milk & cookies

Are you down for some of these milk and cookies? 'Tis the season for some love giving. You know I'm tasty like a candy cane or gingerbread. I'm made with love.

Джисон укутался в одеяло с головой и задрожал всем телом. Он тихо шептал себе что-то под нос, сам не знал, что, находясь в полубреду. За окном слышались салюты и радостные крики людей. Джисон бы тоже хотел выйти туда, покричать, посмотреть на салюты и радостно провести время вместе с Феликсом, но, видимо, не в этом году. Да и не в следующем. Потому что совсем скоро наступит долгожданный для многих праздник. Новый год. Черт бы побрал Джисона заболеть в этот день! Он недовольно морщил нос и прижимался щекой к нагретой своим горячим телом подушке. А холод, пробирающий до дрожи, до сих пор пронизывал до самых костей. Уж не так Джисон представлял себе новогодний вечер. Точно не так. Однако такова его реальность: лежать в кровати, будучи в коконе из одеяла, и ждать, когда таблетка наконец подействует. — Джисон-а, — послышался глухой голос, отдалённый от комнаты. Джисон на секунду приоткрыл глаза, замечая, как зрение совершенно не желало фокусироваться. Видимо, температура перебралась от тридцати восьми градусов к тридцати девяти. Так всегда бывало в первые его дни простуды. Температура держалась несколько дней, а потом, постепенно, начинала спадать. А после неё появлялся кашель и иногда болело горло. — Зефирка, — ласковый голос обволакивал уши, и Джисон слабо улыбнулся, понимая, что это его Феликс. Его самый любимый и прекрасный парень на планете Земля. — Феликс, — прошептал он и аккуратно вылез из-под одеяла. — Что случилось? — он подошёл ещё ближе и сел возле кровати. — Когда я уходил днём к своей маме, ты планировал пойти посмотреть на салюты и поесть что-нибудь из горячей уличной еды, — напомнил Феликс и как-то поник. — Тебе плохо? — Я… — Джисон чуть не заплакал. Он не хотел портить праздник для Феликса. — Кажется, я заболел. Температура поднялась, — прошептал он и прикрыл глаза, когда тёплая рука коснулась его лба. — Ого, надо же, — ахнул Феликс и поднялся. — Да ты весь горишь. Ты пил таблетки? — Пил. Совсем недавно пил. Часов в шесть, — Джисон шмыгнул носом и прикрыл глаза, чтобы Феликс не заметил хотя бы намёк на слезы. — Недавно? Да уже три часа прошло, — Феликс посмотрел на время на своём телефоне и засунул его обратно в штаны. — Так, лежи, я пойду принесу тебе другую таблетку. Феликс пошёл к выходу из комнаты, и Джисону стало совсем тоскливо. У них было много планов на зимние праздники. Благо хоть на Рождество успели отдохнуть в компании друг друга и вручить от себя разные подарки. Сегодня они и вовсе собирались выйти, чтобы со всем городом весело встретить Новый год. Но теперь… Джисон чувствовал себя несчастно. Он прикован к кровати с температурой. А Феликс — к нему. — Держи, — Феликс вернулся обратно с другой таблеткой и стаканом воды. — Пей-пей. Сейчас будем сбивать тебе температуру, — он слабо улыбнулся. Джисон вздохнул и приподнялся, принимая стакан и таблетку. Быстро выпив всю воду, он облизнул пухлые губы и поднял голову вверх, смотря своими большими ланьими глазами на Феликса. На веснушчатом лице появилась яркая, добрая и обворожительная улыбка. Улыбка, которую мог дарить только Феликс. Больше никто не мог. — Мне очень жаль, что твой Новый год теперь не такой идеальный, каким должен быть, — прошептал Джисон, и в носу снова предательски защипало. Джисон, возьми себя в руки, не смей плакать! Проклятая температура! Это явно все из-за неё! — Успокойся, — Феликс забрал обратно пустой стакан и поставил его на прикроватную тумбу. — Ничего страшного. — Нет, Феликс, — Джисон встряхнул головой. — Спасибо за таблетку, думаю, мне станет лучше. А ты сходи… развейся, посмотри на салюты, поешь вкусной еды. Не сиди дома в такой вечер. Феликс присел рядом и положил свою руку Джисону на щеку, сравнивая их взгляды. Он смотрел с таким тёплым, пылким взглядом, что Джисон уже точно не знал: плавится он от температуры или от его глаз. Но ощущение Феликса рядом дарило некое тепло в груди. Джисон прильнул к его руке, как кот, и прикрыл глаза. — Ты не понял меня, Зефирка, — прошептал Феликс. — Я хотел провести Новый год с тобой, а не на улице или под салютами. Да, там красиво и хорошо, но с тобой мне намного лучше, — просиял он. — Сейчас температура спадёт, и тебе станет лучше. И мы придумаем, чем заняться. Дома. Феликс всегда был таким: мягким, тёплым, нежным. А главное — любимым. Джисон никогда не думал, что может ощущать эту обволакивающую его любовь вот так. То, с каким трепетом и заботой относился к нему Феликс, наверное, соизмеримо с любовью самой матери в детстве. Та тоже от него не отходила, когда у Джисона была температура. И Феликс ничуть не отступал. Джисон до сих пор прокручивал в голове воспоминания о том, как они познакомились. Наверное, это был один из лучших дней в его жизни, потому что именно тот день подарил ему такого прекрасного человека, как Ли Феликс. Феликс приехал к ним в университет из Австралии. И он не был обычным новеньким, которые зачастую опасались знакомиться или вовсе избегали людей в группе. Феликс оказался совершенно другим. Своей улыбкой он тогда сразил всех наповал. Джисон же сам не из тех, кто любил заводить новые знакомства, поэтому не сразу обратил на него внимание, но вот от улыбки взгляд отвести не смог. А потом… Феликс нашёл его сам в коридоре и предложил познакомиться. Джисон хотел было вежливо отказаться, мол, не для него это все, но эти глаза… то тепло, исходившее от Феликса, пленило его окончательно и… Теперь он здесь. И не просто в качестве одногруппника или хорошего друга. Нет. Парня. Они начали встречаться год назад, и практически все время проводили вместе, а потом и вовсе съехались. И, честно говоря, Джисон никогда ни к кому такого не испытывал. Раньше он любил, но здесь, с Феликсом, это чувство приобретало другие оттенки. И, разумеется, теплоту. Феликс был теплым. Эта теплота соизмерима с жаром Солнца. Но оно не обжигало. Наоборот, обволакивало, сковывало в своём коконе любви и заставляло трепетать, как бабочка крыльями. И даже в снежную пору рядом с ним все ещё казалось тепло. Но нынче, из-за температуры, тепло сменилось противной духотой. Джисон получил милое прозвище Зефирка. Сперва он не знал, почему, пока Феликс не поделился секретом. Дело в том, что сам Джисон казался для него мягким, как облако, и сладким, как конфета. Сложив два в одно и получилось новое прозвище, к которому Джисон уже привык, как к своему имени. Он бы тоже хотел что-нибудь придумать для Феликса, но в голове всегда было лишь одно слово — любимый. — Ну как у тебя дела? — Феликс снова оказался рядом и поцеловал его в лоб, убирая прилипшие волосы. — Температура падает. Это хорошо. — Не будь так близко, — прошептал Джисон. — Заразишься ещё. — У меня хороший иммунитет. Вспомни, когда я в последний раз болел? — на секунду стало тихо. — То-то же. Джисон поджал губы и посмотрел на Феликса. Его блондинистые волосы стали длиннее. Он их отращивал. Но Джисон не знал, насколько сильно парень хочет отрастить себе волосы. Они уже казались весьма длинными, но Феликсу шло. Какой бы цвет волос он ни сделал или причёску — все на нем выглядело безупречно. Тёплая рука соприкоснулась с ладонью Джисона. Он почувствовал мягкие пальцы и непроизвольно их сжал, соединяя их руки в замок. Стало спокойно и хорошо. Однако в душе все равно поселилась тоска. И некое волнение. Джисон все ещё считал себя виноватым за то, что он заболел в такой день и заставил Феликса сидеть дома. — Может, все-таки сходишь на улицу? Мне уже лучше. Правда, — уверял его Джисон. — Я хочу быть с тобой, Джисон, — Феликс улыбнулся своей самой лучезарной улыбкой. — Я включу какой-нибудь новогодний фильм, сделаю молоко с печеньем, и мы будем лежать в обнимку и наслаждаться друг другом. Клянусь, это намного лучше, нежели шататься по городу и смотреть на салют. Нет, не лучше. Если бы я только был здоров, мы бы уже давно были там. — Джисон, — вздохнул Феликс и положил свои руки ему на щеки, сжимая их вместе, отчего губы Джисона вытянулись будто бы в поцелуе. — Я правда хочу побыть с тобой. И не потому, что волнуюсь, хотя и это тоже. А потому, что хочу просто быть с тобой рядом в такой вечер. Не нужно ничего надумывать, хорошо? — Феликс коснулся его губ и тихо хохотнул, когда Джисон нахмурил свои густые брови. — Ты зачем это сделал? Я же болею! — напомнил недовольно он, но размяк. Губы Феликса имели неопределённую силу. Они в одно мгновение сокрушали Джисона, заставляли морально упасть на пол и поддаться искушению поцеловать Феликса ещё раз, чтобы только коснуться его пухлых и сладких губ. Поблескивая то ли от слюны, то ли от блеска они манили к себе, но Джисон отважно держался. Не хотел заразить Феликса, а тот, как будто бы, так и ждал каких-то слов или действий. — Поцелуешь меня или так и будешь дуться? — улыбнулся Феликс, и Джисон оторвался от разглядываний его губ. — Ничего я не дуюсь, — буркнул Джисон и спрятался под одеялом. — Давай узнаем твою температуру, Зефирка, — Феликс поднялся с кровати, послышался звук пружин, а затем вернулся обратно с прибором. — Джисон-а, дай сюда свой лоб. Джисон высунулся из-под одеяла, и холодный прибор коснулся его лба. Феликс убрал его, посмотрел на небольшой экран, где уже должны были отобразиться цифры с его температурой, и улыбнулся. — Тридцать семь и один. Молодец, так держать, — он положил прибор на прикроватную тумбу и скрылся где-то в коридоре. — Раз я чувствую себя лучше, может, мы сможем немного погулять на улице? — Джисон так и не отделался от мысли, что испортил им Новый год. Ладно себе, но Феликсу! Он поднялся следом и почувствовал, что уже не так холодно. Скорее, жарко. В ногах все равно была какая-то слабость и делать шаги казалось не так уж и легко. Джисон вышел в коридор, пахло вкусно шоколадом. Интересно, что там делает Феликс? И где он вообще? Это предстояло выяснить. Ну, а пока Джисон продолжал идти на запах шоколада прямиком в кухню. — Ты зачем встал? — Феликс налил молоко в два стеклянных стакана и закинул печенье с шоколадной крошкой на тарелку. — У тебя постельный режим. — Ты правда не хочешь на улицу? Там салюты, — Джисон прижался к стене и выпятил грустно губу, слыша, как Феликс тяжело вздохнул. — Я не хочу на улицу. — Правда-правда? — Правда, — он мягко улыбнулся и подошёл ближе. — Ты такой тормоз из-за температуры? — усмехнулся Феликс. — Эй, сам ты тормоз, — Джисон сложил руки перед грудью и недовольно посмотрел на него, но Феликс притянул его к себе за эти самые руки и положил их к себе на талию. — Не задавай мне одни и те же вопросы по пятьсот раз, ладно? — прошептал он. — Иначе мне придётся пятьсот раз ответить тебе, что я хочу провести Новый год исключительно с тобой. И не важно, где. Дома, на улице или на Марсе. Важно: с тобой. Потому что я люблю тебя, Хан Джисон. Я люблю тебя, Хан Джисон. Джисон расширил глаза, словно слышал такие слова впервые, но нет. Феликс при каждом удобном случае напоминал ему, что любит его. И Джисон его тоже очень любил. Правда-правда. Каждой клеточкой своего тела. Но всякий раз, как в первый, такое откровение грело душу, сжимало в объятьях, целовало в щеки и разжигало что-то внутри так, что зимние морозы казались детским лепетом. — Я тоже тебя люблю, — прошептал Джисон и прикрыл глаза, утопая в объятьях. Он мог обнимать Феликса подолгу. Например, когда они засыпали вместе, Джисон обязательно прижимал его к себе и крепко обнимал. И так они могли проспать целую ночь. Сам Феликс тоже был очень тактильным человеком, поэтому прикасался к нему по поводу и без. И сейчас, стоя посреди кухни, Джисон вслушивался в размеренное сердцебиение Феликса и поглаживал его по волосам, глядя на ночные огни их зимнего города. — Знаешь, нам и не нужно на улицу, — вдруг проговорил Джисон и оторвался от него, — там безумно холодно. А здесь, с тобой, тепло, — он мягко улыбнулся. — Наконец-то ты это понял, — хохотнул Феликс, и за окном послышались выстрелы и радостный детский смех. Джисон стремительно подошёл к окну и приоткрыл рот. Перед ним, на чистом, почти что беззвёздном, небе, появилось множество разноцветных искр. Кто-то запускал салюты, встречая Новый год, а кто-то, как Джисон, болел и стоял у окна, смотря на эту красоту. В тепле. И это тепло излучал Феликс, стоящий сзади. Он подошёл ближе и окольцевал талию Джисона своими руками, кладя подбородок на плечо, тоже не желая пропустить эту волшебную красоту. Однако все длилось не так долго. Яркие красно-золотые огни растворились в небе и погасли через три минуты, оставляя после себя лишь лёгкую дымку. — Ну вот, салют мы не пропустили, — пошутил Феликс и отошёл, дав возможность Джисону развернуться. — На улице, наверное, было бы лучше видно, — Джисон грустно улыбнулся. — Обещаю, следующий Новый год мы проведём по-другому. Феликс слабо хихикнул и закивал головой. — Главное пообещай мне, что проведёшь Новый год со мной. Мне совершенно не важно, где мы будем. Главное, чтобы мы были вместе, — он потянулся к губам Джисона, но тот мило остановил его одной рукой. — Я болею, — напомнил он и улыбнулся краешком губ. — Зефирка, — вздохнул Феликс и достал что-то из кармана. — А так? Джисон устремил взгляд вверх, где над их головами висела ветка омелы на пальце Феликса. Это вызвало смех. А этот парень не так прост, как кажется. Джисону давно пора бы к этому привыкнуть. — Рождество было пару дней назад, — ухмыльнулся он. — А омела работает не только в Рождество, — Феликс показал язык и снова указал головой на омелу. — Ну так что, целовать меня будешь? — Буду, — Джисон прижал его к себе за талию. — И не только целовать. И любить тебя буду. Всегда. Веришь? — Верю, — просиял он. — А сейчас целуй. — Если ты потом заболеешь, я не виноват, — пробубнил Джисон и все-таки сдался. Губы Феликса — пухлые и сладкие… зефирные. Это его нужно было так назвать, но никак не Джисона. Он самая большая сладость и самая большая слабость. Джисон не мог ему противостоять, поэтому даже сейчас, будучи больным, он целовал его, проталкивая язык внутрь рта, скользя по такому же юркому языку. И те самые салюты-фейерверки появлялись уже перед глазами, как наяву. Даже не нужно было смотреть в окно, чтобы увидеть их так отчётливо и точно. Феликс промурлыкал, зарылся пальцами в его густые тёмные волосы и прильнул ещё ближе. Становилось жарко. Не тепло. Жарко. И это явно не из-за температуры, хотя Джисон на секунду подумал, что просто бредит, и этот поцелуй явно снится ему, но нет. Он ощупывал талию Феликса, покусывая его нижнюю губу, и продолжал водить языком, делая плавные круговые движения, сливаясь едино с другим. Ради таких моментов, наверное, и стоило оставаться дома. — Ты такой сладкий, — прошептал Феликс, отлипая от губ. — Так бы и съел, — улыбнулся он и подмигнул. — Я бы тебе с радостью это позволил, — Джисон провел рукой по его волосам, взъерошивая чёлку. — Но сам знаешь, я болею. — Ты как себя сейчас чувствуешь? Хорошо. Очень хорошо. — Твой поцелуй почти вылечил меня. Но, думаю, мне нужно ещё пару сеансов, — хитро сощурив глаза, Джисон облизал губы. — Ох, обязательно, — наиграно вздохнул Феликс. — Тогда тебе срочно нужен постельный режим. Я буду тебя лечить, — подмигнул он и взял два стакана с молоком. — Возьми печенье. Пойдём смотреть фильм и лежать в обнимку. Джисон безоговорочно повиновался, беря тарелку в руки, и пошёл за ним следом обратно в комнату. Там он поставил на небольшой столик тарелку возле стаканов с молоком и сел на кровать, наблюдая за Феликсом. Он щелкал пультом, выбирая для них новогодний фильм, а затем, подвинув столик к кровати, присел рядом и протянул один из стаканов Джисону. — Оно теплое. Я не стал греть сильно. Знаю, что ты не любишь кипячёное молоко, — поведал Феликс, и Джисон усмехнулся, беря печенье в другую руку. — Ты прав. Но от такого я не откажусь. Джисон сел на кровать, свесив ноги, и внимательно наблюдал за происходящим на экране. Голова из-за температуры все ещё казалась ему тяжёлой. Ещё безумно клонило в сон, но он не собирался сдаваться. Хотел просидеть до двенадцати часов, чтобы поздравить Феликса с Новым годом. А уже завтра утром, когда Джисон будет чувствовать себя лучше, чем сейчас, он непременно подарит Феликсу один из своих подарков. Он заказал ему в ювелирной лавке золотую подвеску с маленькой звездой, усыпанной стразами. Феликс как-то говорил, что видел похожее и хотел бы себе прикупить, но то ли времени тогда на это не было, то ли денег — Джисон уже и не вспомнит. Поэтому он решил сделать его сам, на заказ. Потому что вряд ли бы нашёл его в магазине, ведь Феликс о нем говорил ещё несколько месяцев назад. — Босоногий почему? — Феликс достал из комода красные махровые носочки с оленями — между прочим, парные — и положил ноги Джисона на свои колени, начиная натягивать один за другим. — Вот так лучше, — улыбнулся он. — Спасибо, — Джисон окончательно растаял. — Ты уже выпил? — Да, — он покрутил пустой стакан и отдал его Феликсу. — Будешь ещё? — Не-а. Залезай лучше ко мне. Полежим, — Джисон отодвинулся на другой край кровати и залез под одеяло, приглашающе похлопывая по матрасу. — Скоро Новый год, — Феликс взглянул на время. — А как же подарки? — Можем заняться ими завтра, если ты не против, — Джисон сладко зевнул в руку и лёг на грудь Феликса, как только он уместился рядом с ним. — Ты что-то приготовил мне, да? — прошептал он, поглаживая Джисона по волосам. — Ага. То, что ты давно хотел. — Хм… интересно, что же это? — сладко проворковал Феликс. — Я попробую угадать. — Ну давай, — Джисон хохотнул, иногда поглядывая на экран телевизора, где по-прежнему шёл фильм. — Приставка? — Не-а, — послышался очередной смешок. — Хм… может, сумка? — Опять мимо. — Хм… сложно, — Феликс задумался. — А я вот тебе целую коллекцию комиксов хочу подарить, — поведал он. — Но она же дорогая! — встрепенулся Джисон и расширил глаза. — С Человеком-пауком? — на этот вопрос Феликс кивнул головой. — Очуметь… но я тебе все равно не скажу, что приготовил, — хихикнул он. — Эх, вот так ты, да? Ладно, буду гадать дальше. Мой подарок… ты? — голос Феликса понизился до хрипоты, и Джисон слегка вздрогнул, приподнимая голову с его груди, чтобы заглянуть в его чёрные глаза. — Помнишь, ты как-то спросил меня, что я хочу на Новый год, — Феликс положил свою руку на щеку и провел большим пальцем по пухлой губе Джисона. — Я ответил, что хотел бы всю жизнь прожить с тобой. Что хочу только тебя, — он мягко улыбнулся. — Но я уже весь твой, — Джисон хохотнул. — И не только на Рождество или Новый год. — А я — твой, — Феликс перевернул Джисона на спину и уместился сверху. — И я хочу тебе это показать, — прошептал он. — Хочу сделать так, чтобы тебе было тепло под этим холодным зимним ветром, — он оставил слабый укус на шее, и Джисон вздрогнул, не замечая, как сам вытянул её, предоставляя доступ. — Просто хочу подарить те моменты, о которых ты будешь вспоминать и летом… — Феликс поцеловал прямо в кадык. —… и осенью, — поцелуй. —… и весной, — он опустился к ключицам и оставил на них несколько незначительных поцелуев-укусов. — Всегда, Хан Джисон, — прошептал он и приподнял голову, смотря на него. Боже, черт возьми, что он со мной делает? — Ты такой горячий, — Феликс улыбнулся. — Если бы я не знал, что у тебя температура, то подумал бы, что нам не нужен камин, когда есть такой горячий парень, как ты, — он подмигнул и оказался на непозволительном расстоянии возле губ. — Клянусь, я бы съел тебя этой ночью. Так и хотелось сказать: съешь. Но нельзя. Джисон не вправе ответить ему. Чертова простуда, будь она проклята! — Когда я поправлюсь, я сам тебя съем, — Джисон нахально улыбнулся и вздернул его футболку, проскальзывая рукой к оголенному прессу. — Честно, я уже себя едва сдерживаю, но боюсь, у меня от переизбытка закружится голова и поднимется температура. — Я понимаю, — Феликс тоже провел рукой по оголенному животу, когда футболка слегка приподнялась вверх. — Но как только ты придёшь в норму, знай, что моя задница будет полностью в твоей власти, — он облизал нижнюю губу и сжал меж пальцев его сосок, заставляя Джисона томно выдохнуть и сжать одеяло. — Черт возьми, Феликс, — вздохнул он. — Ты поднимаешь мою температуру, ты знаешь? — А ещё поднимаю твой член, — тихо хихикнул он и убрал руки. — Ладно-ладно, я больше не буду дразнить. Просто… ты такой податливый… такой мой. Феликс стремительно соединил их губы и прижался сильнее. Джисон положил свои руки ему сразу на талию, а потом они перекочевали к заднице. Он бы занялся ею, как того и хотел Феликс, но это произойдёт явно не сегодня. Потому что, по его ощущениям, у него уже поехала крыша. Температура все испортила. Но ощущение тепла в груди твердило Джисону обратное. Может, они проведут этот праздник не так, как хотели, но это не отменяет того, что они все равно проводили его вместе. Феликс был прав, когда говорил, что ему не столь важно, где он будет находиться сегодня ночью, сколько важно наличие рядом с собой Джисона. И Джисону тоже было важно, чтобы рядом с ним находился Феликс. — Я люблю тебя, — прошептал вдруг Джисон, когда Феликс разорвал их поцелуй, все ещё оставаясь на нем. — И я тебя люблю, — он поцеловал Джисона в нос и улыбнулся. — Больше не считаешь себя виноватым? Джисон поразмыслил и слабо покачал головой. — Просто обидно, что так получилось, — и обидно за то, что все планы в один миг рухнули. — Всякое бывает, не нужно переживать. Мы ещё выйдем на улицу и ещё успеем посмотреть на салюты. Думаешь, они будут только сегодня? Да две-три ближайшие ночи ты будешь вскакивать ночью от испуга, я тебе обещаю! — рассмеялся Феликс, и Джисон поддержал его смех. — Охотно верю. Ненавижу, когда они так делают, — буркнул он, вспоминая прошлый год. — А я люблю, — протянул Феликс. — Потому что тогда ты прижимаешься ко мне сильнее. — Ах, вот значит, как, — Джисон сощурил глаза и сжал его задницу сильнее. — Да, вот так, — Феликс нырнул своим носом в его шею и оставил ещё несколько маленьких поцелуев. — Ты снова тёплый. Нужно измерить температуру и выпить ещё лекарство, — спохватился он и приподнялся с места, уходя снова куда-то из комнаты. Джисон раздосадовано вздохнул. Без Феликса на нем стало тоскливо и… холодно. Возможно, он прав, и температура возвращалась вновь, чего Джисон не хотел. Из-за неё клонило в сон, а ещё пробирала мерзкая дрожь. Не такая, как от губ Феликса, а… другая. — Давай взглянем, что тут у нас, — Феликс принёс лекарство в небольшой баночке и взял прибор из прикроватной тумбы. — Тридцать восемь и семь, — он вздохнул. — Так, что ж, нужно принять лекарство. Джисон шмыгнул носом и приоткрыл рот. Феликс аккуратно открыл бутылек с лекарством, налил коричневую жидкость в маленькую ложку и положил часть ложки на язык. Джисон прикрыл рот и проглотил сладковатую смесь, возвращая почти чистую ложку обратно Феликсу. — Молодец, — улыбнулся он и отложил все на прикроватную тумбу. — А теперь тебе нужно поспать. — Не хочу спать, — Джисон откинулся на подушку, рядом с ним заскрипела кровать и лёг сам Феликс, прижимаясь к его груди. — Надо, — улыбнулся Феликс и поцеловал его в щеку. — Кошмарный день. — Да брось, — хохотнул он. — Всё будет хорошо. Утром уже запоешь, — подмигнув, Феликс положил свою руку на живот Джисона и начал медленно водить ей вниз-вверх. — И не только запою, — подмигнул он в ответ. — Твоя задница будет в моей власти, помнишь? — Боже, — Феликс рассмеялся. — Конечно-конечно, как скажешь. — Утром сделаешь еще молоко с этим печеньем? — спросил Джисон. — Конечно, — улыбнулся Феликс. — А сейчас… — он достал телефон из кармана и улыбнулся, показывая время «00:01». — С Новым годом, Зефирка. За окном послышались выкрики и салюты. Джисон прижался к Феликсу сильнее, слыша его задорный смех, и сам хохотнул ему куда-то в шею. Оставив несколько поцелуев на щеке, он выдохнул и прикрыл глаза. — И тебя с Новым годом, любимый, — прошептал он, засыпая в объятьях любви и света. И все-таки не важно, где ты проведёшь Новый год. Феликс прав. Ведь главное — с кем.