Tua venia

- Ли Джону - сукин сын! - Говоришь так, будто узнал об этом только сейчас. - Решил играть в открытую, ублюдок. Ночные фонари трассы. Их так не хватало...Конечно они не могли ездить по обычным дорогам - там посты полиции, там камеры и люди. Там и дроны и вертолёты. Хотя где их сейчас нет... Пробираться сквозь ночные дебри лесов оказалось непросто. Удивительно, не так ли? Навигатор и вовсе глючил, оставалось надеяться, или ещё лучше - молиться. Куда они ехали? В Ульчин. По крайней мере пытались туда добраться. Там, на склоне горы, скрытый лесами и мхом, стоял маленький дом. Вечерами, выглянув из окна, можно поймать чудеснейший вид. А если подняться чуть выше в гору, может показаться, что весь мир принадлежит тебе. Лишь тебе одному. Но возвращаясь к реальности: - Нужно найти компромат на него. Но исключить весь материал, в котором говорится, о сообществе с Джей Кеем. Иначе зароем не только его, но и тебя, - Чимин что-то судорожно сигареты в бардачке. - Я звякну своему человеку из полиции. Насчёт Ли...Нужен план. Он балатируется. - Уничтожим его постепенно. В такой момент любое дерьмо может его потопить. Надо только откопать его. И еще раз позвонить Киму и убедить его не заниматься ничем, кроме его мужа. Он все нам подпортит, если соберётся сам заняться Джону. - Чон, ты работал на него. С чего начать? Должен же ты знать хоть что-то. Минута молчания. - Начнём с формальностей - налоги, бухгалтерия. Проверим все это. Если у него есть свои киллеры, значит и с деньгами махинации есть. Параллельно будем заниматься отмытием меня. - Его не смогут посадить, если доказательства будут добыты незаконным путем,- Юнги почти не отвлекался от дороги. Он вел уверенно и спокойно. - Да, но нам хватит и того, что мы запятнаем его репутацию. Народ не будет голосовать за того, кто якшается с киллерами и подстраивает убийства бизнесменов да президентов. Бог ты мой... Он правда убил президента! Чувачок явно зашёл слишком далеко... - А потом дадим наводку - менты сами заинтересуется и откопают все, что надо. Что там в полиции, Юн? - Последнее дело в котором тебя подозревали было пару месяцев назад. Они понятия не имеют где тебя искать, поэтому судорожно пытаются найти связи между преступлениями. Ты же не часто там отсиживался? В Ульчине? - Конечно нет. Одно из тех мест, в которое меня отводили тогда. С виду это обычный домик лесника. Да и то, только если заметить его. Фиг они там киллера искать будут. Да и вообще кого-то. - Главное, чтоб связь была,- Пак всё-таки нашёл свои сигареты. - И шифрование работало. Черт, да какого хрена он вообще тебя подставить решил?! Ты же, блин, конкретно его слить можешь. - Черта с два кто-то поверит киллеру. А если и поверит - никто не станет копать. Кому это нужно. Это хрен в президенты идет и в детские дома жертвует. Ну прямо Божий Одуванчик. И через пару секунд: - Давайте сделаем остановку. Нам надо отдохнуть. Чонгук засмотрелся в темноту за окном. Она ворожила. Неба не видно, нет, оно спрятано за кронами елей, что, казалось, пережили ещё времена игры престолов. Сама мысль об этом захватывает. Хотя, конечно, это выдумка. Но как хочется верить... Вера это то, что нужно человеку. Вера это то, без чего он не выживет. Вот и сейчас все держалось на ней. На этой невидимой Богине, что спасает и без малейшего усилия рушит человеческие жизни. . . . Вид из окна добивает. Просыпаясь, вновь смотреть на застланное небо, не видеть просвета и чувствовать себя словно в коробке, без возможности выбраться, начинает мешать жить. И конкретно сказывается на психическом здоровье. Утром он написал своему психологу, не выдержал. Нет, ничего лишнего он ему, конечно, не наговорил, лишь то, что касается подавленного настроения, сна и выписки таблеток, что, к слову, уже заканчивались. Разговор вышел на удивление долгим. Два часа они обсуждали его самочувствие без перерыва. Юноше это было нужно. Ему полегчало. Ким Тэхен встал с дивана, подошёл к плите и начал приготовление пищи, которая должна была заменить и завтрак, и обед, и ужин. Хотя, зная себя, он мог с уверенностью сказать, что обеда у него и вовсе не будет. Насчёт ужина он не уверен. Подгорелые тосты как никогда подходили настроению, да и настрою тоже. Планов было много, а отдыхать он не успевал, поэтому ему очень хотелось увидеться с одним человеком, с которым он уже давно не общался. Зато Ким Тэхен всегда знал, где его найти. И всегда знал, что ему будут рады. Шум и суматоха парадоксально, но стихли. По-крайней мере днем. Посреди дня бунтовать было слишком непозволительно даже для вандалов. В такое то время. Учитывая, на каких нервах сейчас полиция, не спавшая несколько суток и убитая криками начальства. О гуманночти и речи идти не могло. Действовали чётко, быстро и действенно. Без лишних нежностей. Где-то в провинции вчера ночью была перестрелка - убили какого то мужчину, который вышел на протест. "Он был в нетрезвом состоянии и крайне агрессивен" сообщили утром новостные каналы. Дырку между глаз никто показывать, естественно не стал. Фотографию жертвы/виновника? тоже. Это дело вообще побыстрее хотели прикрыть, но только пресса Южной Кореи, а вот население и иностранные журналисты этому делу предали большую огласку. На часах 10.49. Одевшись потеплее, он завёл машину, положил большой термос с горячим кофе рядом и поехал к секретарю. Путь до офиса должен занять около получаса. . . . - У вас же остались какие-то документы, верно? - Да, конечно, господин Ким, остались,- приятный пожилой мужчина разливал чай по маленьким, расписанным чашечкам, - Хранилище вашего мужа находится под моим наблюдением, скажем так, я знал, что рано или поздно вы придёте. Тем более он сам попросил меня дождаться вас... в случае чего. - Он ждал, что с ним что-то случится? - сердце больно сжалось, Тэхен попытался это скрыть. - Господин Ким... вы были его мужем. Кому, как не вам знать, что значит быть бизнесменом. Он не ждал, но допускаю возможность того, что с ним может что-то случиться. Да и за вас беспокоился... Вы ведь до сих пор не в курсе, что за вами велась слежка? - Что? - оторопел Тэхен. Мужчина, которого почему-то хотелось звать не "господин", а как то более ласково, по-родному, сел кресло напротив. Он мягко заглянул в глаза Тэхена, с жалостью, состраданием и некой ностальгией... - Не знаю, помните ли... Полтора года назад была авария,- на последнем слове Тэхена передернуло,- В вашу машину врезалась другая - чёрная Toyota Selica, так вот, к тому моменту она следовало за вами уже 2 месяца, днем и ночью, куда бы вы не пошли. Господин Нам... он... была мысль, что в той аварии на самом деле вы должны были погибнуть... Мне жаль вам это говорить, господин Ким, правда, - старик аккуратно взял руку молодого господина, - Финал вы знаете - их поймали, посадили... Вас во все это больше не втягивали - нечего вам там делать. Хотя, к тому времени за вами следили не только они. Господин и ранее подозревал, что что-то такое может случиться. Приставил к вам охрану, так, что вы не заметили. Не хотел вас напрягать. Они держались на расстоянии, следили и за вами и за той машиной - знали, что она за вами следит уже некоторое время, но на повороте вам помочь не смогли, зато разделились - один преследовал негодяев, а второй вас вытащил из машины. Вот так вот. Тэхен сидел на мягком диванчике и, забывшись, залез туда с ногами в мягких белых носочках. На какое-то время его дух отделился от тела - руки дрогнули, Тэхен посмотрел на них - кожа сухая, потрескавшаяся... За ним следили, столько людей каждый день следовало за ним, а он ничего не знал... Сколько ещё осталось за его спиной? Сколько всего ему ещё предстоит узнать? И сколько всего он упустит, если забудет хоть про одного человека? В глазах застыла серость. Голова заполнилась гулом. - Вы в порядке, господин?- обеспокоенно спросил секретарь. - Да,- чётко, собранно,- Я в порядке. На пару минут помещение погрузилось в тишину - удивительно, но не тревожную, не таящую в себе секреты, а умиротворенную. Старик давал время молодому осознать свою жизнь, всю ее глубину и зависимость от других, не от того, кому она фактически принадлежит. Как всегда и бывает. Весь ужас заключался однако в том, что Тэхен воистину не знал, сколько ещё правды утаивается за его спиной и скольких ещё людей нужно отыскать ему, чтобы к ней приблизиться. Ведь, если бы он сам сюда не пришёл, никто бы ему письмо с подробным объяснением всего, что происходит, не отправил. - Вы ведь хотите знать о том, что реально могло произойти в тот момент? Выждав некоторое время, не получив ответа, господин начал. - У вас там лежит блокнот, верно? Тэхен кивнул, не смотря господину в глаза. - Давайте так, вы сперва запишите все свои вопросы и все, что вас тревожит, а я пока попрошу свою помощницу принести нам пирожных и материалы, которыми я распологаю. Этот разговор не из простых, я не уверен, что ваше нежное сердце к нему готово, - с горестливой заботой сказал мужчина и поднялся с диванчика. Подойдя к своему столу, он сказал что-то бегло на английском, склонившись к маленькому аппарату на столе. Тэхен посмотрел на него, и тот, поспешив все объяснить, сказал: - Мне, с тех пор, как я завёл собственную контору, нужно было нанять компетентный персонал, способный общаться с любыми клиентами. Кейт приехала из Америки, прекрасно владеет четырьмя языками. Просто золотце. Вы списочек пишите, пишите. Тэхен повернулся обратно к блокнот, все ещё лежащего у него на коленях. Он достал ручки и на чистом листе красивым почерком вывел цифру один. . . . - А теперь, слово Ли Джону! Зал загудел - помещение было полно журналистами, из-за стола дающих конференцию казалось, будто некоторые из них стоят на ступней других- так близко они находились друг к другу. О конференции стало известно вчера - невероятные сроки, если судить по нормам, -, однако почти никого это не смутило. Журналы, новостные порталы и другие средства массовой информации не откажутся одними из первых написать статью о, возможно (и очень вероятно), следующем президенте. Мужчина, стоящий за стенкой "кулис" глубоко вдохнул - он закусил язык, выплюнул в мусорный бак таблетку, которую не успел дососать, проверил телефон - ожидалось два сообщения, из них ещё ни одно не пришло. Он задвинул телефон поглубже в карман, улыбнулся и, с невероятно легким сознанием, пошёл навстречу камерам и микрофонам. . . . - Господин Ли, вы, как нам известно, активно способствуете поискам убийцы нашего почившего президента, связано ли это с тем, что вы сами планируете занять его пост? - вопрос задала молодая журналистка, кажется, с канала TV-4. Либо она там до конца, либо её скоро снимут, судя по вопросам. - Мои действия никак не связаны с тем, что я выдвинул свою кандидатуру на роль президента. Это лишь дань уважения и искренней чистой любви по отношению к почившему господину. Я надеюсь, что и вы её испытываете, - спокойно ответил Ли. Журналистка с TV-4 замялась. "Ведущий" конференции неумело улыбнулся, словно не знал как это делать, оглядел зал, посмотрел на Ли Джону и голосом радиовещателя обьявил: - Следующий вопрос? Да, пожалуйста, мужчина из третьего ряда. - Какими ресурсами вы пользуетесь для получения информации о возможном виновнике? В плане, вы же выдвигаете свои теории, что вам помогает их установить? Кулак сжался. - Моим избирателям вполне естественно интересоваться сутью дела и её ходом, имея ввиду мою вовлеченность, однако я не могу дать никаких комментариев по этому поводу. Наше сотрудничество с полицией и армией страны очень плотное, я предпочитаю оставаться себе и законе о неразглашении. В конце концов, это предотвращает около 60 процентов возможных слухов, мы ведь не любим фейки, верно? - он улыбнулся, словно это действительно была шутка. -Да, девушка с шестого ряда, задайте свой вопрос. - Как вы планируете исправить нынешнюю неустойчивость экономического положения, вызванную скорбной вестью... . . . - Да, босс, я замел следы. Взял билеты до Чеджу, все спокойно. Вылет через 28 минут. Да. Понял. Отключаюсь, - человек сбросил трубку. В аэропорту, что странно, не было ни толпы, ни даже одной седьмой той нормы, что была обычно. Зато также не требовалось ждать в очередях на осмотр и проверку билетов. Это вселяло одновременно и уверенность и страх - его, перемещавшегося по пустым коридорам, было легче отследить, его лицо не скрывали головы прохожих и одежда его, обычно не приметная, сейчас рассматривалась как никогда чётко. Сквозь тёмные тучи, из которых на окна то и дело падали мелкие капли, через панорамные окна падали тонкие лучи тёплого, жёлтого света. Надежда в ад несущая. "Оставь надежду всяк, сюда идущий." (Данте Алигьери) И сколько раз земля не истекала кровью, ведь все равно люди кровожадней Сатаны. . . . - Да не кряхти ты, нет там уже ничего. - Ты, верно, ослеп, пока со своим навигатором разбирался. Не видишь это? - Разве ты не хотел себе пару шрамов, а? "На меня все западные девчонки и все парни бросаться будут, у них это изюминка. А когда загарю мне вообще нанимать охрану надо будет". - Ой, да заткнись ты, - Чонгук соскочил с заднего сиденья, оттолкнув при этом Юнги. У въезда в город они решили немного отдохнуть, чтобы в городе максимально нигде не останавливаться. Здесь светило солнце. Солнце, по которому он так скучал. Солнце, которого не хватало. На Шри-Ланке сейчас так хорошо... - Замечтался, Чон? - И ты нахуй вали, Пак. - Что с ним? - изумленно спросил у Мина Чимин. - Нервы, - вздохнул Юнги. Чонгук тем временем скрылся за деревьями не слишком густого леса, наверняка направляясь освежить мысли и пробежаться. Юнги знал, Чонгук часто это делает, когда мысли заходят в тупик. Иногда ему казалась, что у него какая-то природная тяга к бегу, словно это его жизнь, а в пассивном движении, без адреналина и стука сердца, он словно в коме. Не дышит, не живёт. Возможно поэтому он до сих пор здесь. У него ведь не было шанса. Или он себе его сам не давал. За что себя так ненавидит? - Сколько километров? - Около 60 километров. Скоро будем на месте, - Юнги закурил сигарету. Чимин ещё в начале их знакомства приметил - у блондина в карманах каждой пары джинс имелась по пачке сигарет и зажигалке. Сначала Чимин не понимал, какого хрена. Будто на заднем сиденьи Мина не валяется чудовищное количество пачек сигар и жвачек, а дома на столах не лежат разбросанные электронки, но со временем он понял - в какой бы ситуации ты не оказался, в какое бы время не понадобилось бежать, сломя голову, имея на руках лишь ноут и флешку, под рукой у тебя всегда окажется спасительная пара затяжек. Чимин похлопал по своим карманам - теперь они есть и у него. - Голодный? - спросил Юн, выпуская дым в воздух. Его шея, на которую оседали разбросанные, отросшие пряди белоснежных волос, казалась такой бледной... Юнги сам всегда казался бледным. Белая кожа, белые волосы... Красные губы. Их он любил. Словно красная роза в молоке, капля крови на снегу, страсть в непорочном теле. Своими губами Чимин эту страсть множил, оставляя красные пятна по всему телу. - Немного, - вздохнул Чимин, отвлекаясь от шеи столь желанной, но... не сейчас. Не здесь, хотя... природа здесь влекла. Они точно захотят сюда вернуться. Юнги заглянул в салон, а через мгновенье уже подходил к Чимину с пачкой мятно-шоколадного печенья. И откуда только оно там... - На месте будем через часа два - нам надо разобраться с машиной сразу, как только подъедем к горе, так что держи. - Ты не хочешь? Юнги потряс сигаретой между пальцами перед лицом Пака. - Придурок. Испортишь и лёгкие и печень, я за тобой ухаживать не буду. Брошу, будешь сам себе готовить и убирать. - Сладкий,- неожиданно охрипшим голосом сказал, почти простонал Мин, он сделал ещё одну затяжку и, схватив Пака за волосы, притянул к себе жёстко, не давая шанса выбраться. Он одновременно, как почувствовал Чимин, закусил до боли его нижнюю губу и выдохнул дым тому в рот. Пак почти закашлялся, но сделал этого, его губы тут же начали беспощадно терзать. Это уже не был поцелуй - та самая страсть - смесь сигаретного дыма и крови, как они любят. Как у них всегда бывает. Как они всегда чувствуют. - Голубки, я не мешаю?- послышался голос ДжейКея. - Придурок,- лишь выдохнул Пак в губы Юнги и, не оглядываясь на Чона, залез обратно в машину. - По коням, - выкрикнул он оттуда. . . . Офис выглядел также, как и всегда. Это чувство всегда казалось ей таким странным, словно... её существование на деле не имеет никакого значения, не имеет веса и смысла. Словно она - ничто - воздух, прозрачность - transparence, не больше. От этого ей становилось больно. Гораздо больнее чем физически - как те синяки и переломы после избиения шефа, но... - Не думай. Не думай об этом. Это ничто. Это не имеет значения. Это просто ничто. Каждое слово она выдыхала почти неслышно, только для себя, только для своей души, только для своего разума. Пока вокруг царил хаос - её дыхание константа спокойствия. С детства она концентрировалась на своём дыхании, чтобы успокоиться. Когда не могла спать, когда ей было страшно, когда вокруг царил шум и беспорядок, когда сердце учащало стук, когда... сейчас. Вернуться. Она должна вернуться. Открыть глаза. Осмотрела бинты. Вдохнуть. Сжала кулаки. Выдохнуть. Осмотрелась. Собрать мысли. Пошла. Мантра. Она не допустит ошибки.