Пора

Месяц назад вампиры избавились от бича проклятий. Почти четыре недели назад упокоилась с миром королева Фаустина. Тридцать дней назад был искоренен зловещий род голубой Луны. Ровно семьсот двадцать часов назад их всех увлекла за собой безымянная душа последнего наследника голубой Луны. А он, Ной Архивист исполнил ее последнюю волю, уничтожив потерявшее человечность тело. Иначе быть и не могло - Ванитас ему верил. Доверил свою смерть другу, как когда-то сделал Луи. И в этот раз Ной друга не предал. Ему хватило одного еле слышного «пора», чтобы последняя улыбка навсегда застыла на лице полностью обескровленного трупа. Такое выражение на лице Ванитаса Ной видел впервые. Он видел его высокомерную ухмылку, с которой он отпускал насмешливые шутки, нередко потом уворачиваясь от чьей-то пощечины. Видел обнадеживающую улыбку, видел полубезумный оскал, с которым тот объявлял о своей принадлежности к всем ненавистному клану. Но так Ванитас улыбался в первый и последний раз, и это выражение было отлито из радости от достигнутой цели и благодарности за выполненное обещание. В это раз Ной не сомневался - эта улыбка была полностью искренней, и Ванитас правда был рад тому, как все закончилось. А закончилось все хорошо для всех. Кровь Ванитаса действительно была прекрасной на вкус. Все вампирские души действительно одновременно с душой королевы либо вернулись к первозданному виду, либо мирно умерли, тут уж кому как повезло. Ванитас действительно отомстил Луне и за Луну. «Все закончилось хорошо. Жалеть не о чем.» - Подумал Ной перед тем как рухнуть на землю под давлением всех поглощенных вместе с кровью воспоминаний. Следующие несколько дней он предпочитает не вспоминать. Да и его собственных воспоминаний там мало. Он вырывался из чужих кошмаров только, чтобы пару раз моргнуть пустыми глазами и снова провалиться навстречу ужасам из прошлого друга. После воспоминаний об ужасной смерти отца ХХХХХ, он, проснувшись, обнаружил себя в слезах, повторяющим реплики самого ребенка. От первых воспоминаний из лаборатории Моро его вырвало кровью. Как бы он тогда хотел вместе с ней выплюнуть и жуткие воспоминания. В том ли дело, что Номер 69 был старше, в том ли, что при первой же возможности бросался на лабораторный стол вместо товарища по несчастью, но он запомнил в десять, нет, в сто раз больше боли, чем Миша. Жизнь с Луной, после того как все это закончилось, казалась самой счастливой частью жизни Миши и ХХХХХ, но с точки зрения последнего это относительное счастье омрачалось его недоверием к спасительнице. Оно витало в воздухе все время и нисколько не рассеялось к той роковой ночи, когда по его руке, вопреки стремлению сохранить человечность, паутинкой расползлись трещины метки, а в руку легла металлическая обложка книги, силой которой он и убил обезумевшую Луну. В эту ночь из праха Ванитаса-вампира, желавшего все уничтожить, чтобы отомстить себе подобным, появился Ванитас-человек желавший всех спасти, чтобы отомстить предшественнику. Что происходило следующие три года, Ной уже видел со стороны - Ванитас начал использовать силу книги во благо, исцеляя вампиров, но в ответ получил только гонения на «распространителя проклятья». Вампиры слишком долго испытывали ужас перед родом голубой Луны и их артефактом, чтобы можно было убедить их в своих положительных намерениях, тем более взаправду имея возможность вернуть все исцеленные проклятья обратно и увеличить их число. Ну и пусть не верят, Ванитасу этого и не нужно. Тем кто пришел к нему сам - спасибо, не пришлось потом бегать за ними, озверевшими, по всей Франции, а недоверчивых он выследит и исцелит сам. Он и не собирался никогда считаться с чужим мнением о своих действиях. «Я спасу вас, желаете вы этого, или нет!» - Говорил он, упуская еще одну деталь своей цели - достигнув ее, умереть приятной смертью. Он знал, что так часто пользуясь книгой, оставляет себе от силы четыре года жизни и не собирался тратить их впустую. Он никогда не стал бы водить дружбу с тем, кто ему не интересен, поэтому был точно уверен в своих словах, когда говорил «Я решил, что ты мне нравишься». Да и как его может не интересовать вампир - представитель вымершего рода, с горящими глазами говорящий о том, что его действия «непреодолимо правильны»? Ной в воспоминаниях Ванитаса прошел путь от «простачка, действия которого легко направить на пользу себе, при этом держа на безопасном расстоянии, не давая залезть в душу» до «того, кому возможно можно будет вверить свое убийство». И наконец финал, когда Ванитас, мельком посмотрев на разросшуюся до плеча метку, бросился на настоящего распространителя проклятья - Нению, с пониманием, что это станет его решающим и последним исцелением. Когда Нения с противным визгом исчезала в голубом свете, Ванитас, кажется, кричал сам от ощущения, что его кожа по всему телу трескается, обнажая чужую, мерцающую синим цветом кровь. Когда это чувство прекратилось, он вдруг понял, что лежит на руках Ноя, марая его безупречно белое пальто сочащейся из трещин голубой субстанцией. Тогда он и сказал то самое «пора» которое, как оказалось, сотни раз репетировал, оказываясь в одиночестве на крыше, и умер, улыбаясь ощущению клыков в вене и жжению от свежей метки, которой впервые был рад. Когда Ной наконец проснулся окончательно , у него ушла минута на то, чтобы узнать лицо сидевшей рядом Доми. Когда он наконец тихо произнес ее имя, то ли чтобы подтвердить, что это она, то ли чтобы понять, способен ли он вообще говорить, Доми в слезах бросилась к нему на шею. - Это наконец ты! Я думала ты уже никогда в себя не придешь! Как ты посмел так рисковать? Подумать только, полезть прямо к королеве! Ты пошел туда за Ванитасом, да? - Расспрашивала она, не замечая как заблестели от подступающих слез ее глаза. Ною не оставалось ничего, кроме как в первую очередь успокоить подругу. - Н-ну главное ведь что теперь все в порядке, не так ли? - Он слегка виновато улыбнулся, взяв руки разбушевавшейся Доми в свои. - Только... Ты ведь знаешь что произошло? - Она вдруг отвела взгляд, как имела обыкновение делать, говоря о неприятных вещах. - С Ванитасом? Знаю. - Ной опустил глаза, вспомнив, чьей жизни все-таки стоил этот счастливый конец. - Я его и убил. Доми на секунду замерла услышав его ответ. Кажется она хотела что-то сказать, начать расспрашивать как так получилось, но в итоге просто молча заключила его в объятья. - Это было необходимо, так ведь? - Прошептала она. - Больше того, он сам давно меня об этом просил. - Кивнул Ной. - Значит твоей вины в этом нет. - Доми сжала его в объятьях сильнее. - Ты к чему это вдруг? - Ной склонил голову набок. - Я и не думал винить себя. - Думал, думал. - Доми отстранилась, держа его за плечи. - Я же тебя знаю. И даже если нет, я должна была в этом удостовериться. Ной улыбнулся. Кажется он сам пока не понял, что чувствовал по поводу произошедшего. Но в любом случае нагружать своими чувствами Доми не хотелось. Наверняка после инцидента с королевой у дома Де Сад итак было полно забот, так зачем заставлять ее волноваться еще и о себе? - К тому же главное ведь сколько жизней при этом было спасено... - Ной подался вперед. - Больше же не будет проклятий, никого не обезглавят, никто... - Он вдруг запнулся. - Никто не повторит судьбу Мины и Луи. - Закончила за него Доми. - Ты ведь из за этого так легко с Ванитасом согласился. - Точно. Больше такого не случится. И на этот раз уже он первым заключил ее в объятья и после того, как она обняла его в ответ, они, как им обоим показалось, почувствовали обхватившую их, невидимую третью пару рук. Лжец. Наглый лжец. Почти сразу после ухода Доми, Ной понял, что грубейшим образом ей солгал. Он нисколько не смирился со смертью Ванитаса. Сколько бы он не готовился к этому морально заранее, сколько бы сейчас не убеждал себя в том, что не прав, скорбя, внутри все равно все сжималось от ощущения пустоты на месте неугомонного человека, с которым Ной весь год, проведенный в Париже почти не расставался. Возвращаться вместе с Доми в Альтус он отказался- понимал, что в пустом поместье покойного Учителя, оказавшегося не в то время и не в том месте во время инцидента с королевой, просто умрет от одиночества. Неспособный находиться в опустевшем номере отеля, он снял себе однокомнатную квартиру где то на окраине города. Нехитрые пожитки Ванитаса, состоявшие из пары запасных рубашек и на удивление увесистой кучи справочников по управлению формулами мира и медицине, он не долго думая продал. Себе оставил только синюю ленту, которую Ванитас обычно завязывал на манер галстука и замысловатую серьгу, которая так сильно ассоциировалась с Ванитасом, что он решительно не мог представить ее у кого то другого. На деньги, накопленные из ежемесячных посылок Учителя, которые он за время с Ванитасом почти не тратил, он мог бы прожить минимум полгода, но желая занять себя хоть чем то, чтобы отвлечься от гнетущих мыслей и непонимания что делать дальше, он то и дело устраивался на разные подработки, как делал и раньше. Но вечерами тоска все равно ощущалась. Он даже пытался заглушить ее алкоголем, но первый раз напившись, стал так самому себе противен, что сразу понял, что этот первый раз станет и последним. Может дело было в его эгоизме и неспособности принять необходимость жертвовать чем то ради цели, а может быть - в метке. Он явственно помнил, что когда разомкнул клыки и отпустил тело друга, на его плече появился пурпурный прямоугольник. Ной не думал, что вообще когда нибудь кого то пометит. Если поглощая кровь архивисты могли видеть воспоминания, то их метки открывали им доступ к сиюминутным чувствам и даже некоторым мыслям помеченного. Ной никогда не думал, что осмелится сделать это с кем то - не хотел получать так много власти над другими. Наверное пометить умирающего человека было лучшим решением - это не человеческая книжка о вампирах, мертвые не чувствуют и не мыслят. По крайней мере мертвые люди и вампиры… Но может метка все таки установила между ними какую то связь, не давая прекратить скорбеть. Так думал Ной, бесцельно бродя по каким то совсем дальним улочкам Парижа. Сюда редко захаживали приличные люди. Издалека слышались звуки пьяной драки, а тут и там иногда виднелись грязные уличные мальчишки. Справа проплыла вывеска, кажется даже не самого легального содержания, но какого именно, Ной не запомнил. Вечерело. Ной сам не знал, почему снова и снова оказывается здесь. В последнее время он завел привычку в любую свободную минуту пускаться в бега от знакомых мест и теряться где то, давая власть над собой собственному топографическому кретинизму. Только бы снова не приходить в те места, где он обычно появлялся вместе с Ванитасом и не вспоминать про свою пустоту и замешательство. Так он и бродил по всему городу, в конце концов либо упираясь в тупик, либо выходя за его черту и возвращаясь назад, чтобы устало завалиться на кровать и заснуть, не давая себе времени на мысли. Иногда даже становилось любопытно, что встретит его в конце пути: Заброшенное здание? Просто кирпичный тупик? Лес? Дорога в поле? Кажется, в этих прогулках, Ной сам того не зная нашел для себя крупицу смысла. И вот, отвлеченный совершенно случайными мыслями, Ной вдруг дернулся, или ему показалось что дернулся, от чувства что его как будто окатили ледяной водой. В голове явственно зазвучали слова «Ной, я не умру. Даже если я не здесь…» -Но голосу не дало договорить резкое осознание Ноем того, что он падает. И приземляется на чьи то руки. Подняв глаза, замечает почти свисающие на его лицо пряди белых волос. В голове до сих пор звенит, от чего не сразу удается сфокусировать взгляд на лице незнакомца. Вместо нормальных мыслей необъяснимая, накатывающая волнами надежда. Наконец наваждение рассеивается и удается рассмотреть лицо держащей его девушки. Она смуглая. Цвет кожи почти как у самого Ноя, только на тон темнее. Или ему так кажется из за тени, которую отбрасывают длинные седые волосы. Близко посаженные, большие фиолетовые глаза смотрят с волнением и любопытством. - Простите, молодой человек, с вами все в порядке? - Спрашивает она кажется во второй раз. Первого Ной не слышал. - Д-да. Простите если напугал. - Он поднимается, опершись на ближайшую стену. - Точно? - Девушка склоняет голову набок. Теперь, в свете закатного солнца он точно видит что все ее цвета такие же как у него. Даже одежда бело-серая. - Может помощь нужна? На секунду в голове Ноя возникает дерзкая мысль - а что если он встретил такую же как он сам? Он же выжил, сам не зная как, так почему бы тому же самому не случится с кем то другим из рода архивистов? Стоит этой мысли появится, и она, как искра дрова, зажигает появившуюся раньше из ниоткуда надежду и Ной уже выкладывает всю правду не волнуясь о том, что его сочтут сумасшедшим. - Просто…. Так странно… Я вдруг так явно услышал мысль… Мысль человека который уже умер… - Только на половине фразы он понимает как глупо звучит и теперь со страхом ждет ответа девушки. Та вдруг меняется в лице, но не так как он ожидал. Вместо недоумения на ее лице видно радостное удивление, переходящее в понимание. -Вот именно, что странно. Мертвые не мыслят, а мысли слышатся. -Отвечает она как будто они до этого еще час говорили о таких ситуациях. Теперь сомнений в ее принадлежности к клану больше нет. Девушка же шарится в кармане мешковатого платья и вдруг достает до боли знакомый предмет. На конце золотой цепочки зеркалом сверкает циферблат часов, отражая пейзаж перед ними, но игнорирует и Ноя и безымянную девушку- зеркало старое, сделанное еще с прослойкой серебра. Редкостные часы, неизвестно где раздобытые учителем, но всегда находившиеся при нем. - Они до сих пор идут, пережили даже произошедшее в замке Карбункулус…. - Задумчиво сказала девушка. - Когда я только нашла их под завалами, сохранила на память о нем, а потом вдруг от нечего делать достала и отчетливо слышу его голос…. - Она начала раскачивать часы на обернутой вокруг пальца цепочке, как маятник. Ной машинально схватился за серьгу, лежавшую в кармане, думая что у нее схожая судьба, за исключением пробуждения воспоминаний. Или не за исключением… Додумать ему на дает резкое, бьющее по мозгам от неожиданности продолжение наваждения, прерванного его неспособностью устоять на ногах. «… Моя достигнутая цель все еще живее всех живых, а то как я ее достиг, надежно сохранено тобой, библейский возродитель человечества.» И Ной готов был поклясться что в конце услышал до боли знакомый смешок. Девушка снова подалась вперед, кажется что в виде Ноя выдавало то, что он сейчас слышал. Тут он заметил, что достал из кармана руку в которой до побелевших костяшек сжимал заветную серьгу. - Тот же из за кого вы упали? - Интересуется девушка. Ной только кивает. - Понятно. -Она приближается к нему, рассматривая лежащую на ладони серьгу. -Кажется я видела ее на ком то. Видела этого человека только пару раз, мельком, но по сей день позарез хочу узнать его историю. Ной не осмеливаются сказать ей как близко она сейчас к заветной мечте. Он понимает, что она имела в виду под «узнать его историю» и даже может позволить ей сделать это, просто поделившись своей кровью, но делать этого не станет - слишком сложно ему досталось доверие и память Ванитаса, чтобы он мог вот так запросто отдать их другому. Однако у него уже есть мысль. Возможно даже новый смысл. - Кстати, забыл спросить ваше имя…. - Ноэма. Ноэма Архивист если быть точнее. Через несколько дней в книжных магазинах по всей Франции появляется некая книга, произведшая настоящий фурор- все восхищены тем, как автор ловко достроил свои предположения в добытую информацию о трагедии в замке Карбункулус. Некоторые говорят, что книга- только способ оклеветать покойную королеву, но таких меньшинство. В поисках способа развеять скуку, повисшую после пропажи из ее жизни Бесформенного, Ноэма зачем то забредает в некую книжную лавку и в глаза бросается синяя обложка- имя автора кажется до боли знакомым. На первой странице ее встречает карандашный рисунок серьги-песочных часов вместе с ее владельцем и посвящение «Ноэме Архивист, без которой эту историю не узнали бы другие, всем участникам событий, без которых они бы не пришли к финальной точке и самому Ванитасу, доверие которого позволило мне назвать книгу, повествованием от его лица.»