Не заслужил

Он не заслужил этого. Всего этого. По правде, никто не заслужил. Римус помнил то чувство, когда впервые его увидел. Он не особо смотрел по сторонам в тот день, на вокзале Кингс-Кросс. Среди толпы, жужжащей, как разворошенное гнездо, он стоял, боясь оторвать взгляд от рельс, по которым вот-вот должен был приехать поезд, обещающий унести его в новый мир. Его маленькую потную ладошку держала в своей дрожащей руке мама. Она тоже боялась – даже больше, чем он сам. Намного больше – в одиннадцать лет сложно понять, почему. Вокруг них было так много людей. Он никогда не видел столько до этого дня. Римус отчаянно надеялся найти друзей – тех самых, о которых столько успел прочитать, закрытый в их маленьком доме на окраине. Долгими вечерами в одиночестве он то и дело представлял свою жизнь, словно был героем одной из этих книг. Словно в его жизни не было той боли, тех ночей, которых не было у обычных мальчиков в одиннадцать лет. Он не помнил другой жизни. Укус, который сделал его жизнь такой всего в пять лет, стер всё, что было до. Вместе с отцом, отчаянно защищавшим их в ту ночь, ушла из его жизни нормальность. Он не помнил другого, но очень хотел бы узнать. Римус многое понимал в свои одиннадцать. Гораздо больше, чем другие мальчики его возраста. Понимал, почему мама не разрешала играть с соседскими детьми. Понимал, почему она запирала его в подвале. Понимал, почему плакала каждый раз, надевая на запястья цепи – веревки не держали. Понимал, почему извиняется после, обрабатывая новые ссадины, позже становящиеся шрамами. Не сказать, чтобы ему было легче от осознания, но он понимал. Чтобы не расстраивать маму - его прекрасную, добрую и самую лучшую на свете маму, - он изо всех сил пытался быть счастливым ребенком. Хотя бы казаться. Римус хорошо учился и старался контролировать свою магию, помогал по дому и делал всё, что было в его силах, чтобы облегчить её чувство вины за то, что она не знала, как ему помочь. Мама много работала после смерти отца, чтобы обеспечить их жизнь. И он ни за что в жизни не признается, что жалеет, что она не родилась с магией, как он или его отец. Не признается в своих ужасных, отвратительных мыслях каждое утро после очередного полнолуния, когда лежа на деревянных половицах, исцарапанных когтями чудовища, живущего в нем, со слезами на глазах и кровью по всему телу задавался вопросом, почему вместо неё не остался жив отец. Ведь он был волшебником, и наверняка бы смог помочь ему больше. Он ведь смог бы, правда? Как не признается, насколько рад был в тот самый день, на вокзале, в свои одиннадцать, что уезжает. Римус надеялся, что у него есть шанс на что-то большее. Кто смог бы его упрекнуть? И когда за руку легонько потянули, притягивая к себе, а в ушах зазвенело от стука колёс, взгляд соскользнул с путей. Он едва ли запомнил чьих-то лиц за весь день. Но только не в тот момент. Римус и сам не понял, как не увидел его раньше. Первое, что бросалось в глаза, - взгляд. Он зацепился за его упрямый, прямой взгляд. Время будто остановилось. Только целую вечность спустя Римус заметил всё остальное. Расслабленные брови, улыбку, сложенные в карманах наутюженых брюк руки. Он легко пошевелил головой, пытаясь смахнуть упавшую на глаза челку – мальчик всем видом пытался показать, как ему легко и свободно. Но Римус видел по взгляду, что всё совсем не так, видел волнение. Женщина, стоящая рядом с мальчиком, положила руку тому на плечо и Римус увидел, как слегка искривились от боли его губы – больше мальчик ничем себя не выдал. Женщина слегка наклонилась и что-то сказала ему на ухо, мальчик нахмурился и через пару секунд вытащил руки из карманов брюк, выровнял спину. Только после этого его оставили в покое. И сразу после Римуса поймали. Выразительные темные глаза смотрели в его серо-зелёные. Щеки Римуса слегка заалели, но он не смог оторвать взгляд. Несмело подняв ладошку, он приветственно махнул. Мальчик нахмурился, а потом усмехнулся. Именно тогда Римус ощутил это. Именно это чувство он запомнил. Лишь годы спустя он сможет понять, что это было. Когда услышит его голос через несколько минут в вагоне метро, едва мальчик найдет его, растерянного, обнимающего свою небольшую, в нескольких местах заштопанную сумку с вещами: «Сириус Блэк, если ты ещё не понял». Когда, неуверенно пошевелив плечами, пожмет его теплую ладонь, представляясь в ответ: «Я Римус Люпин, привет…» Когда услышит его смех: «Люпин? Надеюсь, ты не шутишь, друг, потому что я абсолютно точно счастлив встретить кого-то, не являющегося членом моей семейки, но имеющим потрясающе отстойное имя». Когда впервые за долгое время искренне засмеётся сам, полностью согласный с комментарием. Когда гораздо позже, в гостинной факультета Гриффиндор, Сириус потянет его за собой, искать новых знакомств. Когда Сириус примчится к нему на первом занятии по полётам, испуганный, взъерошенный, спрашивая, в порядке ли Римус, упавший мгновение назад с метлы. Когда несколько лет спустя они вдвоём будут исследовать коридоры, прячась под мантией-неведимкой, едва в ней помещаясь. Когда еще через год впервые их губы встретятся. Так много можно перечислять эти «когда»… Понимание. Римус так мало его встречал. Оттого так странно было получить его от совершенно незнакомого мальчика, будучи одиннадцатилетним, на заполненном волшебниками перроне, держа за руку единственного родного человека, но при этом глядя в глаза тому, кто заполнит его, казало бы, бездонную пустоту внутри. Римус так ему благодарен. Их ничто не связывало. Их миры так сильно отличались. Забавно, как похожи при это они были – в своём одиночестве, в поисках того, кто смог бы их понять. Римус поднял взгляд к небу – оно расплывалось перед ним, такое несправедливо чистое и светлое. Тыльной стороной ладони он смахнул слезы, скользящие по щекам. Глубоко вдохнув холодный воздух, наполняя легкие морозной свежестью, Римус медленно выдохнул через рот, опуская голову и вновь читая выбитую в камне надпись: «Последний враг истребится – смерть». Он медленно опускается на корточки, нежно укладывая цветы на холодный мрамор, а после встает и уходит. Не оборачиваясь и глядя под ноги, едва разбирая дорогу, с сухими щеками, но истекая слезами и кровью, которые никогда не прекратятся. Он вернется через год. Придет один, на рассвете, как и сегодня. У Римуса не осталось ничего, кроме памяти. Кроме чувства, которое испытал много лет назад, на платформе 9 и ¾, глядя в темные глаза, в которых отражался он сам. Чувства, что не заслужил этого.