Всё, что было

Миша вздохнул. Он оглядывался назад: на своего уже давнего друга Мишу Бугаева, на остальных коллег по группе, на мирную жизнь с привычной, стабильной работой. Музыка всегда была его хобби. Они с группой выступали в клубах, отрывались, кайфовали. От выступлений бурлил огонь в крови. Для него всё это было игрой, приятным бонусом, который разбавлял серую рутину будней. Он никогда не думал, что сумеет оказаться на одной сцене с ними — людьми, которые по праву считались легендами отечественной метал-сцены. Людьми, чьи имена знает каждый подросток, решивший надеть чёрную кожанку. «Ария» была чем-то недосягаемым, мечтой, на которую он никогда не осмеливался. Миша, порой, задумывался о том, что хотел бы такой славы и для их группы, но всё это были лишь игры воображения, не имеющие ничего общего с реальностью. По крайней мере, на том этапе их развития. Они выезжали на концерты по выходным, писали в свободное время песни, и Миша был более чем доволен таким раскладом. Он привык к этому коллективу, к своему месту в нём, к размеренному рабочему ритму. Пределом его мечтаний была совместная песня с кем-то из «динозавров», и проект Маргариты Пушкиной дал ему эту возможность. О большем Миша — простой вокалист из такой же простой группы — и не просил у Вселенной. Однако у Вселенной для него готовились свои сюрпризы. Он был на «арийском» концерте всего лишь год назад, заворожённо глядел на сцену, где собрались тогда бывшие и нынешние участники группы. В тот вечер он так проникся происходящим, что сам загорелся идеей совершенствовать свои музыкальные навыки, чтобы и на их концертах люди стояли и дрожали от восхищения. А теперь, выходит, он окажется на той же сцене сам, чтобы заводить толпу. Вместе с четырьмя удивительными, опытными музыкантами, настоящими профессионалами своего дела. Теми, кто превратил увлечение в нечто большее. В высший уровень мастерства. Он будет стоять рядом с теми, кого заслуженно называли лучшими. Он, Михаил Житняков. Давний фанат «Арии». Скромный, ничем не примечательный вокалист группы «Гран-КуражЪ». Миша до сих пор помнил, как всё встрепенулось внутри, когда позвонил Дубинин. Тот самый, который сделал «Арию» такой, какой она стала. Прежде для Миши — Виталий Алексеевич, а теперь — просто Виталик. Миша думал, что Виталий хочет предложить разовое сотрудничество, но нет. Виталий предложил невозможное. Занять место Беркута. Нет, не занять. Стать кем-то большим, чем бледной заменой. Стать новым вокалистом. Новой эпохой в истории «Арии». Миша посмотрел в зеркало. На свои небесно-голубые глаза — слишком большие и детские. На мягкий овал лица. На невыразительного русого цвета волосы. Не кипеловский суровый типаж и не яркий беркутовский. Миша заглянул в свои глаза, пытаясь понять, почему они никогда не отражали то пламя, что горит в его душе. Ту страсть. Тот хлещущий через край адреналин. Ту борьбу. Если он согласится, ему придётся жить со знанием, что для кого-то он навсегда будет никчёмным «новым вокалистом». Без имени, без собственного запоминающегося голоса. И напоминанием об этом станет зеркало. Каждое утро, каждый грёбаный день он будет подходить к нему и видеть… ничего. Миша вздохнул. Готов ли он зайти в этот лес, полный диких зверей, что хотят наброситься на него, разорвать на части? Такова судьба каждого, кто осмеливается назвать себя артистом. Готов ли он чувствовать голодные взгляды, оценивающие каждое слово, каждый жест? Взгляды, жадно ждущие, когда он ошибётся. Взгляды тех, кому не терпится сказать, что «Ария» уже не та. Миша задавал себе эти вопросы уже несколько дней, хотя ответ ему был уже давно известен. Готов. Миша улыбнулся сам себе, отчего на щеках проступили озорные ямочки. Уверенно и гордо. Да, внешне он может быть похож на ангела или на большого ребёнка, может не иметь «типичных» для металиста черт. Но разве во внешности ценность музыканта? Он заставит слушателей увидеть тот огонь, что горит в его душе, и поверить в то, что внешность, порой, может быть обманчива. Он сделает это. Вернее, он уже сделал это. Ступил на тропинку, ведущую в лес. Пусть будет так. Пусть толпа на казнь бежит со всех ног. А крики ненависти станут ему наградой за то, что он решился и шагнул в эту непроглядную лесную чащу. Он знал, твёрдо знал, что достоин места вокалиста. Чувствовал всем сердцем, что сумеет стать для кого-то лучшим. Самым любимым. Настоящим. Тем, кем другие не были. А это значило, что игра стоила свеч, сколько бы ни выли шакалы и ни кружило вороньё.