Капельник

Глаза разрезал жёлтый свет, исходивший от старенькой промышленной лампы. Конечности беловолосого юноши семнадцати лет пробирало нестерпимым покалыванием от застывшей крови. Попробовав двинуть ими, тот впал в ужас: связанный по рукам и ногам, парень лежал на кушетке в какой-то камере, скопированной будто бы из полицейского участка и помещённой в сырой тёмный подвал. Оглядев себя вновь, юноша сделал неожиданное открытие: к нему подключена какая-то капельница. Тот уже видел их в маминых сериалах, поэтому сразу смог опознать. Он вновь попытался двинуться, в истерике стараясь разорвать медицинские фиксаторные ремни. Безуспешно. Борясь с подступающим удушьем, тот принялся размышлять: «Так, как я сюда попал?» Память отказывалась предоставлять ответ на данный вопрос. Затуманенное сознание не функционировало, ограничивая доступ к воспоминаниям. Паника набирала новые обороты: дышать становилось всё труднее, и он вынужденно извивался в попытках выбраться из ловушки. Так продолжалось несколько минут, прежде чем разум смог взять верх над эмоциями. «Где я вообще?» Выдохнув, юноша принялся осматриваться: в самой камере, кроме кушетки и капельницы, не было ничего, а за решёткой стоял шкаф со стеклянными дверьми, похожий на те, в которых в больницах хранили медикаменты, металлический стол и пара стульев, предположительно для наблюдателей. Дверь, ведущая из помещения, отворилась, и девушку в маске лисы со связанными руками ввёл человек в маске волка, вызывающий табун мурашек и волну страха у парня. Маска создавала иллюзию, будто бы вместо глаз у Волка две чёрные бездны, а клыки навевали ужас — до того реалистичными они казались. — Доброе утро, новый зайчик! — восторженно воскликнул Волк. — Я привёл твою подружку. — Где я? — охрипший голос удивил его обладателя. — В Храме! — всё такой же заведённый и радостный Волк обвёл руками помещение, прокрутившись вокруг своей оси. — В каком ещё Храме? — тихо спросил парень, будто бы сам себя, — Зачем ты меня похитил? — причина его нахождения здесь была очевидна. Вспоминались листовки с пропавшими за последнее время детьми, и даже затуманенное сознание смогло сделать верный вывод. — Об этом мы поговорим позже, — Волк показался похищенному ровесником, но ростом гораздо выше беловолосого. — А теперь рассказывай. — Что рассказывать? — в недоумении спросил юноша. — Не зли меня! О своей жизни, конечно! — закричал Волк, в нетерпении стукнув волчьей лапой по столу. — Антон! Не сопротивляйся ему, молю! — завизжала Алиса. — Отпусти её! И я всё расскажу, — предпринял попытку торга Антон. — Ты не в том положении, чтобы торговаться. Начни с момента переезда в эту деревню, — ответил Волк. — Ладно, — обречённо выдохнул Антон. «Я никогда не думал о смерти, до этого момента».

***

Деревенька в Сибирской глуши казалась Антону невероятно унылой. Всего пару суток назад тот жил в большом, красивом и полном красок городе Москве, где можно было найти всё, что угодно. Больше всего Петров восторгался гигантскими магазинами «для творческих личностей», где регулярно закупался карандашами, красками и холстами. Сейчас же сохранилась лишь пара наборов карандашей — остальное пришлось оставить за недостатком места в багажнике. Обиженный, Антон недоумевал, почему его замечательная семья сейчас стремительно переезжает в глушь, где когда-то жила бабушка Петрова, мама Карины. Бабуля Антонина приезжала в Москву всего два раза и с каждым визитом казалась внуку всё страннее и страннее: в любую секунду причитала о каких-то Зверях и рассказывала о заговоре против нечисти, который впился в память Антона клешнями. А в этой деревне Петров бывал лишь однажды, на похоронах бабушки. Ещё тогда ему не понравился этот посёлок. Серые домишки медленно текли мимо окна, в которое уставился Антон в попытках отвлечься от гнетущей тишины в машине. Даже непоседливая Оля притихла, до того мрачной была атмосфера. После перепалки родителей пару часов назад они почти не разговаривали, лишь Карина временами показывала на поворот, сверяясь с картой. Вот мимо проплыла школа, отделение милиции, представлявшее из себя небольшое одноэтажное здание. Ларёк с табаком, около которого курила пара парней, выше Антона на голову, магазинчик с продуктами и заметёнными снегом дорожками. Спустя ещё десяток минут, в отдалении от основного поселения показался совсем захудалый домишка, окружённый деревянным забором, видавшим лучшую жизнь лет двадцать назад. Машина остановилась возле него. — Семья, на выход. Оля, застегни куртку и надень шапку! — последняя, повинуясь словам отца, задержалась. Антон, увидев, как та возится с застёжкой, помог сестре и только после этого вышел из машины. Двухэтажный деревянный дом вырос перед взором Антона. Выглядел тот, откровенно говоря, плохо: немного покосившееся строение из дерева было антонимом слова «надёжность». Но выбирать не приходилось. Войдя в дом, их сразу встретила лестница, а по левую сторону — крючки для верхней одежды и полка для обуви. — Добро пожаловать домой! — наигранно оптимистично воскликнул Борис Петров. — Ага, добро пожаловать в глушь, — заметила Карина. — Карина! Ну хоть сейчас не начинай! — отец, казалось, был на последнем издыхании. Долгая поездка, сопровождаемая спорами с женой, плохо сказалась на Борисе. — Радуйся, что мама оставила мне его в наследство! Иначе скитались бы по стране без жилья и денег! — женщина с остервенением повесила шубу по крючок. — Я не буду сейчас это обсуждать, — сказал Петров-старший, прежде чем отправиться к машине за вещами. — Ваши комнаты наверху. Поднимайтесь, — приказным тоном, всё ещё таким чужим для Антона, сказала Карина. — Пойдём, Оль, посмотрим твою комнату, — Петров-младший взял сестрёнку за руку и повёл наверх. Каждая из комнат была заполнена кроватью, шкафом для одежды, письменным столом с навесной полкой над ним, но в одной из комнат был до сих пор работающий телевизор, куда Антон и поселил любящую мультики сестру. Позднее отец принёс чемоданы с вещами и, наказав старшему брату помочь Оле, ушёл разбирать свои вещи. За стеной вновь послышались споры родителей, и Антон забрал сестру к себе. Раскладывая одежду, тот старался отвлекать девочку от гнетущей атмосферы дома, но она всё же задала такой пугающий Петрова вопрос: — Антон, мне тут не нравится! Почему мы переехали? — капризно спрашивала Оля. Единственное, что было известно Антону — в конце осени отец потерял работу. «Почему бы не найти новую?» — спрашивал тогда сын, на что получал лишь едкие комментарии о своём интеллекте. И после этого всё пошло наперекосяк: денег на еду хватало лишь первое время, а затем пришлось питаться овощным супом, отчего все резко похудели, родители вечно ругались, а прекрасная, любящая мать, всегда дарившая лишь ласку и заботу, со временем превратилась в холодную, колючую, отрешённую. — Самому бы узнать... Слушай, может, здесь не так плохо! Снега много, можно в снежки играть, да и, может, тебе понравятся новые одноклассники, — наигранно оптимистично, как Борис десяток минут назад, начал Антон. На деле же он не надеялся на лучшее. Перевод в другую школу посреди десятого класса как минимум насторожит новых одноклассников, да и все здесь знают друг друга с пелёнок, и как вклиниться в такой коллектив, Петров даже не представлял. Младшим в этом плане проще. — Ты меня обманываешь! — Оля прищурила глаза и сложила руки на груди, прямо как мама, когда отчитывала детей, после чего встала и отправилась в свою комнату, хлопнув дверью. Антон выдохнул, покачав головой на поведение сестры. Её можно было понять: стресс от переезда негативно сказывался на всех членах семьи. Петров собрался с мыслями и продолжил разбирать вещи...

***

Лисица и Волк сидели на стульях, слушая Антона. Сознание парня постепенно собиралось в кучу, а воспоминания о последних минутах перед похищением внезапно вернулись к Петрову, отчего тот замолк. — Почему ты замолчал? Продолжай! — закричал Волк. — Алиса, я ведь был с тобой перед похищением... Воспоминание о прогулке с Лисицей после школьных занятий вспыхнуло в голове. Шла зима, выпускной класс и Антон, договорившись встретиться с Ромой вечером, отправился домой со школы через лес с Алисой. Те заигрались в снежки, а затем пустота. Как их похитили — Петров понятия не имел. «Почему два стула? Наблюдатели!» — Почему ты не снял маску с Алисы? Звери переглянулись, после чего Волк вальяжно поднялся с места и развязал руки лисы. — Умный мальчик, — елейным голосом заметила Лиса, — слишком умный. Остальные до конца не понимали, что произошло. Горечь предательства разлилась по телу Антона. К глазам подкатили слёзы, с трудом сдерживаемые Петровым. — За что ты так со мной? Я думал, мы друзья! — надрывно спросил парень. — Друзья? Нет, Антоша, ты с самого начала был моей целью, — хитрая лисица раскрыла свою задумку, на исполнение которой ушёл целый год. — Почему я? — Об этом позже. Продолжай рассказывать, — Лиса постучала пальцами по столу. — Зачем вам это? — состояние Петрова было близко к истерике. Лиса всё время обманывала парня и была причастна к похищению детей. — Сказали же, узнаешь позже, — раздражённо ответила Алиса под рык Волка. — А если не стану? — Тогда к тебе присоединится твоя маленькая Оля. Рассказывай давай, ты же не станешь рисковать сестрой. — Ладно! Ладно, только не трогайте Олю, — прикрикнул Антон.

***

Антон с Олей сидели на кухне за столом, безынициативно поедая только что приготовленный суп. Карина стояла у раковины, намывая посуду. На улице бушевала вьюга, гремел ветер, скребясь в заиндевелое окно. Однако теплота дома не могла покрыть мрачную атмосферу в семье Петровых. — Ну сколько можно ковырять несчастный суп? Ешьте давайте! — начала причитать мать, закончив с посудой, отчего детям пришлось ускориться. — Мам, можно мы с Олей пойдём во двор поиграем? — Антон надеялся прогулкой поднять настроение себе и сестре. — Ещё чего! Не хватало вам заболеть перед первым днём в школе. Взгляни, вьюга какая! И не забудь выпить таблетки! — Карина взяла флакон с препаратами — витаминами, как поясняла однажды — и, выпив таблетку, другую положила на стол рядом с Антоном. Признаться честно, Петров-младший и правда часто болел. «Да, дурацкая идея с прогулкой, мама права». — Где ваш нерадивый отец, уже должен был вернуться... — Борис, немного передохнув, отправился с документами в местную школу. Послышался звук отворившейся двери. — Помяни чёрта, — Петрова сняла фартук и, повесив на крючок у входа на кухню, двинулась в коридор. Послышался разговор родителей: — Ну что там? — поинтересовалась Карина. — Всё хорошо. Со следующей недели, как закончатся каникулы, могут приходить на занятия. Оля в первом «Б», классный руководитель Анна Петровна, а десятый класс там один, Лилия Павловна. И завтра им нужно будет сходить за учебниками, — раздеваясь, доложил жене Борис. — Ну хоть что-то ты смог, — не упустила возможности подколоть Карина. — Хоть сейчас не начинай! Я двое суток сидел за рулём, устал адски, — прикрикнул Петров-старший. Бедняжка Оля закрыла уши руками и прикрыла глаза, в надежде не слышать очередной спор родителей, а её плечи затряслись, будто девочка сдерживала плач. Антон понял: пора действовать. Тарелки уже пустовали, так что, поставив их в раковину и выпив таблетку, тот схватил сестру за руку и повёл наверх. За спиной всё ещё слышались споры родителей. Захлопнув дверь в комнату Оли, Антон опустился на колено и обнял сестру, медленно впадающую в истерику. — Зачем они так? — захлёбываясь слезами, спросила Оля. — Не знаю, Оль, — обречённо выдал Антон, крепче обнимая сестру. — Всё наладится. — Обещаешь? — спросила малышка, хлюпнув носом. Конечно Антон не мог всерьёз обещать такое, но отказать сестре не смог. — Обещаю. Дети посидели так ещё немного, давая Оле возможность успокоиться. В последний раз хлюпнув, девочка предложила: — Давай «Питера Пэна» посмотрим? — Оля взглянула на брата умоляюще своими яркими зелёными глазами, резко контрастирующими с красными склерами. — Давай, сейчас кассету найду, — Антон двинулся к ящику под телевизором. — А трице-ра-то-пса нарисуешь? — всхлипнула девочка. — Нарисую, — нежно улыбнулся старший брат. Антон включил телевизор, и они с Олей принялись смотреть мультфильм. За окном во власть вошла тягучая тьма. По телевизору шла борьба Питера Пэна с Капитаном Крюком, а маленькая Оля мирно посапывала на коленях старшего брата. Родители наконец-то замолкли, разойдясь по разным углам дома, отчего Антона перестало лихорадочно потряхивать. Переложив Олю на подушку и накрыв одеялом, Петров выключил телевизор и направился в свою комнату. Необходимость заботы о сестрёнке отпала, и чувства взяли верх — едкое одиночество заполнило душу. Захотелось меланхолично смотреть на опушку через окно и анализировать каждую секунду прошедшего дня. Выглянув, Антон отпрянул, с трудом подавив вскрик: у опушки стоял некто в костюме и маске лисы и смотрел на дом. Осознание того, что это всего лишь человек, пришло не сразу. Выдохнув, Антон тихо выругался и закрыл шторы. Решив отдать предпочтение рисованию, Петров сел за стол, распаковал карандаши, завёрнутые в пару кульков, и открыл свой новенький альбом. Все старые пришлось оставить в прошлой квартире, чему Антон был крайне опечален: он будто бы лишился части себя. Мыслить позитивно в таком удручающем месте не выходило, рисунок полностью отображал настроение автора: это был дождливый город, исполненный в чёрно-белых цветах. Затем, на следующей странице, появился пугающий густой хвойный лес. Он одновременно манил к себе и отторгал всё чужеродное. Постепенно у дерева вырисовалась лиса, за кустами — волк, на ветке — сова, а в берлоге рядом — медведь. Когда очередь дошла до зайчика, карандаш сломался, и Антон будто бы вышел из транса. Время давно перевалило за полночь.

***

— Вот так прошёл мой первый день в посёлке… А теперь ваша очередь: почему я здесь и что меня ждёт? — Антон окончательно проснулся и теперь был готов задавать вопросы. — Что ж, ты заслужил знать. Ты исповедаешься, и мы отправим тебя в лучший мир! — восторженно воскликнул Волк. — Какой ещё лучший мир, о чём… — Антон не закончил, в комнату вошли парни в масках совы и медведя. — Этот? — закричал медведь. — Он же педик, он не достоин уйти к Богу! — голос Медведя казался Антону неимоверно знакомым. — Он подошёл по всем критериям, Медведь, — возразил Сова. — Какие ещё критерии? — закричал Антон. — Я не хочу к Богу! — Хочешь, просто ещё не понял, — ласково ответила Лиса. — И ты поймёшь, после исповеди! Всё это время по капельнице к тебе будет поступать яд, от которого ты примерно через семь суток умрёшь и отправишься к Нему. Ты отправишься в Рай, — если бы глаза, скрывающиеся за маской Волка, можно было увидеть, то Антон уверен, они были бы безумны. — Да вы просто кучка безумцев! — с омерзением воскликнул Антон. — Может, и так, но к Богу ты отправишься, — флегматично заметила Алиса. — Почему я? — разъярённый Петров тяжело дышал, пытаясь оторвать от фиксаторов руки. — Потому что твоя семья отвергла тебя, тебя не принял любимый, твоя жизнь разрушилась. Вот наши критерии. Испытания, которые не должны ложиться на плечи детей. Но ты их прошёл, а значит заслужил место подле Творца нашего, — в разговор полноценно вступила Сова. — Отпустите меня, вы, ублюдки! — взвыл Антон, в попытках вырваться из ловушки ремней. На что Звери лишь переглянулись и покинули комнату, оставив Петрова в одиночестве в своих попытках выбраться.

***

Сонный Антон медленно поедал манную кашу, сидя напротив Оли. Обстановка больше не казалась непривычной: мама смотрит телевизор в гостиной, в то время как брат с сестрой завтракают, а рядом с тарелкой Антона лежит круглая белая таблетка. В последние месяцы перед отъездом именно так проходили завтраки ранее счастливой семьи. Разобравшись с едой и препаратом, Антон убрал тарелки в мойку и отправился помогать сестре с верхней одеждой. На улице колючий мороз резко ударил парня по щекам, прогоняя сонливость. Восторженная Оля хотела было упасть в снег, но быстро вспомнила о возложенной на детей миссии: забрать учебники. Дорога предстояла через густой хвойный лес, навевающий страх на юного Антона. Что таится за густыми кронами? А что закопано под белым снегом? Маленькая Оля беспечно шла, разглядывая сосны, пока старший брат нервно озирался. Пройдя вдоль Ольшанки, реки, о которой рассказывала мать, объясняя, как пройти до школы, брат с сестрой наткнулись на мост, на котором стояла пара курящих парней. Двигаясь мимо, Антон уловил аромат ели, корицы, табака и гвоздики, но оборачиваться не стал, посчитав, что будет выглядеть странно. Впрочем, курильщики обернуться не побоялись, заведя разговор о чужаках: — Ты помнишь таких, Бяш? — спросил тот самый приятно пахнущий парень, облачённый в дублёнку и спортивный костюм. — Не-а, новенькие, видимо, — ответил ему бурят в пуховике. — С каких пор в нашем захолустье новенькие? Не нравится мне это... Антон ускорил шаг, стремясь уйти от обсуждений, страшась их. В прошлой школе у парня было не много друзей, но, по мнению Петрова, каждый из них был и будет хорошим товарищем. Каждый из них пообещал звонить, а Антон, в свою очередь, обещал вернуться. Петров погрузился в раздумья и не заметил, как перед глазами выросла школа. Сейчас парень мог рассмотреть её детальней: обшарпанные персиковые стены трёхэтажного здания выглядели совсем неприветливо. Антон вспоминал свою новенькую красивую школу в Москве и, сравнивая эти два здания, впадал в тоску. Зайдя внутрь, брата и сестру встретила неприятная вахтёрша. Взглянув исподлобья, та спросила: — Вы куда? — её голос заставил ребят вздрогнуть. — За учебниками. Мы новенькие, — собравшись с духом, чётко произнёс Петров. — Библиотека в третьем кабинете. Вам отсюда направо, перед лестницей нужная дверь. — Спасибо, — нестройно поблагодарили вахтёршу брат с сестрой. Петровы двинулись по коридору и затем попали в небольшое пыльное помещение, заваленное книгами. Библиотекарша оказалась более приветливой. — Где поселились? Уже обустроились? — с интересом спросила она. — За посёлком, в старом доме. Там раньше наша бабушка жила. — Ох, это же вам через лес в школу ходить. Аккуратней, деточки. У нас тут банда, называющая себя Зверьми, обитает. Антон нервно сглотнул и обратный путь прошёл в ещё большей нервозности. Петрову постоянно казалось, что за ними кто-то наблюдает...

***

Антон не знал, сколько времени прошло, прежде чем он прекратил попытки вырваться. Запястья горели, будто облитые лавой, и ощущались влажными — наверняка там кровь. Из парня будто высосало все силы и эмоции, ни капли не осталось. Теперь, лежа на этой треклятой кушетке и безынициативно смотря в потолок, Антон с трудом замечал происходящее вокруг. Так, Петров не сразу заметил, что Звери вновь зашли в комнату. — Итак, продолжим? — спросил Сова. — Что продолжим? — сухо и безэмоционально спросил Антон. — Исповедь. Без неё тебе не попасть в Рай. — А какой смысл? Всё равно умру, лучше убейте сейчас. — Какой же упрямый! — воскликнула Лиса. — Значит так, не будешь слушаться — к тебе присоединится Оля. Для тебя же стараемся, а ты вот так поступаешь! Антон вспомнил Оленьку, его маленькую сестрёнку, такую солнечную, такую невинную. Нет. Если Антону и суждено умереть, то Олю он в это не вмешает. Она не должна страдать. — Хорошо, я расскажу, что было дальше…