже через пару секунд дверь открылась, обдав парня тёплым воздухом с запахом шампанского, и перед ним оказалась симпатичная девушка, на вид лет двадцати, с ярким макияжем и такой же яркой улыбкой. Ничего не говоря, она кивнула головой, как бы сказав: «проходи, чего стоишь?», чем сразу же ввела Мина в замешательство. Тем временем, сразу после быстрого жеста незнакомка развернулась и собралась отравиться куда-то вглубь жилища. Понимая, что таинственная дама вот-вот уйдёт, Юнги быстро пришёл в себя и, говоря чуть громче обычного в попытке перекричать музыку, обратился: — Эй, извините, я ваш новый сосед не могли бы вы… — несмотря на весьма громкую речь Мина, к моменту окончания предложения, она уже скрылась в проёме коридорной двери. Парень удивлённо приподнял брови, а после пробормотал что-то нецензурное о своём нежелании заходить в начинающую уже порядком раздражать квартиру. Он пнул напоследок стоящую распахнутой, как ни в чём не бывало, дверь, и острая потребность во сне всё же взяла верх над капризностью и раздражением: — Эй! Подожди! Как только парень миновал коридор, заполненный огромным количеством кроссовок, и оказался в гостиной, он тут же присвистнул от количества людей. Уставший мозг подкинул картинку планировки его собственного жилья, и парень удивлённо заметил: стенка между залом и кухней была снесена, что создало довольно большую комнату, в которой в настоящее время находилось около пятнадцати человек. А может и вообще все двадцать. Эти люди частично толпились у импровизированной барной стойки, что на самом деле, кажется, была современным кухонным столом, а остальной процент танцевал в разных частях комнаты под электро-поп, который неприятно бил по ушам. За рассматриванием внезапно вернулась отошедшая на второй план головная боль, как бы невзначай напоминая о причине незапланированного пребывания на чьей-то вечеринке. Юнги нахмурился и вновь обвёл толпу взглядом, осознавая, что та самая девушка таинственным образом испарилась. Хотя точнее будет сказать, слилась с основной массой, так как Юнги запутался какая из подруг, танцующих одной кучей, открыла ему дверь. Парень обречённо взвыл, радуясь, что громкая музыка перекрыла его задолбанный, неописуемый звук своим объёмом. И когда его уже в третий раз задели локтём слишком уж активные для начала тусовки танцоры, взгляд зацепился за внушительного размера колонки, стоящие недалеко от стены. Перед ними располагался небольшой столик, больше походящий на табуретку, а за ним общались два парня, на вид его одногодки. Недолго думая, Мин направился в их сторону, в надежде, что именно они отвечают за сегодняшний плейлист. — Привет? — оказавшись около пункта назначения, парень резко остановился и совсем невесомо коснулся плеча того, что был повыше, говоря гораздо громче обычного, в надежде перекричать стоящий так близко источник звука. — Сорян, чувак, заказы не принимаем! — сразу отозвался тот, даже не поворачивая голову в сторону подошедшего. Естественно, второго это разозлило, и ещё чуточку задело, а потому он тут же прояснил ситуацию, стараясь звучать так, чтобы все его намерения были сразу же очевидны. — Да блять, нахрен мне не сдалась ваша музыка! Я по другому поводу! Эй! — Не знакомлюсь, занят! Да, Гук-и? — наконец к нему повернулись лицом, но от самодовольной улыбки смазливого парня тут же появилось желание вмазать ему по роже, хорошенько так. В каком месте он тут интересующегося парнями увидел? В добавок улыбка второго диджея самодовольно растянулась на подведённых губах так, что у Мина непроизвольно сжались кулаки. Но Юнги у нас не быдло, в конце концов, а потому стиснув зубы, он решил говорить напрямую. — Сука, я здесь для того, чтобы заставить вас выключить это чёртово дерьмо, — он положил обе руки на одну из колонок и, словно в подтверждение своих слов, стукнул по ней один разок, — прямо сейчас и отпраздновать этот ебаный день рождения где-то в другом месте! — А-а, вот в чём дело. Вы, наверное, сосед снизу? — Длинный, как мысленно его назвал Мин, тут же переменился в лице и понимающе закивал, — Извините, с громкостью не рассчитали! Эх, какая ужасная у Хоби звукоизоляция, о таком предупреждать же надо было! Ну кто так делает, а? — Некрасиво, Тэ-тэ, правда некрасиво вышло! — тут же откликнулся второй парень, что ранее с интересом наблюдал за развитием событий. — Э-э, — приятно удивлённый тем, что его так быстро поняли, Юнги слегка успокоился, — Я не снизу, но не важно… В любом случае, вы можете выключить музыку? Или хотя бы тише сделать? — Безусловно, без проблем! Если вы не возражаете, сейчас эта песня доиграет и я выключу! Можно ведь? — протараторил «Тэ-Тэ» и улыбнулся во все тридцать два. Не зная, как на это реагировать, Юнги просто обречённо кивнул, и улыбка парня стала ещё шире, — Спасибо, спасибо, молодой человек! А сейчас можете идти к себе обратно! Спокойной ночи вам и всего наилучшего! Напоследок кивнув странному парню, Юнги, не беспрепятственно миновав танцпол и коридор с целующимися парочками (парень мысленно блеванул), наконец вернулся домой и устало плюхнулся на кровать. Но то ли от внезапно нахлынувшего адреналина, то ли ещё от чего-то, спать больше не хотелось. Словно услышав мысли парня, только-только стихшая песня из-за стены сменилась на ещё одну такую же, чрезвычайно похожую на предыдущую. Мин раздражённо скривил лицо. — Да они, блять, стебутся надо мной! Быстро вскочив с удобной кровати, парень уже по знакомому маршруту вылетел из квартиры и вновь затарабанил по неожиданно оказавшейся закрытой двери. Но ни через минуту, ни через две никто не пришёл её открывать. Кажется, левый глаз начал истерично дёргаться то ли в ритм мигающей коридорной лампочки, то ли в бит ремикса на какую-то k-pop песню. Сначала захотелось расхерачить ни в чём не повинную дверь соседской квартиры. Однако, после быстрого анализа ситуации, Юнги сразу пришёл к выводу, что вероятность того, что на него будет вызвана полиция, слишком велика. А если этого не произойдёт, то, по меньшей мере, парни с танцпола наверняка преподадут ему неплохой такой урок, судя по размеру их мышц, величину которых было просто невозможно не заметить. Мысль о том, чтобы самому позвонить в необходимые органы и подпортить чужое веселье вновь ехидненько помахала тонкой ручкой, но, к своему же удивлению, парень быстро её отмёл. Почему? Ну, потому что он не хотел ссориться с новыми соседями. Да и смысла особого в этом более не было, ведь простояв около злополучной квартиры ещё около минуты, Мин окончательно убедился, что сон как рукой сняло. Вернувшись в своё новое жилище, парень первым делом зашёл на кухню. Окинув взглядом местами отклеивающиеся обои, Юнги устало приземлился на скрипящий стул, попутно размышляя о том, чем ему ещё можно было бы заняться. Сделав глоток забытого чая, он выдохнул с разочарованием: вкуснее тот не стал. Тут же невольно вспомнились стоящие в спальне чемоданы, но разбирать их сил не осталось. Всё, на что он был сейчас способен — это полежать да посидеть. Ну, может ещё постоять, но недолго. Именно поэтому мыслительные процессы Мин вычеркнул из неосязаемого списка так же быстро, как и физическую активность. Оставалось лишь одно, а именно отдых, на что парень невольно нахмурился, так как подобное времяпровождение казалось бесполезным и не столь существенным, чем любое другое. Ну не мог Юнги просто взять и позволить себе полежать без дела даже пять минут. Не мог он спокойно сидеть на стуле и втыкать в пожелтевшие обои. Не мог просто выйти и час простоять на балконе. Не мог, без мыслей о том, какой он бесполезный. Откинувшись на деревянную спинку, Мин громко выдохнул и вернулся мыслями к тому, от чего его оторвали те самые чересчур громкие крики. Балкон, точно! Юнги прикусил внутреннюю сторону щеки и перевёл взгляд на ночной город, что виднелся из окна. Новообретённое чувство уюта в ночных красках Сеула вновь приятным теплом окутало его, и Мин твёрдо решил, что с этого момента он перестаёт сопротивляться своим желаниям, хотя бы на сегодняшней ночью. Сознание, будто в попытке убедить парня окончательно, подкинуло картинку старого стула, на который он едва обратил внимание, когда выходил на свежий воздух впервые, как бы намекая, что если прихватить плед и закутаться в него поудобнее, то ночной балкон может вполне себе стать неким райским уголком для уставшего парня. Громко вздохнув, он всё же нашёл в себе силы и поднялся. Окинув слегка растерянным взглядом комнату, Юнги, быстро сходив за ещё упакованным в чемодан пледом и взяв уже остывший чай, с почти спокойной душой, наконец, вышел навстречу ночной прохладе. Спутанные отросшие волосы легонько пощекотали холодный нос под лёгким порывом ветра. Нахмуренность сошла, и безмятежное спокойствие отобразилось на бледном лице. Мин, отмирая, быстро осмотрел некогда забытый стул и, не обнаружив следов поломки, мягко приземлился на него. Подбирая один из краёв пледа, парень сделал небольшой глоток чая и облокотился на спинку сидения. — Как же хорошо. — Согласен. Юнги громко выругался и поблагодарил всех известных ему богов за то, что остатки чая сохранились в кружке, которую неплохо так дёрнуло из-за эффекта неожиданности. Расслабленность тут же как рукой сняло, и парень злобно повернулся в сторону, откуда раздался голос. Первая мысль, что у него пронеслась при взгляде на неожиданно обнаруженного наблюдателя, стоящего в углу ближайшего балкона, что находился буквально в метре от него, была вовсе не «о, мой сосед», и даже не «а он красивый», а простое и лаконичное: — Сука, ну нахуя так пугать? — Правда секундой позже в голове пронеслись упомянутые ранее фразы, но это уже не важно. Так, детали. Только вот мысленную пощёчину за последнее он себе всё-таки зарядил, а то слишком уж странное чувство от осознания чужой красоты возникло. Юнги раздражённо цыкнул и устрашающе скривил лицо, ожидая объяснений, но какого же было его удивление (читать: ахуевание), когда в ответ на его весьма аргументированные претензии, парень с неописуемо искренней улыбкой выдал: — А я Чон Хосок. Приятно познакомиться. — Какого?.. — Мин лишь сконфуженно нахмурился и слегка приоткрыл рот, собираясь что-то сказать. Однако всего за пару мгновений до надвигающейся порции наездов на странного паренька с соседнего балкона, он услышал тихий смех. Чувствуя себя очень глупо, он грозно крикнул, намекая всем своим видом на недовольство происходящим, — Эй, ты! Что смешного? — Прости, прости, — отдышавшись и успокоившись, наконец ответил Хосок. На его лице вновь появилась яркая улыбка, и выразительные глаза слегка прищурились, — не обижайся. Ты просто так очаровательно сейчас выглядел. — Э-э… Чего, блять? — Брови Мина медленно поползли на лоб, тем самым вызывая новую волну смеха у второго парня. — Забей, просто вырвалось. Ну так, незнакомец, как тебя зовут? — Ты вообще кто? — Я Хосок, — терпеливо повторил Чон, и взгляд Юнги упал на сигарету в чужой руке. Слишком контрастно по сравнению с уже увиденной слишком тёплой улыбкой, — живу тут, вот. А ты? — То есть, — немного расслабляясь, спросил Мин, — ты хозяин этой вечеринки? — Ась? Оу, эм… Ну, не совсем. Я не приглашал столько людей, — виновато улыбаясь, кивнул головой Хосок. — А что тогда за нахуй происходит? — спросил Юнги, до того как успел подумать, и сразу после мысленно прописал себе леща. Чёрт, у этого Чона ведь день рождения, а он тут наезжает на него за то, что сам же и испугался чужого голоса. К тому же, несмотря на увиденную ранее улыбку, его сосед не выглядел слишком уж счастливым сейчас. Стало совестно за своё поведение и тон. Странное чувство, не свойственное проявляться в подобных мелочах. — Мой лучший друг, Тэхён-и, он… Ну, хотел сделать как лучше, а получилось как обычно. Но я не жалуюсь! То есть да, сейчас бы я предпочёл поспать, но он это не со зла. Он просто хотел меня порадовать и отпраздновать мой день рождения как-то масштабно, устроив мне сюрприз. И вот, он немного не рассчитал с количеством приглашённых знакомых, из-за чего я и оказался тут, — замечая всё ещё недоумевающий взгляд, он тут же прояснил, — Не люблю большие компании. Хоть у меня и репутация экстраверта, я не совсем таким себя считаю. Есть ограниченный круг людей, с кем мне комфортно, и именно с ними я бы хотел быть сегодня вечером. А не… Ну, со всеми. — Оу, сочувствую, — по-настоящему искренне сказал Юнги. У Чона взгляд действительно был слишком уж пустым, что каким-то волшебным образом не только успокоило Мина, но и произвело некоторое впечатление, — Эм, извини, что наехал. И что накричал. Я не хотел ругаться. — Да ничего. Я должен был сразу дать понять, что ты тут не один, — Хосок облокотился на стену позади и вновь прижался губами к уже догорающей сигарете. Юнги с ужасом поймал себя на мысли, что выглядело это завораживающе. Повисла тишина, однако она не была неловкой. Каждый просто обдумывал произошедшее. Так прошло пару минут, после чего именинник всё же нарушил её своим тихим голосом, — Ну так, как тебя зовут хоть? — Юнги. — А фамилия? — Мин. — Как давно переехал сюда? — Сегодня. — Ого, — короткое молчание, — Ты ведь не из Сеула? — Откуда?.. — У тебя акцент. Но звучит прикольно, мне нравится. — Я жил в пригороде Тэгу. — М-м, ясненько. Приятно познакомиться, Мин Юнги из пригорода Тэгу, — Чон потушил окурок об стенку и положил в жестяную банку, прикреплённую к перегородке меж балконами и, по-видимому, служившую пепельницей. Через мгновение после этого быстрого действия, Юнги вновь поймал чужой тёмный взгляд и с нечитаемым выражением лица кивнул, переводя внимание на голые ветки дерева, растущего чуть правее. — Взаимно. — По тебе не скажешь, что это так. — У меня всегда такое лицо, — привычно ответил Мин. Ему часто говорят, что выглядит он пугающим, холодным в какой-то мере, но к сегодняшнему дню он уже успел привыкнуть к подобным высказываниям. — Допустим, — послышался тихий смешок. Юнги развернулся и вопросительно уставился на улыбающегося парня, на что тот только махнул рукой. И головой. Его активная жестикуляция вызвала странное чувство, но не раздражения, как это бывало обычно. Скорее непонятной тоски, — А чего переехал? — Ради работы, — послышался лаконичный ответ. — А-а, вот как. — Эм, Хосок? — Мин слегка нахмурился, размышляя о том, правильно ли он понял поведения стоящего в нескольких метрах человека, после чего всё же слегка прищурился и громко выдохнул, — Зачем ты это делаешь? — Делаю что? — с широкой улыбкой спросил Чон. — Притворяешься. — Что, прости? — наклоняя голову в знак вопроса и слегка приподнимая брови, поинтересовался парень. — Твоя улыбка, — внезапно Юнги почувствовал себя неловко, глядя снизу вверх со своего стула на ожидающего ответа Хосока, — тебе не обязательно её выдавливать сейчас. — Ты… — растерянность тут же отобразилась на чужом лице, но не успел Чон что-либо ответить, как в метре от него распахнулась дверь, вываливая два нетрезвых тела на балконную площадку. Хосок слегка дёрнулся от неожиданности, но в то мгновение, когда клубок из неконтролируемых созданий обнаружил, что они тут не одни, в глазах хозяина квартиры вновь плескался искусственный, неестественный свет. — Хо… Дружище, ты чего тут забыл?.. — несвязно промычал парень в розовом худи. Никак не комментируя ситуацию, Юнги про себя отметил, что цвет был ему к лицу. — Э-э… Живу тут? — Хосок кинул быстрый взгляд в сторону новоприобретённого соседа, но это быстрое движение не скрылось от глаз пока ещё молчавшего парня со странным выражением лица. Ну, по крайней мере, оно таким показалось Мину, — Слушайте, я тут вроде как… Хорошо провожу время и всё такое… — Сокджин-а, пойдём. Мы тут что-то прервали, — спустя пару секунд всё же выдавил из себя пошатывавшийся незнакомец. — Ну Джун-и, я целоваться хочу, — обиженно надул губы тот, что в розовом. Юнги поперхнулся воздухом. — Отлично, займёмся этим в туалете. — Там Тэхён с Чонгуком! — Алё, я вам не мешаю? — закатив глаза, решил поинтересоваться Чон. Мин перевёл полный ужаса взгляд на него, однако чужой взгляд был направлен на странную парочку, а в нём плескалось столько тепла, что у Юнги на мгновение перехватило дыхание. Но вскоре его удивление сменилось довольно сильным, нехарактерным для него смущением, стоило лишь этим глазам на секунду посмотреть на него. — Да ладно тебе, не впервой же, — «розовый» притворно закатил глаза. В тишине прозвучал тихий смех Хосока, и Мина будто прошибло. Стало не просто неловко, но до безумия холодно. Хоть вся эта сцена и была нестандартной для типичного понятия вечера Мина, но отвращения никакого он не испытывал. Просто… Просто он вдруг почувствовал, что был невольно втянут во что-то такое, в чём ему не было места. В удивительно домашнюю ситуацию, где трое странных парней одними взглядами кричали о том странном тепле, что горело в их сердцах. Это не обязательно романтическая любовь, нет. Это было скорее нечто сложнее, но в то же время гораздо проще. Чужие голоса, приглушённые резким потоком непрошенных мыслей, вдруг стали звучать словно из-под воды, проводя незримую, но до боли острую черту между Юнги и по-странному тёплыми незнакомцами. В реальность его вернул тихий, но отчётливо послышавшийся в тишине звук его имени. — Хэй, Мин Юнги, — подняв голову, он был уже готов столкнуться с тем самым неестественным светом во взгляде, однако чужие глаза отражали лишь темноту ночи и… Это было беспокойство? — Ты прости за это, не думал, что хёны припрутся осквернять мой балкон, — извиняющаяся улыбка. — А, да… ничего. — Ты в порядке? — да, это было беспокойство. Теперь его слышно даже в тоне голоса. — Да. Задумался. — О чём? — Ничего важного. — Ну, учитывая, что пару секунд назад ты выглядел так, будто ещё чуть-чуть и сбросишься с этого балкона, я не могу так просто от тебя отстать. Можешь воспользоваться мной как психологом, — Хосок тихо хихикнул, заставляя недоумение собеседника расти в геометрической прогрессии. У этого парня эмоции всегда так быстро меняются? — Ну же, у меня есть опыт. Можешь довериться мне. — Эм… Нет, спасибо, — как можно более деликатно пробормотал Юнги и поёрзал на стуле под внимательным и весьма разочарованным взглядом. — Жаль, — ёмко подытожил сосед, за считаные секунды меняя доброжелательный взгляд на колючую настороженность, — Ты же это сейчас не из-за того, что они встречаются? — Чего? — всё ещё пребывающий в шоковом состоянии Мин слабо нахмурился. — Намджун и Сокджин. Имеешь что-то против? — Нет, — отчего-то не сомневаясь ни мгновения, резко ответил Юнги. В следующую секунду он мысленно прописал себе леща, спеша объяснится, — То есть… Ну, я никогда не думал об этом. Не то, чтобы я поддерживаю, мне скорее всё равно. — Понял, — кивнул Хосок, более чем удовлетворённый ответом. Повисло молчание, сопровождаемое лишь редкими звуками извне. Музыка перестала играть ещё пару минут назад, и теперь парни будто остались наедине, и лишь ночной ветер периодически завывал, напоминая о том, что время не стоит на месте. Каждый думал о своём, не нарушая волшебство момента. Неловкости, как таковой, толком не ощущалось. Первые две минуты. Но после очередного, кинутого «невзначай», хосокового взгляда Мин не выдержал. Не поворачивая головы в сторону Чона, он тихо, но достаточно громко для того, чтобы быть услышанным, выдохнул: — Ну что? — Что «ну что»? — Ты пялишься на меня. — Нет! — слишком громко растерялся Хосок. — Это был не вопрос, — учтиво подчеркнул Юнги. — Юнги-я, — Мин вдруг задумался о том, что он без понятия сколько собеседнику лет. Может он его донсен, а обращается как к одногодке! Довольно высокий, к тому же когда серьёзный, Чон выглядит уж точно старше его самого. Но стоит только показаться этой улыбке, у Юнги практически не остается сомнений, что старше именно он, — почему ты тут? — В плане в Сеуле, в своей квартире или?.. — В плане на балконе. В час ночи. — Как раз из-за тебя, — осознав, что в голосе промелькнули неконтролируемые нотки агрессии, Мин выдохнул и постарался звучать чуть мягче, — Твои друзья не дали мне заснуть своей музыкой. Слишком громко. — Нет, ты не понял. Я знаю, почему ты оказался здесь. Я спрашиваю, почему ты всё ещё тут? В то же мгновение Юнги осознал, что невольно затаил дыхание. Медленно обернувшись, парень застыл, не в силах отвести взгляд от карих, смотрящих снизу вверх внимательных глаз. Молчание затягивалось, но на этот раз прерывать его было страшно. В голове не было ни одной чёткой мысли, и одновременно с этим бушующий океан отрывков слов и чувств. Что ответить? Действительно ли этот вопрос требует объяснений? Как объяснить, если сам толком не знаешь? Сказать, что это случайность? Что он хотел уйти, но не знал, как это сделать так, чтобы не обидеть Чона? Что чужие глаза показались слишком красивыми и притягательными и из-за них спать больше не хотелось? Или лучше будет упомянуть то, что форма чужих губ напомнила сердце? И именно ради них он и остался, чтобы попялиться ещё чуть дольше и убедиться в этом? А может это был намёк на то, что ему просто неприятна компания Мина? — Я… — понимая, что молчание больше не может продолжаться, наконец заговорил Юнги, — Это прозвучит странно, но… Ладно, чёрт с ним. Дело в том, что ты слишком тёплый. — Что? — настала очередь Хосока застывать. — Ты показался мне очень тёплым человеком, — более уверенно повторил Юнги, проводя свободной рукой по своим волосам, — То, как ты себя ведёшь с незнакомцами. С друзьями. Как ты смотришь на них. Да, я заметил это. Ты полон тепла ко всему окружающему тебя, но… — повисла небольшая пауза, но Чон ничего не сказал, так и продолжая стоять в явном ступоре. Переведя дыхание, Мин продолжил, — …но тебе тяжело. Ты так привык к своей тёплой стороне, что даже через силу заставляешь самого себя быть… Таким. Ты словно антоним солнца, Хосок. Поверхностные лучи невероятно тёплые, обжигающие в какой-то мере, но чем ближе к ядру, тем холоднее. И это было бы нормой, но ты не принимаешь своё ядро. И это вредит тебе. Ты мягко отталкиваешь остальных так, чтобы они и сами этого не поняли. Твои друзья, например. Сегодня твой день рождения, но вместо того чтобы насладиться их вниманием, ты позволил им уйти. Нет, ты даже подтолкнул их к этому. И ситуация эта, с твоим лучшим другом. Как там его?.. Тэхён? — Юнги запнулся, резко осознавая, что тот самодовольный «Тэ-Тэ», вероятно, и был этим самым Тэхёном, но быстро отмахнулся от этой идеи, не сбиваясь с мысли, — Ты ведь мог попросить его выпроводить всех этих людей. Или сделать это самостоятельно. Но ты не стал. Ты вновь поставил в приоритет не собственные желания и чувства, а чужие. Не важно, что тобой двигало: страх непонимания со стороны друга или боязнь показаться грубым по отношению к остальным, но факт остаётся фактом. Ты поступаешь так, как лучше всем, но не тебе самому, ведь в противном случае ты обратишься к холодной стороне. К стороне, которая обычно не нравится обществу и клеймится поверхностным и мерзким понятием эгоизма. Ведь так? — Юнги-я, это… — Словно отмирая, пробормотал Хосок. — Погоди, я не закончил. Суть в том, что это так называемое ядро недостаточно просто принять. Хоть это и облегчило бы тебе жизнь в значительной мере, с твоим подходом этого действительно может не хватить. Ведь одно дело — принять свою эгоистичную сторону, а совершенно другое — полюбить и начать гордиться ей. Мне кажется, ты понимаешь к чему я веду. Благодаря принятию ты сможешь совершать те поступки, которые хочешь, но не можешь из-за внутреннего барьера, но чувство неприязни никуда не уйдёт. Ты всё так же будешь загоняться из-за сомнений о правильности своих поступков. Именно поэтому я и хочу подчеркнуть важность любви к этой части самого себя. Ты можешь вообще не слушать меня, но просто попытайся воспринять эту сторону твоей души, как нечто большее, чем просто эгоизм. Благодаря ей ты сможешь ставить черту между тем, чего хочешь ты и чего хотят другие. Распознавать, когда следует отказать или заткнуть кого-то. Обозначать, что вредит и что поддерживает тебя на плаву, — Юнги перевел дыхание, в то время как Хосок лишь продолжал бегать глазами по чужому лицу, ища хоть какой-то грамм неискренности в глазах. Не нашёл, — Как бы всё это банально ни звучало, я бы действительно хотел, чтобы мои слова дошли до тебя, Хосок. Возможно, я вообще сейчас полностью ошибаюсь, а возможно, полез туда, куда мне не стоило. Извини за это. Я не психолог, да и не то чтобы хорошо разбираюсь в людях, просто… Просто ты невероятный. Да, я знаю тебя всего ничего, но ты кажешься замечательным человеком. И я хотел бы, чтобы ты тоже увидел это. Увидел то, как я вижу тебя. Мин резко замолчал, прикрывая тяжёлые веки на мгновение. В ответ на свою тираду он не услышал ничего, а потому открывать глаза не хотелось. Он, если честно, совершенно не понимал, что на него нашло. Он никогда не был настолько разговорчивым. Никогда не пытался переубедить человека, который видит вещи иначе. Так отчего же сейчас всё ощущается настолько иначе? Этот парень. Он ведь ему даже не друг. Тогда почему в груди что-то так сжималось при взгляде на эту обречённую улыбку? И зачем Юнги затеял все эти нравоучения? Понимая, что ему действительно слишком уж странно, неловко и стыдно, Мин тяжело выдохнул и наконец решил посмотреть на Хосока. Однако стоило ему найти знакомые глаза в темноте, то самое нечто внутри, что сжималось пару минут ранее, теперь же сделало кульбит, одновременно огревая самого парня по голове так, что в глазах невольно помутнело. — Эй, Хосок-а, — совсем тихо позвал соседа Юнги, — Почему?.. Почему ты плачешь?.. Хэй, нет, это не то, чего я добивался… — Спасибо, — едва различимым в тишине шёпотом пролепетал Чон, — Юнги, спасибо. Спасибо. — Эй, прекращай, — немного охрипшим голосом произнёс Мин, одновременно вставая со стула, в мгновение подходя максимально близко к краю и хватаясь заледеневшими руками за края и без того ледяных перил. Так он находился на расстоянии вытянутой руки от Хосока, однако никакой реакции со стороны второго не последовало. Чон продолжал неподвижно стоять, смотря прямо в глаза Юнги, позволяя слезам катиться с его щёк. Не выдержав этого напряжения, Мин поджал губы и, зажмурившись, опустил голову, — Не плачь, Хосок-а, пожалуйста. Я не хотел тебя обидеть, я… — Юнги. Названный тут же замер и затих в ожидании продолжения, но вместо ожидаемых слов, он ощутил тепло чужой ладони на заледеневших пальцах. Непонимающе переведя взгляд сначала на свою руку, а потом и на лицо источника тепла, он вдруг вздрогнул. Улыбка. Самая настоящая. Искренняя. Тёплая. — Юнги, — мягко повторил он и улыбка стала ещё шире, — Ты невероятный. — Где-то я уже это слышал, — выдыхая, пробубнил Мин, явно намекая на собственную речь, когда вдруг на вторую руку легла ещё одна грелка в виде второй руки Чона. Счастливая улыбка словно извинялась за непрошенный физический контакт, в то время как в ещё мокрых глазах уже вовсю плясали озорные искры. — Я серьёзно. Спасибо. — Хён, — как бы поправляя, буркнул Юнги. — Даже не буду спрашивать, с чего ты решил, что старше, — хихикнул Хосок. — Но я на сто процентов уверен, что старше! — Но ты ниже, — с шальной улыбкой парировал Чон. — Эй, прояви уважение! Ну давай, скажи, сколько тебе… Когда, наконец, выяснилось, что Юнги был старше, и с победной улыбкой он убедил Хосока обращаться к нему как к хёну, а Чон, в свою очередь, сказал, что все друзья зовут его Хоби, вся неловкость окончательно испарилась. Следующий час парни стояли и обсуждали всевозможные темы, полностью забыв о происходящей вечеринке за стеной (хотя, судя по звукам, она уже давным-давно подошла к концу) и о холоде февральского вечера, что так удачно стал свидетелем зарождения чего-то между двумя противоположностями в одну из своих ночей. Это что-то поселилось именно там, где в дальнейшем сжималось и исполняло акробатические трюки, периодически замирало и, наконец, согревало. — Хоба, — помявшись пару секунд, неуверенно обратился Юнги, — ты можешь меня отпустить. Мои руки уже давно согрелись. — Могу, — довольно улыбнулся Хосок, но лишь усилил хватку. Мин непонимающе похлопал глазами и уже приоткрыл рот, то ли чтобы возмутиться, то ли чтобы что-то спросить, но его тут же перебили, — Но не хочу. Что ты там говорил?.. Ставить собственные желания в приоритет, да? Ну так вот. — Я не… Я не совсем это имел в виду! — тут же драматично нахмурился Юнги. — Некомфортно? — Нет, но… — Не нравится? — Нет, но… — Тогда ничего не знаю, — довольная улыбка вновь расцвела на чужих губах. Они, к слову, действительно были в форме сердца. Юнги обратил внимание на это уже раз двадцатый за эту ночь. — Ты невыносим. — Ты сказал, что я невероятен, а значит всё. Первое слово дороже второго. — Ужас, — Мин закатил глаза, но довольно ухмыльнулся, — Но ладно, так и быть, сегодня буду чуть более благосклонным и просто прощу тебя. — Простишь? Да ты же сам этого хочешь, хён! — парни вновь начали смеяться, параллельно подкалывая друг друга и шуточно споря о том, кто всё-таки прав, пока оба не выдохлись и не вернулись в более спокойное положение. На этот раз Юнги никак не прокомментировал момент, когда Хосок вновь накрыл его руки своими, а лишь тихо хмыкнул и отвернулся в сторону города, на что Чон просто последовал его примеру. Оба были смущены, но ни один не хотел признавать этого. Ровно так же, как и тот факт, что время на часах перевалило за четыре утра, а они даже не думали о том, чтобы разойтись. — Хоба. — Да? — С днём рождения.