Когда ты пришла в мою жизнь

Броне пятнадцать, когда она впервые получает письмо из детского дома. Одноклассники шумят, машут плотно запечатанными белыми конвертами — вытягивают из стопки наугад, кому-то достаются совсем малыши, кому-то дети постарше. Броне любопытно и немного страшно, она вскрывает свой медленно и аккуратно, словно оттягивая момент, разглаживает бумагу зачем-то — почерк на ней резкий и скачущий, некоторые слова приходится перечитывать множество раз, чтобы разобрать, некоторые и вовсе остаются загадочным шифром. Девочка, написавшая это, на год младше, живет в приюте с раннего детства, не помня иной жизни, не слишком словоохотлива — просит скромно наушники взамен сломанных и, «если есть такая возможность, гитару, пусть даже самую дешевую, потому что младшим ребятам нравится, как я пою. Спасибо. С наступающим. Сееле». — Сееле, — повторяет Броня шепотом, чувствуя себя настоящей волшебницей. Складывает листок обратно в конверт, долго держит в руках. — Сееле, у тебя будет гитара. Обещаю! Они с матерью идут в магазин на следующий же день. Броне в своей жажде сделать добро хочется дать Сееле все и сразу, но мама смотрит на ситуацию куда более трезво: — Слишком дорогие, зайчик, — она отбирает кейс для наушников, возвращает консультанту. — Сломают или украдут. Давай возьмем что-то попроще. Например, вот эти — тоже хорошие, правда? — Но она бы так обрадовалась! — Она обрадуется любому подарку, ведь он от чистого сердца. Сэкономим на наушниках, но возьмем гитару получше — как тебе такой вариант? Броне приходится уступить — в конце концов, решающее слово тут всегда за тем, кто платит, а платит не она. Дома она распаковывает новенькую гитару, не в силах сдержать интерес, гладит теплое дерево и представляет, как-то же самое вскоре будет делать незнакомая одинокая девочка. Как она выглядит, как играет, как звучит ее голос? Броне нравится эта загадка — она клеит на корпус милую наклейку с котиком, надеясь, что Сееле это не расстроит. Подарки увозят. Несколько ночей она представляет перед сном чужой восторг, комкает простыни и тихо хихикает в подушку. Она забывает имя Сееле через полгода. Броне шестнадцать, и она уверена, что где-то уже видела эти скачущие буквы, острые пики и ленивый зигзаг, похожий на комплекс qrs кардиограммы, вместо буквы «л». «Привет, дедушка Мороз (кем бы ты ни был, нас заставляют так писать), в этом году я была хорошей девочкой и обижала только тех, кто обижал меня (или малышей, это почти одно и то же). Мне не нужен подарок, я заработала на него сама, так что теперь у меня есть новый телефон с нормальной камерой — видео с моими каверами больше не выглядят как каша из пикселей, ура. Лучше потрать деньги на подарки семье и друзьям, отдыхай и спокойно готовься к Новому Году. С наступающим. Сееле» Броня с трудом верит своим глазам. — Что там у тебя? — спрашивают ее, заглядывают через плечо, и ей хочется схватить письмо, прижать к груди и спрятать от всех. Это похоже на насмешку, это похоже на дар, это похоже на судьбу. Она забыла про Сееле, но Сееле нашла ее сама. — Повезло, — говорит одна из одноклассниц, качая головой в ответ на рассказ про удивительное совпадение, — раз у тебя ничего не просят, ты можешь взять у матери деньги и потратить их на себя. Или купить что-нибудь недорогое — какая разница, никто же не проверяет. — Это некрасиво, — возражает Броня укоризненно, охваченная обидой за свою почти подругу, которая даже не подозревает о ее существовании. — Было бы тебе приятно совсем не получить подарка на Новый Год? Вслед ей летят насмешливые шепотки — она прячет конверт в карман и после окончания уроков спешит в торговый центр. Про Сееле известно совсем немного: любит музыку, играет на гитаре, снимает видео, где-то работает — Броня долго выбирает ей чехол на телефон, затаривается вкусняшками в супермаркете, надеясь лишь, что у нее нет аллергии или диабета, и вспоминает, что забыла написать письмо, когда подарки уже где-то на пути к приюту. — Возможно, — говорит мама за ужином, выслушав ее, — это письмо попало к тебе дважды неслучайно. Жизнь такая штука — может пересечь ваши дорожки в самый неожиданный момент. Броня пересматривает тысячи каверов, сотни людей, но не находит ни одного упоминания этого имени. Броне семнадцать. Она готовится к экзаменам, подрабатывает в кафе неподалеку от дома, несмотря на недовольство матери — Сееле вот уже работает, чем она хуже? — спит по четыре часа в сутки, планирует забрать заслуженный красный аттестат и не совсем понимает, чего вообще хочет от жизни. Но зато точно знает, чье письмо ей обязательно нужно получить. «Привет, исполняющий обязанности дедушки Мороза. Так как мне все равно дарят подарки, даже если я их не прошу, в этом году побуду немножко наглой — очень нужна косметика. Ниже набросала список. Спасибо. Счастливого тебе Нового Года! Сееле» Броня просматривает список: четкие требования к фирме и оттенкам, помада нюдовая и вишневый мокко, красная подводка, консилер, маленькая недорогая палетка теней — она не знает, как выглядит Сееле, но представляет себе красивое лицо и музыкальные пальцы. Ей определенно нравится то, что она представляет. Используя отложенные деньги, Броня полтора часа шатается по магазину косметики под подозрительными взглядами охранников, но находит все из списка. Еще парочку вещей — сладко пахнущий гель для душа и маленькое мыло ручной работы — берет как бонус. Дома упаковывает красиво, пишет письмо, где желает всего самого наилучшего, и кладет в коробку поверх подарка, чувствуя себя странно воодушевленной. Почти восторженной. Сееле она больше не ищет. Оставляет ее в памяти как драгоценную загадку, как что-то, о чем можно размышлять перед сном, глядя на разноцветные переливы гирлянд. Как новогоднее чудо. В свои восемнадцать Броня прилежная студентка хорошего университета, гордость матери и окруженная людьми одиночка — вежливая, приятная, но отстраненная от шумных сборищ. К зиме она копит деньги на подарок лишь трем людям. — Сееле? — бывшая преподавательница машет рукой на коробку в углу учительской и прижимает к груди конфеты. — Не знаю, я не смотрела еще. Поищи сама, моя хорошая. Может, чаю? — Спасибо, не нужно. Я вас не отвлекаю? Она перебирает конверты в поисках одного лишь имени, пока за стенами гулко разносится дробь шагов — школа живет, школа дышит, оставленная за спиной и уже немного выцветшая в воспоминаниях. Сееле должна выпуститься в этом году, вспоминает Броня — хоть бы только найти ее последнее письмо, попрощаться с ней навсегда, завершив эту милую историю на приятной ноте. Письмо находится, отзывается изнутри всплеском ликования. Небрежный почерк, немного улучшившийся за прошедшие годы, кажется уже таким родным — Броня узнает и нервную кардиограмму «л», и закорючку вместо «д», и печатную одиночку «т», стоящую чуть в стороне от остальных букв. Руки, когда она распечатывает конверт, почему-то дрожат. «Традицию нельзя прерывать так просто, да? Это мое последнее письмо, летом я заканчиваю школу и выпускаюсь из приюта. Хорошая новость — мне совсем не грустно. Когда найду работу, тут же заведу кота! Коты суперские! Идеальным подарком бы стало поступление в универ, но, разумеется, это просто шутка. Вполне обойдусь без подарка, малышам они куда нужнее. Если все же захочется что-то мне послать — пускай это будет что-нибудь простенькое и самодельное. На память. Мне понравилось писать письма. Спасибо большое. Сееле.» На полях — мордочки котов и криво нарисованные елки. Снизу — другими чернилами — приписка, от которой у Брони замирает сердце: «Пысы: если вдруг это опять ты, которая написала мне два письма, знай — ты лучшая. Надеюсь, ты успешно закончила школу и занимаешься тем, что тебе нравится. Спасибо за все!». Она перерывает десятки гайдов на ютубе, колет пальцы, ругается и переводит кучу ткани, но вскоре заканчивает — игрушка кривовата, один глаз у кота чуть выше другого, но она мягкая и забавная. Броня всей душой надеется, что Сееле она хотя бы повеселит. Из остатков материалов, подумав немного, шьет еще маленький — на половину ладошки — омамори на шнурке, вдохновившись недавно прочитанной книгой про богиню и хитрую кицунэ. Омамори — амулет на удачу, и Броня искренне просит вселенную помочь Сееле в исполнении всех ее желаний. Она ни разу не видела эту девушку, она не знает ни ее фамилии, ни ее характера или голоса — однако за несколько прошедших лет привязывается к ней как к дорогому другу. Пожалуйста, хоть бы с ней все было хорошо. Письмо — это прощание. Исписанный с двух сторон листок складывается в оригами-бабочку, и когда Броня приносит коробку на погрузку, ей почему-то хочется плакать. — И не забудь про ананасы! Лучше банки три, у меня получилось слишком много салата. Твое шампанское я поставила в холодильник… тихо, не видите, что я разговариваю? Голос Пелы отдаляется — она ворчит на кого-то, на фоне слышен смех и звон посуды. Броня прячет улыбку под шарф и проскальзывает меж тормозящими автоматическими дверями. Щеки колет жаром — она снимает перчатки и растирает их, подхваченная суетливой толпой. Броне двадцать с половиной, она успешная студентка, любящая дочь и замечательная подруга, достаточно ответственная для покупки недостающих продуктов для праздничного стола. Их компания — безумная смесь людей, абсолютно отличающихся друг от друга, но она искренне любит каждого. А еще… Еще она теперь умеет играть на гитаре. — Сампо просит тебя купить бутылку вина… что?.. или даже две! Ты взяла паспорт? — Нет, — признается Броня, толкая перед собой тележку. — Придется ему пить меньше или идти за вином самому. Что-то еще? Она листает список, который почти выучила наизусть, останавливается рядом с мандаринами. Берет один — и тут же роняет обратно. Голос Пелы в наушниках отодвигается куда-то на задний план, глохнет, превращается в фоновый шум, пока она гипнотически рассматривает покачивающуюся на рюкзаке игрушку. Кривоватый рыже-белый кот с глазами разной высоты подмигивает ей отсветом гирлянды — привет, моя создательница, как настроение? — Извини, перезвоню, — коротко говорит Броня, вытаскивает наушник и бросается в толпу, забыв про тележку. У Сееле темные волосы и синие глаза, нюдовая помада и красная подводка, звонкий смех и острая улыбка. Она красивее, чем всё, на что способно было воображение Брони; она абсолютно очаровательно краснеет, глядя куда-то в сторону, она благодарит изумлённым голосом, срывающимся на нервно-недоверчивый смех, и Броне хочется схватить её и трясти, словно это может помочь выразить весь рвущийся изнутри восторг. — Ты празднуешь с кем-то? Сееле молчит неловко всего несколько мгновений. — Нет… А ты? — С друзьями. — Ясно… Звучит весело. Броня запоминает ее, Броня боится вновь ее потерять — теплый осколок прошлого, потерянную незнакомую подругу. Ее хочется узнать, задать так много вопросов, что на это не хватит и дня. — У тебя паспорт с собой? — В рабство забрать хочешь? — смеется Сееле. Броня ласково улыбается в ответ. Их компания сумасшедшая — может быть, Сееле отлично туда впишется. — Новогодняя вечеринка считается? У нас слишком много салата.