Пули бы не растратить

— Ты мне не веришь? Он вызывающе взглянул на мужчину, прежде чем вытащить револьвер, опустошить его барабан и оставить единственную пулю в патроннике. «Похоже, мне нужно познакомить вас с моим подходом, если наше сотрудничество продолжится на дружеской ноте». Он передал оружие своему противнику, раскрутил цилиндр и прижал ствол к своей груди. Он нажал на спусковой крючок, только улыбнувшись после серии из трех пустых щелчков. «Жизнь — это всего лишь одна грандиозная ставка, и я всегда оказываюсь победителем». Их первая встреча на Звездном экспрессе не увенчалась успехом. Экипаж безымянных был рад любым гостям, даже Охотникам за Стелларонами. Топаз рассказывала Авантюрину, что они приняли ее после того, как она получила разрешение от КММ нейтрализовать их. Только вот он не ожидал столкнуться с Веритасом Рацио. Тот, конечно же, не доверял ему после всего, что они пережили на Пенаконии. Их отношения были слишком напряженными, пусть даже Авантюрин и не раз задавал ему один и тот же вопрос: «‎Ты мне веришь?» Солнце застывало в закатных лучах, окутывая комнату доктора Рацио мягким золотистым светом. Он стоял там, будто статуя, с улыбкой, бросавшей вызов миру. В его глазах таились секреты, а сердце билось ритмично, словно неслучившиеся выстрелы того самого револьвера. Авантюрин не мог оторвать взгляда от него. Он чувствовал, как сердце бешено колотилось, отзываясь на каждое его движение. Этот мужчина был загадкой, и он втайне жаждал понять его, раскрыть все тайны, что прятались за его непоколебимой уверенностью. Они стояли напротив друг друга, словно два противоположных полюса, но их притяжение казалось неотвратимым. Он поднял глаза, встретившись с его взглядом, полным безмятежности и одновременно с этим — бесконечной мудрости. — Вы всегда рискуете, доктор Рацио, но зачем? — шепнул он, не сводя глаз с его лица. Он приблизился, ощущение его присутствия заполнило все пространство вокруг. Его голос звучал нежно, словно музыка, переливающаяся в сердце каждой нотой. — Потому что в этой игре, Авантюрин, ставка — это нечто большее, чем просто жизнь. Их взгляды вновь столкнулись, словно весь мир замер, предоставляя им этот единственный момент. Авантюрин чувствовал, как руки Рацио медленно поднимались к его лицу. Слившись в поцелуе, они ощутили, что жизнь — это не только ставка, но и долгожданный выигрыш. Доктор Рацио ласково провел пальцами по его светлым волосам, так бережно, словно они были сделаны из золота. Внезапно Авантюрин отстранился, чтобы присесть на один из красных кожаных диванов, расставленных по всему Экспрессу. К счастью, сейчас они были наедине, поэтому могли вести себя раскованно. — Что-то не так? — забеспокоился Рацио. Как будто они вполне обычная пара, а один только что не наставлял пистолет на другого. Авантюрин улыбнулся, вальяжно облокотился спиной на подушки и жестом подозвал Рацио к себе. Тот послушно подошел и хотел устроиться рядом с ним. Авантюрин неожиданно схватил его за бледное запястье и заставил сесть к себе на колени. — А коленки у тебя не грязные? — поинтересовался Рацио саркастично, но все же присел, обвивая руками шею Авантюрина. — Я бы хотел сейчас просто ужасно пошутить, — сказал Авантюрин. — А ты умеешь как-то иначе? — спросил Рацио. — Какой ты грубый, — возмутился Авантюрин, — Ты всегда таким был или это мое пагубное влияние? — Тебе нравится думать, что ты настолько важен? — уточнил Рацио. — Я уже понял, что все умные люди любят отвечать вопросом на вопрос, — покачал головой Авантюрин. — Потому что я не хочу с тобой разговаривать, — напомнил Рацио. — Я с тобой тоже, — кивнул Авантюрин. На этом они замолчали, но продолжили сидеть в обнимку, один на коленях у другого. Пустой револьвер был забыт на полу. Теперь в бедро Рацио упиралось что-то другое. — Я даже спрашивать не буду, — сказал он, взглянув вниз. — Ты и так все знаешь, — ответил Авантюрин. — Если я покурю… — Кури, — позволил Рацио. Авантюрин полез во внутренний карман пиджака, достал пачку сигарет и зажигалку, но Рацио к нему присоединяться не торопился. Только смотрел осуждающе, наверняка думал о том, что от никотина отмирают клетки мозга. — Ты знаешь, что пристрастие к курению говорит о нереализованном желании орального секса? — спросил Рацио. — Я привык исполнять свои желания, — улыбнулся Авантюрин. — Может быть, мы хотя бы поцелуемся? — Могу в тебя плюнуть, — предложил Рацио. — Тебе такое нравится? — удивленно приподнял светлые брови Авантюрин. — Не осуждаю. Можешь даже ударить меня. У Авантюрина впервые за всю ночь в глазах не плясали черти. В желтом свете купе Звездного экспресса его лицо смягчилось и больше не выглядело таким острым, и даже его усмешка стала походить на легкую улыбку.

***

Они провели в напряженной тишине еще несколько минут, пока Авантюрин курил. Потом они молча встали, разошлись в противоположные углы Звездного экспресса и остаток приема общались с совершенно разными людьми. Свой револьвер Авантюрин оставил на полу, давая Рацио возможность его забрать. Он ей, конечно, воспользовался. Только в своей комнате на Космической станции Рацио расслабился и достал револьвер из внутреннего кармана темно-синего пиджака. Ствол был гладкий и прохладный. Веритас провел по нему ладонью вверх-вниз несколько раз, осознавая, что это принадлежало Авантюрину. Рацио вытащил из другого кармана фотографию Авантюрина, сделанную на вечеринке на Пенаконии. Да, он все время носил ее с собой. Никто об этом не знал, и Рацио понятия не имел, что ответить, если ему однажды зададут вопрос о ней. На фотографии Авантюрин сидел с бокалом мартини. Рацио всмотрелся в шею Авантюрина, обвитую дорогим галстуком. Через бледную кожу еле заметно проглядывали фиолетовые вены. Когда Авантюрин курил, он запрокидывал голову, чтобы выпустить изо рта дым. Тогда Рацио тоже разглядывал его шею, неожиданно изящно вытягивающуюся. В тот момент даже почти обнажились его острые ключицы, и Веритас с еще большим стыдом припомнил сожаление из-за того, что не увидел их. Рацио стало любопытно, что бы было, если бы он придушил Авантюрина этим галстуком. Он на секунду представил, как под шелковой тканью бьется его пульс. Внутри что-то перевернулось, и ему захотелось самому обвиться вокруг этой шеи. Обжечь ее своим дыханием, а потом придушить по-настоящему. Сделать эту бледную кожу, вены, ключицы и чернила татуировки только своими. А потом попросить отплатить ему той же монетой. Сотрудники КММ ведь хорошо разбирались в этом? Рацио перевел взгляд на руки Авантюрина, вспомнил, как он сжимал в них бокал, сигарету, талии женщин, которых приветственно обнимал. Веритас вспомнил, что этими пальцами он еще и тасует карты, бросает кубики и собирает фишки. Захотелось, чтобы он поиграл этими пальцами с ним. Веритас лежал в своей постели, пытаясь разобраться с гипотезой Била в уме, но в голову лез только Авантюрин. Кажется, согревающее чувство из воспоминаний перетекло в осязаемый мир. Иначе Рацио не мог объяснить, как тепло от недавней встречи, так отчетливо звучавшее в мыслях, переплавилось и медленно перетекло ниже. Совершенно неожиданно для себя ему захотелось согнуть колени. Он рассматривал в темноте острые очертания своего тела и осторожно коснулся внутренней стороны бедра, затем медленно притронулся к члену. Но то были совершенно не те пальцы, которые хотелось чувствовать. Чертов Авантюрин. Отдал ему не тот ствол.