Rock 'n' Love

Мой рок-н-ролл шум поездов, Холод гостиниц, пыль проводов. Рваные связки, тяжесть в ногах – Это мой выбор, риск и страх! Мой рок-н-ролл — это сердца стук Взгляд на тебя и нежность рук Рваные вздохи, пустота в головах Я сделал выбор на свой риск и страх!

      Если спросить у Чимина, что нравится ему больше всего, он незамедлительно даст ответ: космос и танцы. Этот рассказ мог бы быть о том, как Пак прошёл испытания и теперь станет членом одного из экипажей, которые летят на поиски новых форм жизни. Однако, юноша совсем ничего не смыслит в этом. Имеется в виду, что он скорее потерял бы сознание от количества неизвестных кнопочек в шаттле, нежели куда-то полетел. Хотел бы Чимин хотя бы попробовать окунуться в эту тему полностью? Однозначно да, но вопрос стоит иначе: смог бы он? Вряд-ли. Не расположен он к сложной науке, как астрономия, не знает он многого, не разбирается в расчётах, у него плохой вестибулярный аппарат. У Пака есть лишь потребительский интерес и желание жить вечно, чтобы увидеть, что произойдёт с миром. Что его убьёт? Сами люди или какой-то метеорит? Это как фильм, который хочешь досмотреть до конца, но тебе предназначено только определённое количество минут.       Именно по этим причинам история будет совсем о другом. Стоит сказать, что каждый вечер пятницы у парня заканчивается одинаково. После утомляющих пар в университете, где он уже четвёртый год учится на журналиста, юноша сломя голову несётся домой. Ест он на ходу, пока собирается на очередную тематическую вечеринку. Да-да, в их районе есть небольшой бар и каждую неделю там происходят вечеринки. Вот к примеру, две недели назад был стиль диско, а в прошлый раз был вестерн. Тогда всем понравился прикид Пака. Его ковбойская шляпа даже победила в конкурсе, а голова, что носила эту шляпу получила награду в виде трёх бесплатных шотов и того, что парень раньше всех узнал следующую тему вечеринки. Туда всегда все приходили как с иголочки, никто не позволял себе безотвественнно подходить к выбору наряда, потому что дресс-контроль был максимально строгий. Те, кто получал тему быстрее остальных, имел больше шансов попасть на новую вечеринку, ведь для остальных эта информация становилась известной лишь в пятницу утром. А вы попробуйте за день найти подходящий костюм и не выглядеть как человек без определённого места жительства.       Что же касается места жительства Пака — он обычный студент, и его однокомнатная съемная квартира выглядит весьма скромно. Но каждый, кто побывал тут, говорил, что у парня определенно есть вкус, и у него дома очень уютно. Чимин часто тратил деньги на всякие безделушки и от этого даже кухня выглядела как произведение искусства. Бежевый кухонный гарнитур, множество растений с лианоподобными, свисающими листьями, полотенца и лопатки, висящие на специальных крючках; на столешнице всегда порядок. Вечерние лучи солнца проникают сквозь жалюзи, а из радиоприемника на подоконнике доносится тихий голос диктора. Пак часто слушает именно новостную волну, наверное в силу своей будущей специальности. Одновременно с этим заваривает себе крепкий кофе, так как ночь обещает быть длинной, и разминает шею, пытаясь унять боль после того, как весь день он пытался успеть то за одним, то за другим преподавателем на лекцях и записать все. Чашку опустошает достаточно быстро и спешит в спальню. Она не особо отличается по интерьеру, опять же жалюзи, много растений, на просторной кровати лежит Шуша – кошка Чимина. Неподалеку от окна стоит стол, на нем творческий беспорядок. Стена напротив этого стола украшена виниловыми пластинками и плакатами различных исполнителей. Из освещения: милый торшер, гирлянды и обычная люстра, если понадобиться реальный свет, а не атмосферная фигня. Чимин подходит к шкафу и достает оттуда заранее приготовленный костюм, который всё ещё находится в чехле. Вещи взял не напрокат, а купил, потому что давно хотел иметь в своём гардеробе что-то подобное.       В этот раз тема вечеринки «Время рок-н-ролла», поэтому уже через несколько мгновений парень крутится возле зеркала и пытается понять, нормально ли сидит на нём одежда. Все ведь знают эту шутку жизни, когда в магазине всё кажется идеальным, а дома меряешь и ничего не нравится? Вот и с Паком такое приключалось, благо не в этот раз. Приталенные брюки шоколадного цвета идеально сидят, а благодаря подтяжкам, которые натянуты поверх белой свободной рубашки, образ выглядит очень стильно и соответствует тематике вечеринки. Казалось бы – одна деталь, а сколько решает. Чимин немного подвернул рукава рубашки, расстегнул верхние пуговицы, чтобы придать себе небрежного вида. Теперь пришло время укладки. С помощью небольшого количества лака, юноша уложил свои блондинистые с золотистым отливом кудрявые пряди, сформировав милую копну. Завершили образ аксессуары: кольца и серьги колечками. Взяв с собой телефон, Чимин выскакивает в прихожую, поглядывая на наручные часы. На ноги быстро обувает лакированные ботинки, из верхней одежды пальто и шарф (все же декабрь на дворе), берет ключи, и убедившись, что плита выключена, вода не открыта и корм для Шуши есть, выходит из дома, закрывая его на ключ, который позже вешает себе на шею, чтоб точно не потерять.       Дорога до самого бара занимает не так много времени, но вот очередь возле входа говорит о том, что всё же стоило сбежать с последней пары и дать себе больше времени на сборы. Теперь остаётся только бороться с последствиями того, что было сделано, поэтому Пак гулко вздохнув, становится за каким-то парнем. Где-то вначале очереди слышится ругань представителей дресс-контроля и тех, кому сегодня точно внутрь не попасть. Бар Чимин рассматривает всегда с восторгом – неоновые огни на фасаде мерцают так, словно мы в самом центре Лас-Вегаса, а не на окраинах центра Пусана. Всё вокруг кажется таким мрачным и холодным, будто только здесь кипит жизнь. Попасть на эти вечеринки хотят не только потому что это весело и можно круто провести время, а ещё из-за того, что тут очень хороший уровень обслуживания. Драки редкость для этого места, а бармен и вовсе очень душевный парень. Наверное это у них у всех по умолчанию? Чим топчется на месте, чувствуя, как мороз пробирается под одежду и поглощенный своими мыслями не замечает, как очередь существенно продвинулась вперед. Позади его уже начинают подгонять другие люди. Чимин немного скукоженно подходит к двум широкоплечим мужчинам, которые уже знают его в лицо. Один из них только-только проводил хищным взглядом какую-то красавицу, а второй стоит с таким взглядом, будто сейчас пытается посчитать в уме нереально сложный пример. От этого зрелища Чимин и прыскает в кулак, привлекая внимание. – И тебе привет, ковбой, ты снова в седле я погляжу. – ещё издалека начинает давить лыбу Джун, парень с выбритыми под ёжика синими волосами. – Ты намекаешь на позу наездника? – хитро выгибает бровь рядом стоящий Джин, а от Чимина слышно цоканье. – Вы оба в своём репертуаре. Ни один вечер не обходится без шуток о моей ориентации. – Да ладно тебе, Чимин, не со зла, просто нам один тип уже все уши прожжужал о те... – Джун не успевает договорить, так как рука Джина ловко мелькает у него над головой, отвешивая смачный подзатыльник. – Да ты блять... Чимин, не слушай его, лучше давай иди в зал, там вот-вот начнётся самое интересное – Джин тараторит безумно быстро, не давая возможности Паку вставить хоть слово. Тот в недоумении косится на шатена пока его самого буквально отправляют в зал на верную смерть с незакрытым гештальтом, который будет мучить его до первой рюмки b52. Безобразие.       Когда Чимин протиснулся к барной стойке, перед этим избавившись от верхней одежды, его настроение стало лучше, и замешательство ушло на второй план. Музыка не бьёт по ушам, а ласково проникает куда-то внутрь, вынуждая кинуться в пляс, но сначала нужно что-то для разогрева. Здороваясь с барменом, Пак машет рукой ещё несколькими людям сидящим за стойкой поодаль. – Привет, Хосок, как дела идут? – расплываясь в улыбке, спрашивает Пак и мостит пятую точку на высокий барный стульчик. Не с первого раза, конечно. – И тебе привет. Да какие там дела, вон стою, чашки протираю, а хотел бы штаны протирать где-то в VIP-ложе, – Хосок хмурится так часто и так сильно, что у него уже образовались морщинки на лбу, – Угораздило же этого Чхве заболеть... У меня, вообще-то, намечалось рандеву. – Вау, а мне ты про это не рассказывал, так что так тебе и надо. Мне давай как обычно, – тёплая улыбка превращается в сладкую полуухмылку, когда с той стороны стойки слышится красноречивый «фырк». Красноволосый бармен, не мешкая, наливает шот в рюмку и продвигает к Чимину. – А если честно, – продолжает Чимин – то не думаю, что с твоей работой нельзя совместить приятное с полезным, – подмигивает и выпивает залпом содержимое рюмки. – Может, ты и прав, надо будет набрать его. На этой фразе блондин чуть ли не захлебывается, начиная откашливаться. После первого шота в горле стоит приятное жжение, но лёгкие будто раскрываются. Слишком хорошо. В такой атмосфере, да с таким настроением, осторожный и обычно сдержанный Чимин превращается в Джима Керри из фильма «Маска». – «Его»? Ох, уж не думал, Хоуп, что мы с тобой из одной команды. – Только никому, особенно тем громилам на входе. Я знаю, как изощренно они подшучивают, а ты точно знаешь. Пак хмыкает и кивает на слова приятеля. Осматривается. Внутри бара царит атмосфера хаоса. В хорошем понимании этого слова. Чимин, упираясь локтями позади себя на стойку, бегает взглядом по интерьеру. Дикие отголоски эры рок-н-ролла проявляются в декорациях: стены увешаны плакатами культовых групп, персональными афишами с концертов и черно-белыми фотографиями легендарных исполнителей. Светильники тускло светятся, окутывая всё в полумраке, словно создавая атмосферу таинственности и непредсказуемости. Чувствуется дух свободы и бунтарства в каждом коктейле, в каждом разговоре. Гости пестрят в самых разных нарядах: зигзагообразные бусы, ботфорты и шляпы, классические и разноцветные пиджаки, рубашки, юбки. Тем самым создается удивительный микс личностей, каждая из которых выделялась и была готова окунуться в энергичный мир рок-н-ролла. Забыть о реальности легко, если погрузиться в музыку, танцы и беззаботность, присущие этой эпохе.

[Jailhouse Rock – Elvis Presley]

      Первый аккорд знакомой Чимину песни звучит выразительно и громко. Свет становится более тусклым и толпа создает круг в центре зала, куда светит яркий прожектор. Дрожь пробегает по телу блондина, а мелодия проникает в его сущность, будто магнитом притягивая к центру. Танец начинается с медленных, но чётких шагов, это зрелище обязано заинтриговать зрителя. Чимин на танцполе один, он первым вырвался вперед, чем вызвал удивление и восторг. Смелось всегда в почёте. Мелодия явно ускоряется и это вызывает бурю новых движений. Пак позволяет музыке вести его, словно марионетке, через виртуозные движения и изгибы, которые выглядят так, будто сама музыка хочет выйти из него через каждый ритмичный разворот.       За всем происходящем из толпы наблюдает пара карих, почти чёрных глаз. Обладатель этих глаз – Чон Чонгук. Сущий образец чистокровного бабника. Он всегда смотрит так, будто бесконечно танцует в ритме своих собственных шаловливых мыслей, и его самоуверенность бьет ключом, как мелодия, которая заставляет каждую даму пробудиться. Вот только нравятся ему совсем не дамы. Он часто обходит весь зал, словно самозванный принц, стремясь вызвать восхищение и завоевать сердца. Его улыбка — пленительный аккорд на фоне сложной симфонии. Завораживающая и манящая. Но под этим светским фасадом скрывается хитрость, умение обольстить и убедить, что делает его столь привлекательным и одновременно опасным.       За каждым бабником скрывается человек, который раньше очень сильно любил? Может быть и так, вот только Чон выстроил вокруг себя такую стену, что даже Чимин, который умеет читать людей и в целом находится в разряде эмпатичных личностей, не мог пробить её. В итоге он просто забил на это, решил, что Чону удобно быть таким напыщенным индюком. Он не хочет быть спасённным, а Пак не мать Тереза. Вот только теперь Гуку не нравился этот холод и в нём проснулся Александр Македонский. Он хотел завоевать сначала лишь внимание Чимина снова, но после это превратилось в какую-то пугающую манию. Вот так вечер пятницы для Чимина превращался каждый раз в игру в кошки-мышки, как только на горизонте появлялся этот хищный взгляд.       Чонгуку нравится смотреть как танцует Чимин, но ещё больше он хотел станцевать с ним вместе. А что собственно останавливает? Вот именно – ничего. Ловким движением руки Чон тянет галстук вниз, бросает его в сторону, высвобождая шею, вздыхает, будто настраивается. Застегивает назад жилетку, при этом не отрывая взгляда от «жертвы», будто выжидая нужный момент. На припеве взорвавшись энергией, парень ринулся к танцполу, словно буйствующий огонь, и моментально увлек за собой Пака, ухватившись за его талию. Его энтузиазм и неудержимость были поразительны. Чимин впервые столкнулся с этим, он чувствовал как умело им управляют и находиться в этой власти совсем не приятно. Вот только одна из сторон профессионализма это умение скрыть свои негативные эмоции и закончить начатое не менее идеально. Поэтому со стороны этот дуэт выглядел словно вихрь безудержного драйва. Они обвились мелодичными движениями, вовлекаясь в ритм музыки. Всё что Чимин хотел слышать сейчас это только музыку, никаких слов Чона, а ещё он бы хотел закрыть нос и не ощущать этот едкий аромат адеколона вперемешку с перегаром. А вот реакции Чонгука и внешняя, и внутренняя были совсем другими. Его лицо отражало наверное всё и даже больше. Он выглядел восторженным тем, что его не оттолкнули куда-то назад в толпу, а поддавались в танце. Его улыбка не сползала с лица, а в глазах отражалось желание и гордость, словно победа устремилась к нему наперерез. Промелькнуло в ухмылке чувство завершения; заветный пункт был уже достигнут. Чон выглядел как человек, для которого открылись все двери, хотя стучал бесконечно долго он лишь в одну.       И все это начинает не на шутку пугать Пака, впрочем как и всегда, когда взор Чонгука начинал давить своими маниакальными нотками. В какой-то из моментов руки того прижимают блондина ближе и говорят секундно прямо на ухо: – Птичка в клетке. Чимина в дрожь бросает от этого, но не потому что ему нравится. Ему жутко и колени сейчас точно подкосятся. Чонгук раскручивает Пака в обратную от себя сторону и никак не ожидает, что его пару нагло поймает чужая пара рук. А ловят эти ладони очень надёжно, утаскивая за собой в танец. – Юнги... – одними губами говорит Чимин и смотрит в глаза напротив. Он даже не понимает, как передвигает ногами, и как до сих пор не упал в обморок, видя танцующего Мин Юнги.       Мин — это тот человек, который выбирает посидеть на мягких диванчиках где-то в углу со стаканом виски, нежели двинуться к танцполу. Более того, мужчину силой туда хрен затащишь, и Чимин знает это на собственном опыте. Всё это, конечно, можно списать на возраст Юнги. Хотя, какой там возраст? Всего 30, это же не 60. Он уверен, что с этим человеком можно обсудить любые темы, ведь в кругу друзей тот, кажется, не умолкает. Вот только стоит Паку присоединиться к этой компании, как брюнет затихает и выдаёт одни лишь краткие фразы, отображающие согласие или наоборот. Наедине даже сухой разговор не клеится. И Чимину поистине непонятно это, даже немного грустно, потому что, как говорил его друг Тэхен: «Да ты мёртвого разговоришь, Чимин!» Кто ж знал, что кто-то может быть настолько «мёртвым». Может с ним просто не хотят заводить какой-то глубокий разговор и считают не достойным всех мыслей, что точно роятся в голове Юнги? Его мыслительный процесс всегда слишком явно отображается на лице.       Знал бы Чимин насколько он неправ, был бы шокирован. Всё просто. Проще некуда. Юнги давно нравится Чимин, но он только по флангам обходит и не решается заговорить хоть о чём-то. Всё время то и делает, что тормошит их общих знакомых и друзей. «Чимин это, Чимин то», «А Чимин сегодня придёт?». Нет, Юнги не застенчивый, просто вот при виде Пака, будто все мысли разумные исчезают, разбегаются кто куда, и во рту словно кляп не дающий ляпнуть хоть какой-то забавный бред. Это ж обычно так случается? По крайней мере Юнги читал об этом. Намджун ему сказал не сравнивать собственные чувства с описаниями в книгах и не искать схожесть в ситуациях, потому что пути любви неисповедимы. Каждый случай уникален и все по-разному выходят из утомительного лабиринта собственных сомнений. Да, Юнги с Чимином наедине чаще молчит, чем говорит, зато с другими как прорвет дамбу, так и хочется обсуждать только одного человека, и обсыпать того комплиментами.       Сегодня всё должно измениться. Сегодня Юнги найдёт выход из своего лабиринта, ведь он знает заветную комбинацию. Ему нужно всего лишь разочек заговорить. Просто открыть рот и начать общаться. Вот только начал он не с разговора. Хотя танец тоже можно назвать своеобразным разговором. Танец предоставляет возможность выразить радость, грусть, страсть, любовь и даже борьбу через движения тела. Каждое взаимодействие, каждый поворот, поддержка, жест или даже пауза – всё это сообщает о внутреннем состоянии отдельно двух личностей и об отношениях между этими людьми. Иногда танец может быть интенсивным и напористым, как разговор, полный энергии и эмоций. Другие разы он может быть нежным и изящным, словно спокойное, чуть ли не духовное общение, при этом даже без слов можно почувствовать всю глубину и искренность момента. И Юнги честно старается выразить всё, что чувствует. Он не великий танцор, но когда в груди кипит чувство к одному нежному созданию, то движения получаются сами собой. А ещё взгляд. Мин не может оторвать взгляд от Пака. Брюнет надеется, что для того этот взор не выдаёт слишком много, но Чимин плавится. Это происходит, потому что юноша видит разницу между взглядом Чонгука и этой парой глаз, что сейчас таким трепетом и теплом пробирает до самых костей. Чонгук смотрит как хищник на жертву, как кот на беззащитную птичку и касается точно также, в то время как Мин осторожничает. Его хотят защитить от чужого нахальства — вот что понимает Пак. Это слишком бесценно и можно сказать галантно? Юнги неплохо двигается, а еще безумно свежо пахнет, видимо только с улицы пришел, поэтому на лице светловолосого проступает улыбка.       Эта химия, которую он наблюдает, не нравится Чону, поэтому он несколько раз пытается отнять пару у Юнги, из-за чего, собственно, танец превращается в поединок. В конечном итоге, когда кажется, что оба противника равны в силах, всё решают аплодисменты зала. Оказываясь возле Мина, Чимин слышит, как яростно зрители гудят, свистят и сбивают ладони, аплодируя. От чьего-то визга парень даже вздрагивает и инстинктивно хватается за ладонь Юнги. Тот лишь берет её крепче в свою, утаскивая к бару сквозь толпу, оставляя Чонгука в центре одного. Одного наедине с яростью. «Хоть бы до драки не дошло» — думал Юнги, и как в воду глядел.

[Do u love me? – Nick Cave & The Bad Seeds]

      Пока что ни один, ни другой не хотят думать о последствиях произошедшего. Чимину, наверное, впервые за долгое время хочется молчать. Он смотрит потерянно на Юнги, который быстро заказывает у бармена себе выпить. Тому надо поддерживать разгоряченное состояние, чтобы желание заговорить с блондином рядом никуда не пропало. – Кхм, ты наверное хочешь знать что это такое было сейчас, да? – Юнги задаёт риторический вопрос и смотрит куда угодно только не на Пака. Неловкость присутствует, да и он уверен, что если поднимет взгляд, то пропадёт в этих бездонных глазах насовсем. Или может он уже. Чимин молчит, но боковым зрением брюнет улавливает одобрительный, немного запоздалый кивок. – Просто не выдержал. Зайдя с улицы, и сразу попадая в самую гущу событий, я понял, что всё началось без меня. Опоздал – привычно отпивает высокоградусный виски, будто это вода и продолжает говорить – Но это опоздание показалось бы куда более трагичным, если бы я не успел вырвать тебя из лап того извращенца. Его сальный взгляд, будет сниться мне в кошмарах, клянусь – слышится смешок.       А у Чимина кажется сейчас начнётся истерика, потому что слишком много событий на один квадратный метр. Во-первых, этот чёртов Чон Чонгук, а во-вторых Мин Юнги и его ебейший хет-трик: танец, разговор, проявление эмоций. Хочется спросить: какого хуя тут происходит? Пак определённо нуждается в умении останавливать время для того, чтоб просто подольше подумать. Увы, такой возможности нет, значит надо научиться формулировать мысли быстро, пока Мин не подумал, что тот ушёл погулять в астральный мир. – Для начала, я думаю, мне стоит сказать спасибо? Просто мне действительно была не очень приятна компания Чонгука. Я знаю, что он возможно не такой плохой как кажется, но пока ему удобно быть самовлюбленным придурком – мне будет удобно подальше от него. Юнги искренне, в который раз удивляет это умение в Чимине — искать что-то хорошее в людях какими бы те не были по отношению к нему. – Мне жаль, что тебе пришлось испытать столь сильный дискомфорт в этот прекрасный вечер. – Юнги, ты меня настораживаешь – чуть ли не перебивая говорит Пак, немного хмурясь – Я даже представить себе не мог, что ты так хорошо владеешь своей речью, почему молчал? – Потому что с тобой мои навыки красноречия резко прекращают работать. Не мог и слова связать – Юнги удивляется своей откровенности, поэтому быстро затыкает себя крупным глотком виски, выпивает почти всё, что было в стакане. Жаль таким способом не сбежать от первобытного страха, который охватывает с каждой секундой. Бояться быть отвергнутым – это стоять на краю обрыва, глядя в бездонную пропасть, но при этом готовясь сделать заветный шаг. И тут ты или взлетишь, или тебя размажет о скалистые камни внизу, после чего ты будешь собирать себя очень долго. Это момент, когда ты открываешься, показываешь свою уязвимость и даешь кому-то власть над своими эмоциями. Однако, именно этот смелый шаг может привести к настоящему пониманию, близким отношениям и взаимной поддержке. На что, собственно, Юнги и надеется. Пускай его признание ещё не прозвучало, но всё к этому идёт. Да и Чимин точно не глупый, он всё понимает. Понимает, ещё как, и от этого удивляется. Он снова проглотил язык. Юнги явно адреналин в голову ударил, раз он раскрылся настолько. – И давно... Точнее, на что ты намекаешь? – на полпути Пак всё же решает убедиться в правильности своих догадок и гладит собственные колени руками, буквально натирает брюки от того, что нервничает. Хотя нервничать должен сейчас совсем не он. Юнги замечает это и снова смелеет. Он укладывает свои ладони, поверх рук блондина, останавливает те, немного вжимая в чужие бёдра. Смотрит в глаза и стоит непозволительно близко. Чимин чувствует, как дыхание того отдаёт нотками выпитого виски, но свежесть никуда не делась. Ощущает тепло его рук и то, какой жар исходит от тела напротив. Взглатывает шумно, стараясь не сильно нахально рассматривать черты лица хёна. – Почти с первых наших посиделок в этом баре ты мне приглянулся. Сначала я даже испугался этого, потому что меня никогда не интересовали парни. Сколько раз я думал об этом, сложно сосчитать, а ещё о нашей существенной разнице в возрасте. Правда, больше всего я ломал голову над тем, как тебе сказать, как с тобой заговорить и дашь ли ты шанс мне стать ближе – Юнги проговорил это на одном дыхании, наблюдая за бегающими, растерянными зрачками напротив, иногда опуская взгляд ниже на полюбившиеся губы. Это не было извращенно, скорее, с трепетом и восхищением их красотой и кукольностью. Мужчина отстраняется, словно сделал всё, что от него зависит и теперь ждёт хоть какого-то отклика на это. Неважно какого: положительного или отрицательного. Не торопит. Он готов ко всему и внутри разливается облегчение. Лучше знать наверняка, чем ходить и мучиться, пока не выгоришь.       Чимина же будто парализовало, он даже не моргал после того, как Юнги отдалился. Перед глазами заново промелькнули все их встречи, но теперь юноша смотрел на все действия Мина в те моменты под иным углом. Он так многого не замечал, а всё было ясно, как день. Паку нужно сделать какие-то выводы для себя из слов мужчины. Что мы имеем? Приятно ли слышать Чимину эти слова и видеть тёплый взгляд Юнги, вместо задумчивого и холодного? Однозначно. Вызывают ли дискомфорт у Чимина касания Юнги, точно также, как вызывали касания Чонгука? Совершенно нет. Рядом с Мином спокойно и настигает некое чувство безопасности. К тому же, тот очень осторожен был даже во время слишком драйвового танца. И сейчас, когда, кажется, воодушевленность зашкаливает, Юнги не напирает, не давит, лишь говорит о том, что чувствует. Спрашивает разрешения на следующие шаги. У Чимина от всех этих мыслей голова гудит и становится тяжёлой. Музыка звучит так, как бы тело блондина окунули в воду полностью. Хочется сейчас тишины, хотя бы относительной, чтобы спокойно выразить свои мысли. Поэтому Чимин тянется ладошкой к плечу Юнги, чтобы привлечь его внимание к себе, а тот смотрит в противоположную сторону. Проследив за хмурым взглядом, Чимин понял, что дело пахнет керосином. Причём конкретно. Прям к ним надвигается Чон, на одной руке у него кастет и выглядит он так, будто вот-вот над ним сгустятся тучи и заблестят молнии. Заметно, что Мин напрягается от этого всем телом и приятная, спокойная энергетика, будто сгущается, становится плотнее, потом приобретает беспокойные нотки, а через мгновение весь этот сгусток наполнен праведным, неприкрытым гневом. Брюнет встаёт перед Чимином, заслоняя его собой, прячет за спиной, скрещивая руки на груди. – Какого чёрта тебе надо, Чонгук? – говорить Мин начинает ещё до того, как Гук успевает оказаться рядом. – То, что мне нужно, сейчас находится прямо у тебя за спиной. – Ты говоришь про Чимина, как про вещь, заметил? То, что он нужен тебе, не значит, что ты ему нужен точно также – тон и вид Юнги выражает некую непоколебимость. Он вцепился за место, на котором стоит и явно не собирается уходить, а внутри бурлит что-то очень опасное, и только дай повод этому проявиться. – Конечно нужен, он за мной месяц бегал, всё пытался узнать о моих душевных скитаниях, правда, Чимин? – у Чонгука же всё наоборот. Внешне он выглядит абсолютно раздраженным, а внутри холод. Да, наверное, такой холод, что даже мозги себе отморозил, к хуям собачим. Чимин выглядывает из-за спины Юнги, а через секунду даже пытается выйти лицом к лицу с Чонгуком, но Мин преграждает путь. Приходится остаться на месте. – Да, я бегал за тобой как идиот, надеялся помочь, думал тебе действительно больно и то, что ты делаешь просто защитная реакция. Сейчас же я вижу, что ты полностью отбитый. Моё желание помочь — не равно желание быть с тобой в отношениях. – Чимин говорит с расстановкой, никак не пытаясь выделить слова интонационно или задеть. Это сухие факты, потому что никакой адекватный и здравомыслящий человек не будет устраивать подобный цирк. Для Чонгука это действует как спусковой крючок. – Отбитый? Могу показать наглядный пример этого слова на твоём кавалере.       Юнги реагирует почти молниеносно. Пропускает всего один удар и благо не той рукой, на которой был кастет. Всё же рано или поздно эта бомба замедленного действия должна была разорваться. Терпение Чонгука давно было на пределе, и получился лучший исход из худших, ведь эта агрессия могла вылиться в насилие совершенно другого характера. Чон получает под дых, а после Мин его руки сзади просто скручивает. Он не собирается драться, нападать, вымещать злость; защитил себя, дал немного сдачи и попросил позвать Намджуна. Чимин во время этой потасовки весь сжался и вжался в стул. Испугался не на шутку, что такое столкновение может закончиться плачевно для обоих. Другие люди тоже были слегка шокированы происходящим, а Хосок побежал к выходу, чтоб Джун выпроводил одного из участников вон из бара. Кажется, кому-то теперь сюда вход будет запрещён насовсем. И как он только умудрился пронести оружие мимо металлоискателя при входе? Надо будет сказать тем двум из ларца, одинаковым с лица, чтоб внимательнее проверяли всех, а не спорили, кто сегодня больше женских сердец покорит.       Чонгука уже уводят, а Юнги смотрит ему вслед. Всё ещё хмурится, всё ещё напряжен. Пак берет его за руку и видит, как плечи брюнета расслабляются. Это вызывает легкую улыбку на лице, но та быстро пропадает при виде рассечённой брови. – Юнги, ты как? Голова сильно болит? Надо хотя бы кровь остановить. Юнги наблюдает за тем, как быстро тараторит Чимин и умиляется. Оказывается, когда забота Пака направленна на тебя — вдвойне приятно. Чимин же в эту секунду просит у Хосока бинт смоченный перекисью. Уже через несколько мгновений от следов крови ничего не остаётся и рана не сочится ею. Блондин бережно обработал неглубокое рассечение. Когда уже он собирался убрать руку, чтоб выбросить бинт, Мин поймал его ладонь, и поднёс к губам, продолжительно целуя тыльную сторону. – Спасибо – говорит тихо, но достаточно для того, чтоб Чимин услышал. Тот смущается заметно от такого жеста и находится в лёгкой растерянности. Отвисает через несколько мгновений и, наклоняясь к уху Юнги говорит: – Пошли туда, где будет немного тише – и старший смотрит таким преданным взглядом, что мурашки идут по коже. В глазах, буквально на сетчатке бегущей строкой пишет: «С тобой хоть на край света».       Чимин всё понимает и ведёт брюнета за собой сквозь толпу, которая продолжает развлекаться, танцевать и общаться, пытаясь перекричать музыку. В центре танцпола та звучит куда громче, чем возле бара. По пути Юнги расстёгивает верхние пуговицы своей чёрной рубашки, потому что жарко. То ли волнуется, то ли действительно очень душно от количества людей. А, может, просто стоит снять пиджак. Кстати, он достаточно необычный и стильный, сделан под заказ. Воротник и подол обшиты трехцветными стразами, еще некоторые разбросаны по всей ткани. Очень удачный выбор, учитывая перемены света в зале. С такой вещью можно быть всегда в центре внимания, не смотря на то, что образ почти total black, не учитывая белых вставок на брогах.

[Put your head on my shoulders – Paul Anka]

      Чимин приводит Юнги на крытую, застекленную террасу. Благодаря тому, что бар находится на небольшой возвышенности, сквозь панорамные окна открывается прекрасный вид на ночной Пусан. Пока за этими самыми окнами идёт снег и воет ветер, внутри тепло и уютно: много диванчиков, кресел, пуфиков. Тут может разместиться достаточное количество людей, но сейчас все эти места пустуют. Самый разгар вечеринки всё-таки. Тут много гирлянд, свечи на каждом небольшом столике. Есть и приглушенный обычный свет из потолочных люстр. Идеальное место для разговора. Разговора, который Чимин не знает, как начать. По сути, ему просто нужно дать ответ Юнги и тогда всё, должно быть, пойдёт как по маслу. – Я не хочу долго ходить вокруг да около, Юнги – тихо начинает говорить Чимин, пока сам садится на диван и наблюдает за тем, как брюнет приземляется рядом. Тот выглядит максимально заинтересованным в том, что будет сказано дальше – Последнее событие было для меня весьма показательным и в целом что-то внутри меня отзывается на твои слова и действия, но я не хочу спешить. Я не отвергаю тебя, просто дай мне время. – Сколько угодно, Чимин. Я, если честно, даже на это не надеялся, но спасибо тебе за возможность быть рядом – Юнги тепло улыбается и смотрит на Пака, который прячет взгляд. Ему явно очень неловко, ведь буквально он только что согласился на некие ухаживания.       Не выдерживая этой картины, старший тянется к Паку, оставляя невесомый поцелуй на чужом виске. После чего Юнги, укладывает голову парня на свое плечо и мягко приобнимает. А Пак красными пятнами покрывается от такой нежности и романтичной атмосферы. Ещё через минуту свободная ладонь Мина берётся перебирать пальцы Чимина: поглаживает, прокручивает колечки, просто держит его руку в своей. Блондин наблюдает за этим и чувствует полнейший покой, будто всё так и должно быть. Нет ощущения неправильности или желания отстраниться. Наоборот хочется сидеть вот так как можно дольше, ощущая дыхание Юнги на своих волосах, в которые он зарывается носом. Те слегка отдают цветочным ароматом и уже совершенно не держатся кучи, как в начале вечера, беспорядочно распадаются по макушке и лбу.       Неизвестно сколько они так просидели в тишине, лишь иногда перекидываясь фразами, чтобы узнать что-то друг о друге. Дело не в том, что им не хотелось развить тему или не получалось, просто было приятно молчать. Это редкость, когда чувствуешь всем своим нутром подобный обмен тягучей, как сладкая патока, энергетикой.       Юнги откровенно ведёт от такого тихого, умиротворенного Чимина, который сопит рядом с ним, поэтому позволяет себе ещё одну небольшую вольность. Мин немного шевелится, из-за чего Пак поднимает голову с плеча, ожидая, пока мужчина усядется так, как ему удобно. Вместо этого ощущает снова поцелуй. В этот раз куда-то в копну волос, позже на щеке и ещё один ближе к уху. Не уходит от этих касаний, наоборот растворяется в моменте без остатка. Ластится как кот, чувствуя, что рука Юнги ползёт ниже, касаясь талии. У того кончики пальцев немеют от ощущения нежной кожи под губами. Как же долго он хотел это сделать. Неужели мечты действительно сбываются. – Детка… – Юнги шепчет на ухо блондину и скользит кончиком носа к его шее, утыкаясь в утонченный изгиб. Наслаждается природным ароматом кожи – Хочешь, пойдём ещё потанцуем? М? – голос такой томный, приглушенный, даже с какой-то ноткой тоски, будто Мин жутко скучал по таким моментам, которых прежде не бывало. Чимин вздрагивает слегка и чувствует, как всё тело нагревается за секунду от подобных махинаций. Становится то слишком жарко, то словно холодно. Кто бы мог подумать, что за молчаливым и отстранённым Юнги скрывается вот этот ласковый и внимательный ухажёр. – Я был бы рад станцевать ещё раз с тобой. Только теперь уже более осознанно – внутренне Пак больше склонялся к тому, чтоб остаться на террасе, но чувствует, что ещё пару минут в такой уединённой атмосфере с Юнги не выдержит. Уж слишком манящие эти касания и шёпот вообще с ума сводит. Юнги получив ответ, кое-как отрывается от сладко пахнущей шеи и поднимается первым на ноги. Помогает Чимину подняться, подавая руку, и смотрит на него совершенно туманным взглядом. Кажется, совсем пропал. – Не могу насытиться и налюбоваться тобой, Чимин. Что ты со мной наделал? – на лице появляется какая-то забавная улыбка. Юнги раскрывается для Пака с каждой секундой по-новому. Сегодня он успел увидеть почти весь спектр его эмоций: от злости и воодушевления, до покоя и явной влюблённости. Чимина веселит это, он широко улыбается на очередной риторический вопрос и идёт с Юнги обратно в зал. Видимо Мин очень любит говорить со своим внутренним Я, раз в его лексиконе так часто проскакивают вопросы, на которые не требуется ответ.

[O children – Nick Cave & The Bad Seeds]

      Зайдя в основное помещение, парни обнаружили то, насколько сильно изменилась атмосфера. Многие уже выдохлись после активных танцев, а некоторых полностью развезло от количества выпитого алкоголя. Не смотря на свое опьянение, последние не буянят, напротив разбрелись по углам и чуть ли не спят под убаюкивающую мелодию. Разговоры, которые ранее создавали ощущение улья, медленно затихают, словно отступая перед приливом меланхолии, напоминающей о былых весельях. Играет, так называемый, медляк. Несколько пар в центре зала покачиваются в спокойном темпе. Юнги точно также не упускает возможности пригласить Чимина, они ведь для этого пришли.       Сам же Пак понимает, что только что подписал себе приговор. Он понял, что значит фраза «палка двух концов». Хотел сбавить давление во время пребывания на террасе, но попал в еще более интимную обстановку. Отказываться от приглашения не думает даже, но слишком робеет, предполагая, что может произойти дальше. Юнги подает руку, а Чимин укладывает в нее свою ладошку. Улыбается уголками губ, чувствуя снова прикосновение к талии. Сам берется свободной рукой за плечо мужчины и они вместе начинают незамысловатые движения, покачиваются со стороны в сторону, мельком смотрят в глаза друг друга. Мин не может перестать тепло улыбаться, а Чимин даже посмеивается время от времени, особенно, когда Юнги кружит его, подняв руку над головой, а после снова крепче и ближе притягивает к себе. – Ты безумно красивый, малыш – проговаривает шепотом и целует плечо Чимина несколько раз, продолжая покачиваться со стороны в сторону. Ему все равно, что есть сейчас вокруг них другие люди, а тем кажется точно также нет дела до них. Каждая пара и отдельный человек, находятся в своем мире. Юнги отдаляется немного, чтобы взглянуть в глаза парня напротив уже в который раз, убирает прядь волос за ухо и откровенно любуется. Чимин еще смущается, но уже чувствует себя куда более раскованно. Не прячется, рассматривает хёна, ненароком залипает на его аккуратных губах. Те постоянно влажные от того, что Мин часто пробегается по ним языком. – Мне с тобой хорошо, Юнги. Я никогда не ощущал этого самого чувства, о котором все говорят: «Я будто с ним знаком 10 лет, а не 10 дней». Теперь же, кажется, чувствую. – Чимин искренне рад, что выпил сегодня только один шот, и будет помнить этот вечер во всех подробностях. Он поднимает взгляд к глазам. У них красивый разрез, лисий, но нет никакой, казалось бы, логичной хитрости, лишь жаждущий, живой блеск.       Говорят самое приятное мгновение то, что за секунду до того, как слиться в поцелуе с человеком, в которого влюблен, и о поцелуе с которым грезил долгое время. Юнги будто чувствует это взаимное притяжение, знает, что Пак не будет против, и оказывается прав, когда коснувшись к губам напротив своими, чувствует несмелую, но такую желанную отдачу. У Чимина бабочки в животе оживают и множатся настолько, что, вероятно, застревают в ребрах и клубятся в легких, не дают дышать. Он отвечает на поцелуй поначалу робко, а набираясь уверенности, пылко хватается за губы Мина поочередно. Ладони сами ложатся на шею мужчины, притягивая ближе. Юнги пробует пухлые губы младшего, причмокивает ими, тихо мычит в поцелуй, чем создает легкую вибрацию. Обнимает Чимина, поглаживает широкими ладонями его спину.       Вокруг них скопилась мощная, всепоглощающая энергия нежности и страсти, полная уверенности, что этот поцелуй принесет перемены. Оба почувствовали, как их души, словно две птицы, вдруг обрели свободу, осознав, что вместе они могут преодолеть любые преграды. Этот неспешный поцелуй стал связующим звеном, переплетающим их судьбы вместе. Из бесчисленных касаний они извлекли силу и веру во все чудеса этого мира, почувствовали, что каждый час, проведенный вдвоем, будет стоить года счастья. Чимин отстранился первым, потому что дыхания стало не хватать. Он прислонился лбом ко лбу Юнги и как-то глупо, но счастливо заулыбался. Ему улыбались в ответ.       Вместе парни провели остаток времени, примерно до полуночи, и уже тогда направились домой. Не хотели расставаться даже после вечеринки, а Мин строго настоял на том, чтоб провести младшего домой. Они шли за руки, минуя фонарь за фонарем и стряхивая иногда с волос снежинки. В этот период Чимин разгулялся, он не чувствовал никакой неловкости, поэтому спрашивал у Мина абсолютно все, что его интересует, отыгрывался за целый месяц молчания с его стороны. На встречные вопросы, конечно, тоже давал ответы, но его любопытство точно доминировало. – Я слышал несколько песен, которые ты спродюсировал, мне Джин-хён показал – признается Пак и чуть ли не вприпрыжку идет рядом. – И как тебе? – кусая нижнюю губу от легкого волнения, спрашивает старший. Он точно когда-то прибьет Джина, который не может удержать язык за зубами. Юнги очень трепетно относится к своим песням и мелодиям, они как его дети, но в этом случае он даже не чувствует гнева. С Чимином он готов делиться даже самым сокровенным. – Юнги, ты пишешь такую потрясающую музыку. И как ты только находишь столько вдохновения, которое потом выливается в эти все ритмы? – рассуждает в ответ Чимин, жестикулируя свободной рукой, выдавая на лице смешную гримасу. – Ох, спасибо, сладость – говорит это, стараясь не засмеяться с забавного выражения лица Чимина – Знаешь, иногда это словно чувство, которое снизошло на меня, будто идеи просто приходят ко мне во сне. Мне кажется, что лучшая музыка рождается тогда, когда нахожусь в состоянии полного погружения в свои эмоции. – Порой твои песни меня переносят словно в другой мир…– задумчиво перекатывает слова на языке Чимин и уже вдалеке видит свой дом, поэтому нарошно замедляет шаг. – Другой мир говоришь. Да, это как мой способ поделиться своим внутренним миром с другими. Видимо, ты настолько проникся, что почувствовал разницу между своим миром, моим и реальностью. – Точно! Всегда кажется, что каждая нота — маленькая часть твоей души. Думаю, ты навсегда оставляешь след в сердцах своих слушателей через музыку, хён. – Мне главное оставить след в твоем сердце, маленький, а желательно вообще поселиться там – прячет ладонь Пака вместе со своей в карман, и улыбается довольно. – Это очень значимо для меня, что моя музыка может оказать такое влияние на людей, но в особенности на тебя, потому что ты был музой для последних двух. – Чимин прячет нос в шарф, скрывая сильное смущение. Эта реакция для старшего намного ярче всех возможных слов.       Они подходят к дому Пака. Юнги, оставив краткий поцелуй на губах Чимина, собирается уходить, потому что дико замерз. И, конечно, блондин предлагает остаться именно по этой причине, а не, потому что не хочет отпускать Мина и сейчас. Мало ему душевных разговоров. Вдвоем поднимаются к Чимину, проводят еще некоторое время на кухне с чаем в чашках и только под утро засыпают в объятиях друг друга. Оба понимают, что это начало самой теплой и обязательно счастливой истории. Знают, что без трудностей не обойдется, но они преодолеют их вместе, плечо к плечу.