(Не) влюблён

Мегуми в Юджи не влюблён, они просто друзья, но с каких пор просто друзей тянет целовать до потери пульса? Когда он перестал смотреть в эти золотые глаза с прежней непринуждённостью? С каких пор, глядя в них, хочется расцеловать закрытые веки, отпечатать на них свои поцелуи, зафиксировать в подсознании владельца? Почему теперь, глядя на чужие обкусанные губы, хочется намазать их гигиенической помадой, а потом слизать, упиваясь наслаждением и чужой, тёплой улыбкой в поцелуй? Когда у него в груди поселилось это чувство, заставляющее сердце учащённо биться, а кончики пальцев слегка покалывать в желании прикоснуться при виде Итадори Юджи? Когда Фушигуро осознаёт это чувство в полной мере и даёт ему название, то понимает, что влип. Бесповоротно, без единого шанса на спасение от этих коньячных глаз и солнечной улыбки. Пожалуй, ему несказанно везёт, что этот парень до ужаса тактилен. Юджи нисколько не заботят никакие прикосновения, которые другие сочли бы неприличными, личными, интимными. Но «другие» — не Юджи. Этот парень, кажется, настолько изголодался по прикосновениям, что теперь готов получать их от кого угодно. Первым, кто отмечает его повышенную тактильность, которая проявляется только рядом с Итадори, была Маки Зенин. Она же первой догадалась об этом чувстве, обосновавшемся в его груди и не думающего никуда уходить. Во время очередной тренировки он садится передохнуть да попить водички, как рядом с ним садится Маки-семпай. Мегуми сразу понимает, что девушка решила с ним поговорить, так что мысленно подготавливает себя к диалогу. — Ты стал больше тянуться к прикосновениям, — отмечает она, протирая шею полотенцем. — Возможно, — не стал отрицать он, закручивая крышку на своей бутылке с водой. — И это проявляется только рядом с Юджи, — хмыкает Зенин, кинув взгляд на Итадори, дурачегося с Пандой. — Он знает? — Мегуми понимает без лишних объяснений, о чём спрашивает родственница. — Не думаю, — зелёные глаза смотрят на сокомандника, который, смеясь, укрывается от ударов Нобары. Почувствовав на себе взгляд, Юджи поворачивает голову и смотрит прямо в глаза мага, улыбаясь. — Нет. Вторым, кто подмечает перемену в отношениях Мегуми и Юджи, была Нобара. Они все вместе сидели и смотрели какой-то фильм, на который его уговорили друзья. Юджи уместил свою голову у него на коленях, вытянув ноги на диване, а Кугисаки с самого начала предпочла кресло, развалившись в нём. Если бы Мегуми не научился видеть проклятую энергию, то сказал бы, что рыжеволосая спит. — Ты ещё не сказал ему? — убавив звук, спрашивает она, не поворачиваясь. — Не сказал, — подтверждает он, перебирая розовые пряди, пропуская их через пальцы. — Будешь долго тянуть, чтобы всё стало очевидно даже этому идиоту? — шаман знает, что Нобара предупреждает его о том, что если навредит Юджи, то поплатится. Жестоко поплатится. Они уже не раз теряли Итадори и в последний раз, воссоединившись после войны, поклялись между собой не допустить подобного ещё хотя бы раз. — Знаешь, пусть он и очень тактилен, но не думаю, что поцелуй он примет от каждого встречного-поперечного. Шаманка поднимается, вкладывая в его свободную руку пульт. Уходит на несколько минут, чтобы затем вернуться с пледом и подушкой в руках. Отдав ношу другу, она удаляется, пожелав приятных снов. Брюнет думает, что Сатору не был третьим, кто сказал ему об очевидном. Он думает, что Годжо знал всё изначально, ещё с того происшествия на крыше школы гражданских. По крайней мере его улыбка в тот момент говорила о чём-то таком. — Мегуми, будь нежен. Юджи хоть и привык к боли, но получать её от любимого человека явно не ждёт. А если и ждёт, то убедись, что всё пройдёт хорошо! — советует ему сенсей, когда он зовёт его в зал потренироваться. Белые брови хмурятся, а небесные глаза недовольно закатываются. — Ты слишком похож на отца, Мегуми-кун, аж бесит. — Надеялся, что я буду похож на тебя? — усмехается Фушигуро, злорадствуя при виде скривившихся губ. — Ладно, раз это всё, что ты хотел мне сказать, то я пойду.

***

Оказывается, целовать Итадори Юджи просто крышесносно! Это происходит, когда Юджи потащил его прогуляться в выходной по Токио. Пусть зеленоглазый и знал, что его возлюбленный через чур активный, но убедиться в этом на собственном примере, когда он уже в обед был эмоционально и энергетически выжат, а тот бодренький идёт рядом, то ещё испытание. В конце дня шаман предлагает ему поехать на автобусе, а потом уже вызвать машину, если он не сможет дойти сам (Мегуми вежливо отказался от предложения, заключающегося в том, чтобы Юджи его донёс). И вот там-то и случился их первый поцелуй. Просто Юджи в свете закатных лучей в тот вечер был до преступления красивым, а Мегуми был ужасно уставшим, чтобы обдумать своё импульсивное решение и остановиться. Он кладёт ладонь на его щёку, оглаживая большим пальцем скулу. Юджи закрывает глаза, в которых отражается солнце, наслаждаясь прикосновением, и Мегуми окончательно удостоверяется в том, что хочет этого. Он чувствует себя эгоистом, когда поворачивает розоволосую голову по направлению к своему лицу и целует. Просто прикасается своими губами к его, но внутри всё поёт и пляшет. — Мегуми? — они давно позволили друг другу называть себя по именам и без этих глупых суффиксов. Не после всего, через что им пришлось пройти. — Прости меня, Юджи, — он утыкается тому в плечо, пряча бесстыдные глаза за отросшими волосами, которые теперь не стояли торчком, а спадали вниз. Парень ничего не говорит, просто аккуратно и нежно поднимает его голову за подбородок, заставляя взглянуть на себя. Мегуми наслаждается красотой человека напротив, а потом наслаждается прикосновением его губ к своим. Юджи поцеловал его. Сам. — Если ты продолжишь это, — Фушигуро отстраняется, — то я увижу в этом то, что захочу увидеть. — Я не против, — отзывается Итадори, улыбаясь. — Я люблю тебя, Мегуми Фушигуро. Брюнет целует это невозможное создание, которое явно запланировало его довести до инфаркта, а потом говорит наконец-то то, что хотелось сказать очень давно: — Я люблю тебя, Итадори Юджи.