I feel you right there (in the heart)

Почти месяц был словно в сказке, наверное, именно это и модно назвать медовым месяцем, сладким, прекрасным, запоминающимся. Только вот с середины августа пошло что-то не так. Все готовятся к школе, к колледжу, университету, многие выходят на работу после отпусков, а кто-то так и продолжает работать в обычном режиме. Алексеевна не прекращала свою работу, она продолжала печатать текст, сидела ночами-днями, часто Виолетта её отвлекала, но Лена лишь улыбалась и обнимала её, поглаживая по голове, продолжаю работать одной рукой. Младшая никогда не отбрасывала свою подругу, она всегда старалась побыть с ней вместе, но потом что-то испортилось. Что-то в их взаимоотношениях стало не так. Алексеева начала часто пропадать и поздно возвращаться, ничего не объясняла, даже тогда, когда Виолетта спрашивала её. Очень часто приходила очень весёлая и радостная, конечно, девчонки замечали это и были рады, только вот Малышенко места себе не находила, что-то было не так и она не понимала, просто чувствовала неладное. Сначала, конечно, не замечала этого, только вот когда Лена стала отказываться от поцелуев, даже иной раз обычный стирала лёгкий поцелуй с щеки. Малышенко, это пугало, она боялась, что между ними всё закончилось, поэтому буквально через несколько дней начала действовать, а Лена уже вторую неделю была такой, просто не совсем сразу это заметно было. Виолетта приготовила ужин, дожидаясь возлюбленную, подруги снова были где-то на тусовках после работы, а вот Малышенко рассчитывала на серьёзный разговор, она решила сегодня снова попробовать признаться, она ещё раз пыталась это сделать, но снова не смогла, но сейчас нет, её ничто не остановит. Услышав, как Алексеева зашла в квартиру, Малышенко улыбнулась и выбросила сигарету в окно, а потом закрыла его. — Зай, иди кушать, я приготовила, — крикнула татуированная, а потом вышла в коридор, наблюдая за девушкой, пока она раздевалась. — Ммм, сейчас, я переоденусь и приду, — Алексеева легко улыбнулась, а потом прошла в спальню. Лена переоделась в домашнюю футболку и шорты, которые были почти до колена, а потом пришла на кухню, машинально откидывая распущенные волосы назад. Вид сразу же открылся на её шею, что была вся в засосах, про которые она подзабыла. — Как погуляла? — спросила Виолетта, поставив на стол тарелки с ужином, девушка постаралась и приготовила любимое блюда возлюбленной, картошку с говядиной, которую так обожала Ленка. — Нормально, — ответила Алексеева, а потом подошла ближе, только вот Ви заметила разукрашенную ни ей шею, отчего её передёрнуло. — С кем? — С другом..., — немного замешкавшись, ответила Лена, она ещё не знала, как рассказать старшей всю правду, но и скрывать особо не могла, не желала этого. — Как зовут? — конечно, девушке сейчас было жутко неприятно, так получается её действительно использовали, сделали игрушкой, лишь бы было с кем поговорить, забыться, потрахаться, но не любить... — Макс... А что? — ответила Алексеева, кусая свои губы от того, что сразу всё не рассказала. Малышенко в ступор впала, услышав имя бывшего парня возлюбленной. Неужели она вернулась к нему? Но зачем, почему не сказала? Поигралась и вернулась к бывшему? Нет, Ленка, любимая, она же не такая, она не может врать... Она не может бросить Виолетту... Свою Виолетту... — Просто... Засосы он поставил? — сжимая челюсть, спросила младшая, а у самой будто ниточка жизни оборвалась. — Ой, да..., — Лена машинально прикрыла шею рукой, а потом волосами, было неловко, почему-то ей резко стало стыдно перед Виолеттой, будто предала, обманула, но не обещала же ничего, совсем ничего, и между ними нет никаких чувств, лишь былая страсть... — Ясно, — Малышенко поджала губы, а потом взяла вилку в руки, начиная тыкать в картошку, пытаясь отпустить гнев внутри себя. — Виолетт, завтра если что, меня не ждите, — через две минуты сказала младшая, также взяв в руки вилку. — Почему...? — сглотнув, спросила Ви, а потом подняла взгляд на свою любимую, которая с каждой секундой отдалялась от него. — Я у Макса останусь, — сжав вилку сильнее, Лена положила кусочек мяса в рот, только аппетит то пропал. — Ладно, ешь, — Малышенко вилку в тарелку кинула, что оттуда даже резаный картофель выпал, а затем поднялась и в комнату быстро ушла. Внутри всё кипело, вот чем обернулась её трусость, она не смогла сказать вовремя то, что Лена должна была знать уже давным-давно, а сейчас бывший, который принёс столько боли Алексеевой, а соответственно и Виолетте, которая переживала за неё, он отнимает их друг от друга, разделяет двух девушек... Хотелось придушить его, сделать так, чтобы он тоже прочувствовал всю боль Лены несколько месяцев назад, а не был довольный тем, что снова может трахать девчонку, которая походу до сих пор была влюблена в него. Как же Алексеева так попала, снова поверила ему, а Ви даже не заметила, не увидела её чувств и отношения к ней, несправедливо. Минут десять Лена сидела за столом и просто ковыряла в тарелке, всё же немного она смогла съесть, но больше не лезло. Светловолосая чувствовала вину перед Виолеттой нужно было сказать ей всё это раньше. Она обещала ей, что никогда больше не будет с ним, даже видеть, Максима не хочет, хоть и любила на тот момент, когда давала обещание, но сейчас всё равно вернулась к нему... Как же это подло было, она продала Виолетту как минимум словами, так ещё и откидывала её. Все старания Малышенко были напрасны получается? Она просто так вытаскивала девушку из депрессии, помогала снова полюбить себя, после многих гадких слов бывшего, а в итоге она снова сошлась с ним. — Ты чего такая вспыльчивая? Что-то случилось? — зайдя в комнату, Алексеева села на кровать рядом с Виолеттой и посмотрела на неё складывая свои руки на коленях. — Я вспыльчивая? — будто с претензией, - спросила старшая, - откидываю телефон в сторону и в упор, смотря на девушку. — Да, — немного было неловко, так как догадки Лены, всё уже были верны и Малышенко правда не одобряет их союз. — Давай поговорим, — татуированная села на кровать, опустив одну ногу на пол, а лицом села к возлюбленной, с некой злостью смотря на неё. Злилась Виолетта не на девушку, а на саму, на себя, на свою слабость, на своё бездействие. Она ненавидела Максима, который столько всего сделал, чтобы загнать Алексееву в то состояние, из которого она выбиралась. Она ненавидела себя, что не смогла вовремя всё остановить и заметить. Хотелось просто перемотать всё назад и наконец сделать так, как было бы хорошо для них всех, наверное для всех... Девушку нельзя назвать эгоисткой, так как она думает и про возлюбленную всё же от этих отношений, она ничего хорошего не найдёт. С кем угодно, но только не с этим человеком, который сделал так много гадкого, и его она больше всех на свете терпеть не могла, если бы младшая полюбила кого-то другого, она бы ещё поняла, а тут не складывалось никак в голове, что-то было не то. — Если хочешь, то давай, только быстрее, — нежно произнесла девушка, боясь сказать лишнего, но походу это она и сделала. — Тебе ехать куда-то надо? — Мне позвонить надо будет, — вздохнув, произнесла Алексеева, а потом подняла виноватый взгляд, смотря в тёмно-зелёные глаза. — Ладно, ты любишь его? — именно этот вопрос интересовал Ви, может она не любит и всё насильно...? — Не сказать, что как раньше, но да, люблю, мне с ним хорошо, — честно ответила девушка, так как больше не решалась врать подруге, итак, стыдно было. — Хорошо, иди, — Малышенко забралась полностью на кровать и пододвинулась к изголовью, наклоняясь на него. — Ты об этом хотела поговорить? — Да. — Хорошо... Я тогда пойду схожу на крышу, — младшая после этого ничего не сказала, да я ответа не услышал лишь лёгкий, к его головы заметил, а потом из комнаты молча вышла. Она до сих пор чувствовала себя чертовски виноватой, ты, собственно, она ещё ничего не сделала, чтобы искупить свою вину, которая заключалась во вранье и возвращению к бывшему. Малышенко осталась в комнате, её погрузило во множество раздумий и мыслей. Она не знала, за что зацепиться и почему всё время с ней, так она несколько лет смотрела на отношения Лены с другим человеком, потом на то, как когда переживает. А вскоре у них всё наладилось, но тот человек вновь вернулся в жизнь. Что не так, в чём она провинилась? Через два часа уже ближе к двенадцати девушка вернулась домой, она сняла кроссовки и пришла в их комнату с Виолеттой. Было слышно, как из другой комнаты доносятся голоса по всей видимости подруги тоже уже вернулись. Алексеева тихо прошла в комнату, а потом забралась под одеяло, обнимаю Виолетту со спины. — Долго ты. — Ой, я подумала ты уже спишь. Да я поговорила и как-то на звезды засмотрелась, — открыто сказала младшая, разговор и правда длился не более двадцати минут, только красивые звёзды, что напоминали о Ви, заворожили её. Малышенко повернулась к девушке и обняла её, пока та прижималась всё крепче. Татуированная сразу натянула на возлюбленную одеяло, так как она была вся ледяной, а потом посмотрела в глаза, хоть в комнате и было темно, но свет от уличных фонарей попадал в не завешанное окно и освещал часть спальни. — Ты вся как ледяшка, не ходи раздетая, простынешь же, — потирая спину девушки, Виолетта на миг замёрзла, погружаясь в любимые глаза. — Да ничего, всё нормально, я как-то не подумала, что так похолодало, да и замёрзла не очень сильно, не переживай, — смотря в ответ на эти породнившиеся глаза, проговорила Лена, а потом почувствовала невесомый поцелуй на своих губах, после которого улыбнулась. — Спи давай, — довольно проговорила Ви, конечно, она была рада, что подруга сама пришла к ней и обняла, так ещё и чмокнуть позволила, точнее не стёрла с губ, но разговор часами ранее, остался глубоко внутри. — И ты спи, зай, — Алексеева прикрыла глаза, утыкаясь в шею старшей носиком, а уже через несколько минут сладко засопела, чувствуя тёплые руки на своём теле. Шатенка и сама быстро уснула, снова погружаясь в ту атмосферу, которая была нормальной буквально две недели назад, когда они могли целоваться по тысячу раз на дню, когда секс у них был ни в отказах, а полон согласия и страсти, только вот продлиться ли это время больше, чем на эту ночь, или Лена снова оттолкнёт? Это уже вопрос времени.