Cindalle

Кто снес бы плети и глумленье века,

Гнет сильного, насмешку гордеца,

Боль презренной любви, судей медливость,

Заносчивость властей и оскорбленья,

Чинимые безропотной заслуге,

Когда б он сам мог дать себе расчет

Простым кинжалом?

***

      — Вообще, это отличная возможность для вас побывать на реальном деле, осмотреть настоящее место преступления. Это очень ценный опыт, — сказал Хенджин, подъезжая к очередному месту убийства. Добавлять, что их ждало невероятно жестокое зрелище, он не стал; его студенты непременно испугались бы и не пошли, а это ему нужно было меньше всего.       Впервые за довольно долгое время загадочный убийца снова проявил себя, и это снова стало главным событием буквально для всех, а для Хенджина, Лэнга и их подопечных так тем более. Хван, направляясь к огороженной территории, мысленно сделал себе пометку, дабы не забыть поговорить с Феликсом на сей счет. Но это позже, сейчас он — детектив, расследующий череду ужасных убийств.       — Будьте готовы к тому, что сейчас вы увидите кое-что очень жестокое. И я имею в виду, кое-что действительно очень жестокое, — расставляя акценты, все же решил предупредить Хенджин. Деваться уже было некуда, можно было и сообщить.       Лица подопечных нужно было видеть: хоть картину с них пиши. Такое же было и у Лэнга, когда тот впервые столкнулся лицом к лицу с безжалостностью убийцы в квартире насильника Со Чан Иля. Ребятам было нехорошо, но они отчаянно держались, можно было даже сказать, что справлялись они отлично, для первого раза уж точно. Хенджин же, как и Лэнг с недавнего времени, уже привыкший к подобным сценам, невозмутимо начал свой рассказ:       — Это очень жестокое убийство, но это даже полезно, для любого работника органов это полезно в том смысле, что последующие жуткие сцены не будут восприниматься вами так остро после такого, — что было правдой, так как уже было проверено на опыте (читай: на Лэнге). — Безусловно, я понимаю, что для вас сейчас это все — ужас и кошмар, но такова наша работа и такие бывают убийцы. Жестокие, безжалостные. Вам стоит принять эту мысль и свыкнуться с ней. Не всегда ваши дела будут похожи на что-то, о чем вы читаете в учебниках, иногда бывает и такое, — он заметил их бледные лица и поспешил добавить: — Но, хочу заверить вас, что убийства такой степени жестокости — это крайняя редкость. Шанс, можно сказать, один на миллион. В каком-то смысле вам повезло увидеть это все воочию, а в каком-то — нет. Возвращаясь к тому, о чем я хотел вам рассказать, то сегодня мы с вами научимся осматривать место преступления. Завтра же я больше расскажу про этого убийцу, чтобы у вас было понимание того, как вести дела серийников, — сделав небольшую паузу, он принял из рук Лэнга маркеры и начал рассказ. — Итак, начнем же осмотр. Не подходите слишком близко, на всякий случай. Начнем с самых очевидных улик: тело, маркируем его первым, — от себя он решил добавить: — но иногда я все же сначала ищу другие зацепки прежде, чем поставить маркер тут. Так можно делать, но лучше все же идти по порядку. Далее из объемных улик, вот эта надпись, — он показал на надпись «Copycat» во всю стену. — Если подойти ближе, можно увидеть и предложить, что она написана кровью. Чьей же, предстоит узнать, но в данном случае, убийца всегда пишет надписи кровью своих жертв. Это забегая вперед, — сделал оговорку. — Сейчас же делаем вид, что вы этого еще не знаете и лишь строите предположения. Теперь перейдем к этой, с вашего позволения, инсталляции, — один из студентов, Бонмин, нервно усмехнулся на этих словах. — Прежде всего, сам труп, конечно же, который мы уже промаркировали; затем, деревяшка, на которой он висит, как отдельная улика, потому что это тоже нужно будет отправить в лабораторию и изучить, да и вам самим потом будет легче. Ведь место преступления уберут, и у вас останутся только фотографии. Поверьте, когда на все у вас стоит маркер, намного легче посмотреть на то количество улик, которое у вас есть, и что-либо предположить, — после этого небольшого отступления Хенджин снова вернулся к рассказу о месте преступления. — Потом мы видим разрезанный рот, что может тоже быть важной уликой, ведь это может как-то помочь нам разгадать личность преступника. Далее в руках покойника видим цветы; это желтый гиацинт, они искусственные. Маркируем их, как отдельную улику, так как на них может быть ДНК преступника, — обратив внимание на следующую улику, детектив сдержал себя от того, чтобы не усмехнуться. — Клоунский колпак идет как отдельная улика, все по той же причине. Если рядом не получается поставить маркер, ставим его поблизости, желательно, себе помечать на маркере, к чему он относится, если их много. Затем поролоновый нос, ножи в руках, — он указал на лезвия, что были воткнуты в запястья убитого. — После вспоротый живот, это, опять же, отличительная черта убийцы, но даже не зная этого, вы должны поставить маркер. Далее вот эти ботинки, тоже отдельная улика, — обратил внимание на обувь трупа, которая явно была частью картины. — После всего, осматриваемся поблизости, внимательно ищем что-нибудь еще, если же нет, то на этом осмотр места преступления закончен. Если у вас есть напарник, вы либо осматриваете место убийства вместе, либо один из вас осматривает, один — опрашивает свидетелей, затем вы обмениваетесь информацией. После вам остается только дождаться коллег, которые продолжат работу на месте, и вы можете ехать обратно в офис. Уже там вам предстоит основная работа по сопоставлению и тщательному изучению всего. На этом все на сегодня; в качестве домашнего задания я попрошу вас проанализировать это преступление, с учетом всего вами записанного, увиденного и услышанного и рассказать мне завтра свои мысли, — Хван видел, что несмотря на шок, подопечные что-то записывали, а потому решил дать им такое задание. — Если вам нехорошо, мусорки вон там, — потому что по лицам бедных студентов, было видно, что им просто жизненно необходимо было опустошить желудки после этого места преступления. Но перед этим… — Есть ли у вас вопросы?       — Да... — произнес Минсу, также бывший одним из студентов. — Всегда ли преступления этого убийцы такие... Жестокие? — поинтересовался он дрожащим голосом.       — Да. Всегда. Завтра вы узнаете об этом подробнее, — ответил он.       Больше вопросов не было, поэтому Хенджин отпустил своих студентов домой, предварительно подбросив их до ближайшей автобусной остановки по их просьбе, а сам вместе с Лэнгом поехал обратно в участок, где им предстояла большая работа. Уже будучи в участке, они с Чу расселись в кабинете Хвана, дабы обсудить сегодняшнее убийство, все улики, которые Хенджин обнаружил, а также, конечно, реакцию подопечных. Последнее, безусловно, интереснее всего.       — По-моему, для первого раза, они справились очень даже хорошо, — сказал Хенджин.       — Мне кажется, вообще замечательно. По сравнению со мной-то… — отметил Лэнг, припоминая свои жалкие попытки не блевать от виденных им сцен.       — Да ладно тебе, Лэнг, — Хван по-дружески похлопал того по плечу, — каждый ведь по-разному реагирует на такое. Кто-то более стойко выносит это, кто-то — менее. Не вини себя и не стыдись, это ведь нормально.       — Спасибо, Хенджин… — Чу действительно нужны были эти слова, потому что на момент он даже почувствовал себя слабаком.       — Ладно, давай обсудим улики и само убийство, — предложил Хван.       В последнее время он старался включать Лэнга в активную деятельность по делу, чтобы тот мог расти и развиваться. Некоторое время назад он наконец увидел в Чу то, что так долго хотел увидеть: желание работать и развиваться как детектив. Не то, чтобы до этого у него не было такого желания — безусловно, было, — однако оно, словно запряталось куда-то в недры чужой души и носу оттуда не показывало. А сейчас Лэнг наконец-то начал проявлять желание больше участвовать в деле, даже осматривать места преступлений, а не просто опрашивать свидетелей, и Хенджин, конечно же, с радостью помогал тому в его стремлении. Поэтому сейчас они вместе обсуждали свои домыслы по поводу убийства.       Совместными усилиями были сделаны следующие выводы: во-первых, убитый, должно быть, являлся неким подражателем их убийцы, а потому тот так разозлился на свою жалкую пародию и совершил с ним такое. Отсюда становилось понятно, к чему была вся эта клоунская тематика: большие ботинки, колпак, нос, улыбка от уха до уха. Деревянный круг, к которому был пригвожден убитый, скорее всего, был аллегорией на трюк с ножами, в котором один человек вставал к подобной поверхности спиной, а другой запускал в него ножи. Здесь, очевидно, была приведена неудачная версия данного трюка, о чем и говорили ножи в запястьях. Вспоротый живот был характерным символом их преступника, а потому вопросов к нему не было. Единственное, что волновало Хенджина, — так это цветы. Причем тут они? Зачем убийца сунул их в руки покойника? Ответы на эти вопросы оба детектива не могли найти. Что ж, будет над чем поломать голову.

***

      — Сегодня мы с вами поговорим об убийце, чье преступление вы видели вчера, — начал Хван. — Все началось с убийства Чон Дуёна, — для наглядности Лэнг демонстрировал материалы дела и фотографии. — На месте преступления нас ждала следующая картина: человек был убит с помощью тесака, ему вспороли живот, а рядом во всю стену была надпись: «안녕». Мне сразу показалось, что это будет серия преступлений, судя по характеру того, как все это было совершено. Плюсом ко всему, очень скоро выяснилось имя убитого, вы его уже слышали, а также выяснилось, что он и сам был убийцей до смерти. Незадолго до кончины он планировал новое убийство, но наш преступник, можно сказать, остановил его. В общем-то, новое убийство не заставило себя ждать, — Лэнг снова принялся показывать все необходимое. — Вторая жертва: Кан Хо Сун. Жестокость в убийствах набирает обороты. Мы нашли его возле караоке бара, что, в будущем будет являться важным обстоятельством; с первого и не слишком внимательного взгляда — это передоз. Но, подойдя чуть ближе, можно было разглядеть крыс, торчавших из его рта; крысы, как и он сам, были мертвы. Живот снова вспорот, но отчего-то зашит, а рядом валялись шприцы. Кан Хо Сун умер от болевого шока, а не от наркотиков, хотя они и были обнаружены в его крови. Также в его животе были обнаружены крысы, много крыс, — студенты поморщились. — Рядом с его трупом также была надпись: «커피?». В чем ее смысл, мы до сих пор не можем понять. Выяснилось, что Кан Хо Сун был алчным человеком и тоже убивал людей. С этого момента начинает вырисовываться почерк преступника, а именно: надписи на стенах, вспоротый живот, жестокость и символизм в убийствах. Убийца к каждому преступлению подходит, словно к картине или перформансу, пытаясь рассказать об убитом и без слов. На фото вы можете это видеть. Если бы вы присутствовали и на других местах преступлений, то непременно бы согласились со мной, — впрочем, подопечные заверили, что даже по фотографиям видели то, о чем говорил Хенджин. Хван же продолжил: — Следующей жертвой стал Со Чан Иль, насильник. Здесь убийца немного отступился от своей, так скажем, «привычки», лишив жизни не убийцу, но преступление все еще было жестоким. В ходе расследования нам удалось установить, что преступник втерся в доверие к убитому, пришел к нему домой и там совершил все задуманное. Мы нашли его благодаря соседям, которых стал беспокоить ужасный запах. На месте нас ждала ужасающая картина: Со Чан Иль был подвешен под потолком, на нем было женское нижнее белье. Это отражало суть его преступлений, — насилие над женщинами. На стене его комнаты также была надпись: «Themis», что сразу заставляет думать о том, кем возомнил себя преступник, — Хенджин продолжал свой рассказ о загадочном убийце. — Далее он убил двух воров в небольшой промежуток времени, что тоже являлось своеобразным отступлением от собственного почерка, но жестокость и другие характерные черты все же были присущи этим убийствам. Далее убийство, о котором вы должны быть наслышаны: был убит один из самых разыскиваемых убийц Кореи — Ли Чжун Чжэ. Его преступления вы должны были разбирать, как одни из самых жестоких в Южной Корее, а наш преступник решил завершить цикл его убийств. На месте преступления все те же характерные черты, а надпись в этот раз гласила «Boredom», что может значить как то, что преступнику не составило труда убить этого человека, так и то, что ему банально стало скучно. Трудно судить о его истинных мотивах. И последняя, на данный момент, жертва, которую вы видели вчера: подражатель. О нем уже вы расскажете мне, но чуть позже.       Хван продолжал рассказ, перейдя теперь к тому, как полиции удавалось устанавливать личности убитых, но не слишком сильно он углублялся в это, ведь большее внимание он уделял тому, что крылось за убийствами, их символизму и смыслу, так как он считал это важным аспектом дела. Когда же он закончил, то перед тем, как спросить домашнее задание, решил уточнить, были ли вопросы.       — Да, есть один, — сказал Минсу, поднимая руку. Хенджин кивнул, давая понять, что слушает. — Вы нам столько рассказали об этом преступнике, и это безусловно интересно. Но почему же его до сих пор не поймали?       — Дело в том, что, — начал Хван, — на местах своих преступлений он всегда оставляет катастрофически мало ДНК, чтобы мы могли хоть что-нибудь сделать с этим. Он как будто знает, что полиция будет искать его биологические материалы, и если и оставляет таковые, то слишком мало. Поэтому пока мы не можем поймать его.       Больше вопросов не было, и Хенджин спросил студентов, что они думали по поводу вчерашнего убийства. Они все пришли примерно к тем же выводам, что и Хван с Лэнгом ранее, однако из-за недостатка знаний об убийце их предположения не были слишком точными. С новой информацией им было легче увидеть свои упущения и понять, почему и как преступник делал это. Когда они закончили с разбором последнего убийства, Хенджин объявил, что на сегодня все, и отпустил подопечных и Лэнга. Однако кое-кто все же не ушел, и этим кем-то оказалась Кенхи, студентка детектива.       — Господин Хван, у меня есть вопрос.       — Слушаю, Кенхи, — произнес тот, выключая ноутбук и убирая все материалы дел в папки.       — Не могли бы вы объяснить мне, как было доказано, что первым убитым был именно Чон Дуён? И как было доказано, что именно он убивал других людей? — спросила она, наклоняясь очень близко к Хенджину. Впрочем, сам мужчина не придал этому значения, продолжив свое дело.       — Это было, на удивление, просто. Дуён хранил наличку дома, и некоторые купюры были в крови, эксперты сравнили эти образцы, с теми, что уже были в базе — стандартная процедура, — и… бинго! Это была кровь убитых. Самого Дуёна также «пробили», если можно так сказать, и выяснилось, что он уже сидел. А оттуда и вся остальная информация. Дело завели уже посмертно, ну и осудили тоже. Я думаю, ты понимаешь, зачем.       — М-м, понятно. А можете показать материалы еще раз? — попросила Кенхи, как бы невзначай коснувшись чужой руки и пронзительно посмотрев на Хенджина. Тот, как будто был слеп, и совсем не заметил ее жестов, а лишь действительно достал материалы дела, которые уже успел убрать, дабы продемонстрировать это девушке.       После того, как он ей все показал, то наконец решил взглянуть на время: было поздно, поэтому Хенджин предложил Кенхи подождать его немного, чтобы он мог ее подвезти, на что она с радостью согласилась. Он отнес все нужные документы к себе в кабинет и закрыл тот, после попрощался с парой коллег, которые все еще оставались в офисе. Затем они вместе со студенткой вышли из здания, направившись к Роверу Хвана. По дороге они молчали, чему детектив был очень даже рад, ведь за день успел устать от контактов с людьми. Однако высадив девушку у нужного дома, он понял, что все-таки кое с кем он хотел пообщаться. К тому же, парень заметил, что Феликс написал ему несколько сообщений с беспокойством о том, где детектив пропадал. Хенджин набрал знакомый номер, чтобы объясниться и просто немного поговорить.       — Привет, лучик, — произнес он, когда Ли взял трубку. С того дня, когда Феликс попросил его об этом, Хван называл парня лучиком. Самому Феликсу было невероятно приятно слышать это обращение.       — Привет, детектив. Ты только домой едешь? — предположил он, основываясь на шуме на фоне.       — Ага.       — Что-то поздновато… — обычно Хван заканчивал намного раньше, Ли уже успел запомнить.       — Кенхи, моя студентка, попросила объяснить ей, как была установлена личность Дуёна и доказана его причастность к убийствам, а когда я закончил с объяснениями, то было достаточно поздно, и я подвез ее домой. Поэтому и задержался, — пояснил он.       — М-м, понятно, — неопределенно ответил Феликс.       — Лучик, все нормально?       — Да-да, не беспокойся, — на самом деле, что-то внутри неприятно сжалось, когда Хенджин рассказывал о Кенхи. Что-то заставило его задуматься о не самом приятном. Необоснованная ревность. Но с чего бы ей вдруг появиться?.. Феликс не знал, да и не хотел он из-за собственных тараканов в голове, как казалось ему, устраивать детективу допрос с пристрастием или сцену ревности. По факту ведь ничего не случилось, его подопечная попросила помощи — он помог, только и всего. И все же что-то на краю сознания болезненно заныло. — Кстати, как тебе моя работа? — решил перевести тему.       — Как и всегда: впечатляет. Не представляешь, как бедным студентам было вчера плохо от одного вида этого всего, а я со спокойным лицом объяснял что да как.       — Наверняка это выглядело смешно.       — Не то слово, — улыбнулся Хван. — А ты что делал?       — Отсыпался и встал только недавно. Все, что ты вчера видел, было очень тяжело в исполнении. Мы с Зеном всю ночь потратили...       — Ты теперь работаешь с сообщниками?       — Одноразовая акция, — отрезал Ли. — Просто работа в этот раз была действительно сложная, и одному было бы очень трудно все реализовать; именно в такие моменты друзья приходят на помощь.       За разговором Хенджин даже не заметил, как доехал до дома и даже успел подняться в квартиру.       — Кстати, в пятницу я должен освободиться пораньше, — сказал Хван, переодеваясь. — Мы должны сдать нормативы днем, а потом я свободен. Может, хочешь встретиться? — предложил он.       — Хочу, конечно! Спрашиваешь еще, — Феликс был готов прыгать от радости. — Тогда я позже скину адрес, где встретимся.       — Хорошо, буду ждать, — уже пришло время прощаться, поэтому Хенджин произнес с некоторой тоской в голосе: — Спокойной ночи, лучик.       — Спокойной ночи, детектив.

***

      В ожидании встречи неделя прошла довольно быстро. Однако омрачало ее лишь то, что Кенхи подозрительно часто просила помощи у Хенджина, о чем парень рассказывал Феликсу. То ей было что-то непонятно тут, то там, и каждый раз Хвану приходилось задерживаться допоздна. Ли это напрягало; казалось бы, что в этом все еще не было ничего такого, но с каждым подобным рассказом, он все больше убеждался отчего-то, что здесь что-то не так. То ли вопросы, с которыми девушка обращалась к детективу, были глупыми, то ли нечто иное, Феликс не мог точно понять, но… В общем, беспокоило его это повышенное внимание в сторону его мужчины. Честно говоря, Ли уже подустал себя накручивать, а потому хотел сегодня поговорить с Хенджином на этот счет. Он, конечно, не собирался запрещать парню общаться с кем-то, ведь во-первых, это невозможно, а во-вторых — это просто глупо, так делают… Дети малые. Короче говоря, он просто хотел объясниться и услышать, что все хорошо на самом деле, и ему не стоило себя накручивать. А вот это то, что Хван действительно мог ему дать. Осталось лишь немного подождать…       Стоило Феликсу подвести свои размышления к логическому концу, как дверь в комнату открылась. Вспомнишь солнце, вот и лучик, как говорится. Хотя… лучик же — это он сам… А, впрочем, неважно. Увидев Хенджина, парень невольно улыбнулся и подошел к нему, обняв. Детектив, конечно же, ответил на эти объятия такими же теплыми и нежными, а после, подцепив чужой подбородок пальцами, притянул к себе и поцеловал. Нежно так, что Феликс почувствовал себя плиткой шоколада в жаркий день — тоже хотелось растаять.       Но этот сладкий поцелуй не мог длиться вечность, о чем Ли очень сожалел, а потому через какое-то время они отстранились друг от друга.       — Лучик, надеюсь ты мне это простишь, но мне необходимо покинуть тебя ненадолго, — непонимающий взгляд. — Мне очень нужно сходить в душ, я такой потный, это просто кошмар. Переживешь еще пару десятков минут без меня?       — Не уверен, что смогу, детектив, — с облегчением произнес Феликс. Умеет же Хенджин закрутить мысль…       — Чтобы тебе не было так грустно, выбери пока нам чего-нибудь поесть. Я угощаю, — он протянул Феликсу свой телефон, быстро чмокнул в щеку и наконец ушел в ванную.       — Детектив, а пароль какой?       — Твой день рождения, — крикнул тот из ванной.       Парень сначала не поверил, подумав, что тот шутил, но… Нет, не шутил. «Серьезно, детектив?», — подумал про себя Феликс, но все же довольно усмехнулся. Хенджин такой влюбленный дурак, как и сам Ли, и это радовало; они так похожи. Удобно устроившись на диване, парень открыл нужное приложение для доставки и приготовился выбирать. Краем уха он услышал звук льющейся воды и осознал вдруг, что Хенджин действительно здесь, рядом, и на душе стало так тепло и хорошо. Так хорошо, что он даже почти забыл, что хотел поговорить кое-о-чем. Но нет, нельзя было забывать, ведь если они не поговорят, это будет беспокоить его еще долгое время. Так ладно, пока сосредоточимся на том, что бы им сегодня поесть.       Феликс начал изучать ассортимент, который был достаточно обширным, думая, что могло бы понравиться обоим, как вдруг на телефон Хенджина начали приходить сообщения. Он не хотел смотреть, каково было их содержание, ведь это личное пространство детектива, и уже было смахнул уведомление в сторону, как взгляд зацепился за имя: Кенхи. Он тут же чутка разозлился; вот зачем она написала Хвану сейчас? Рабочий день закончился, у Хенджина выходной, так пусть подождет до понедельника. Только настроение и портит. Впрочем, Феликс хоть и был чуть зол, все же смахнул сообщение, чтобы не бесило еще больше. А вслед за ним пришло еще одно, и карие глаза автоматически закатились. Да что ж такое то…       «Не могли бы вы оценить эту юбку?», — гласило сообщение, которое отправила девушка. Видят все высшие силы, он не хотел это читать… Он не хотел, чтобы эта особа вообще писала Хенджину, но нет же… И что вообще за просьбы такие? Какую юбку ей нужно оценить? Ответ нашелся быстро, в следующем же сообщении: Кенхи прислала фотографии, открывать которые у Феликса не было ни малейшего желания. В раздражении и обиде он отбросил чужой телефон в сторону. К глазам сами подступили предательские слезы. Это так Хенджин ей темы объясняет? Это так он ее до дома подвозит, потому что якобы «поздно»? Это он ему только врет, что Феликс ему нужен и все такое?.. А на самом деле… вот как. С другой стороны, оно и понятно. С Кенхи ведь легче, чем с ним, с убийцей и психом. Но от этого не менее обидно. А он-то себе напридумывал, что у них с детективом все так хорошо… Что у них все взаимно… Что им, кроме друг друга, в этом плане никто и не нужен… А оказывается, что это только Феликсу никто, кроме Хенджина не нужен. Мир начал рушиться, подобно карточному домику.       Хотя… а чего он еще ожидал? Что детектив действительно был влюблен в него? Что действительно будет только с ним? Глупый ты, Феликс, раз и правда считал так. Ему так отчаянно хотелось верить в то, что у них может что-то получиться, что-то не очень нормальное, но… Уже неважно. Потому что Хенджину, кажется, плевать. Зачем он вообще сегодня пришел? Почему он не с этой чертовой Кенхи? Почему он целовал его так, будто действительно скучал? Почему он не целует вместо него свою проклятую Кенхи?.. Феликс успел пару раз шмыгнуть носом, прежде чем услышал, что Хенджин вышел из ванной. Теперь разговора им не избежать.       — Ну, как дела? — спросил Хван, вытирая волосы и подходя к Феликсу. — Выбрал что-нибудь? — но ответа все также не было. Ли молчал, и для детектива это было в высшей степени странно. Все же было нормально еще буквально пятнадцать минут назад, что успело произойти?.. — Лучик?       Обращение больно резануло сердце. Да как он мог называть его так?..       — Лучик, ты чего? — Хенджин подошел к Феликсу и сел рядом, попытавшись коснуться его, но парень не позволил, вжавшись в диван. — Что-то случилось?.. Что с тобой?       — А ты как будто не понимаешь… — тут же начал плеваться ядом Феликс. Но и его можно понять.       — Если честно, то нет…       — Зачем ты пришел сегодня? — он наконец посмотрел на детектива.       — Потому что соскучился по тебе… — начал было Хенджин, но Ли не дал ему договорить:       — А по своей Кенхи ты не соскучился? Почему же ты не у нее?!       — Чего? Какая Кенхи? Феликс, о чем ты? — непонимающе спросил Хван. Он действительно не мог понять, в чем парень его обвинял.       — Та, с которой ты задерживался на работе допоздна, та, которую подвозил до дома всю неделю. Хотя я не уверен, что ты действительно был на работе… — мрачно добавил Ли. — И та, которая шлет тебе свои нюдсы, детектив. Вот эта Кенхи, — пара слезинок все же скатилась по щеке. Как некстати.       — Лучик, я правда не понимаю, о чем ты говоришь. Я… я правда лишь объяснял ей то, что она не понимала. Да, подвозил до дома, но ничего более. И… о каких нюдсах ты говоришь?.. — вместо ответа Ли молча указал на чужой телефон.       Хенджин взял его и разблокировал. Он увидел сообщения от Кенхи и зашел в диалог; там действительно были фото полуэротического содержания. Глаза Хвана сами собой расширились, а рот приоткрылся в немом шоке. Он никак не ожидал увидеть что-то подобное в переписке со своей студенткой, и он правда не понимал, с чего бы вдруг она это сделала. Феликс исподлобья наблюдал за чужой реакцией, и он увидел самый настоящий шок на лице детектива, и это заставило его на секунду усомниться в своих выводах. Однако ему все еще нужны были объяснения.       — Я не хотел рыться в твоем телефоне, — зачем-то пояснил Феликс. Наверное, ему не хотелось, чтобы Хенджин подумал, будто он что-то выискивал. — Она сама начала писать, я хотел смахнуть и не читать, но… все же случайно прочитал, — небольшая пауза. — Так, ты объяснишь, что это такое, м, детектив?       — Хотел бы я знать... Я не понимаю, Ликси, правда... Я не давал никаких намеков, держал дистанцию, ведь я их преподаватель, можно так сказать, но... Почему она решила это сделать... Я не знаю...       — И всю эту неделю ты тоже «держал дистанцию»? — снова начал плеваться ядом Феликс. Ему не хотелось верить, что Хенджин мог променять его на эту Кенхи (будь она проклята), но… его собственная неуверенность в себе, да и обстоятельства их с Хваном отношений заставляли сомневаться.       — Лучик... — Ли вновь отвернулся, но лишь для того, чтобы скрыть вновь поступившие слезы. — Ликси, посмотри на меня, — он аккуратно подцепил чужой подбородок пальцами, чтобы Феликс все же посмотрел на него, надеясь, что Ли позволит ему это сделать. Позволил. Хенджину было безумно больно видеть, что Феликс был готов расплакаться из-за всей этой ситуации, и детектив должен был сделать все, чтобы этого все же не допустить. — С моей стороны правда не было даже малейшего намека на что-то, поверь. Если хочешь, посмотри переписку до этих фото; если это поможет убедить тебя. Можешь посмотреть все, что тебя интересует в моем телефоне, чтобы успокоиться, — он с готовностью протянул устройство, но Феликс не взял, продолжая, однако, смотреть в бездну чужих глаз. — Я даже не смотрел в ее сторону или в сторону кого-нибудь еще. У меня есть ты, и мне больше никто не нужен. Веришь?       — Но что если ты все же выбрал ее, с ней ведь проще, чем со мной, — намекает на их ситуацию. Они ведь все еще были преступником и полицейским.       — Лучик, ты — мой выбор. Сомневаешься в нем? — серьезно спросил Хенджин.       — Н-нет... — голос немного дрожал. Что-то внутри сломалось с громким хрустом. Как тяжело ему далось это слово, одно простое «нет», потому что он сомневался. Но, как оказалось, не в Хенджине, а в себе самом. Не верил, что он действительно был достоин такого человека, как Хван Хенджин, не верил, что этот человек и правда выбрал его. Разве его несбыточная мечта могла быть правдой?..       — Иди сюда, — Хенджин обнял его, притянув к себе. Ли не сопротивлялся. — Я поговорю с ней в понедельник; надеюсь, что она поймет и больше такого не повторится. Хорошо? — парень тихо угукнул. — А тебя я хочу попросить... Не сомневайся во мне, пожалуйста, — он сказал это так искренне и проникновенно, что Феликсу хотелось разрыдаться на чужом плече. Впрочем, в этом он себе не отказал.       — Прости... — всхлип.       — Все нормально, не переживай, — успокаивал его Хван.       — Не нормально, детектив. Не нормально… Я… прости, я… боюсь, — он шмыгнул носом, — боюсь тебя потерять… Очень сильно… Мне так жаль, что… я засомневался в тебе…       — Лучик, все хорошо. Бывает, у всех такое бывает, — отвечал Хенджин, поглаживая чужую щеку, бывшую мокрой от слез. Так хотелось, чтобы его мальчик не плакал… — Увидев такое, я бы тоже, наверное, стал сомневаться. Поэтому я понимаю тебя и твои чувства. Но, Феликс, запомни, что никто мне, кроме тебя, не нужен. Вообще никто. И никогда не забывай. Я не говорил тебе этого раньше, знаю, но вот сейчас говорю. Веришь мне?       — В-верю, детектив, — он действительно поверил. Потому что невозможно было не поверить, да и бездна чужих глаз тоже, будто шептала, что это все правда. — Еще раз прости…       — Прощаю, все нормально.       Феликсу потребовалось некоторое время, чтобы проплакаться и наконец успокоиться, и Хенджин терпеливо ждал, обнимая и прижимая к себе, шепча на ушко слова поддержки. Ли бесконечно ценил этот момент; сейчас он действительно понял, что Хвану он правда был нужен. В противном случае, детектив не стал бы с ним тут сидеть и вытирать ему сопли (буквально), и говорить, какой он хороший и прочие приятные вещи.       Все-таки детектив у него самый лучший…       Когда же Феликс успокоился, они вместе выбрали много вкусной еды, которую уже очень скоро уплетали за обе щеки. Совместный ужин поднял парню настроение, ведь он имел возможность наслаждаться действительно восхитительной едой с возлюбленным, и это было просто прекрасно. А еще прекраснее было то, как они пытались покормить друг друга, как во всяких романтических фильмах или глупых дорамах, но ничего не получилось, и это лишь заставило обоих рассмеяться и продолжить трапезу без этих заскоков якобы «нормальных» парочек. Они ненормальные, и так даже лучше. Примерно в тысячу раз.       Было решено глянуть какой-нибудь современный ужастик просто, чтобы оценить, как сейчас пугали людей, но уже как половину фильма Феликс смотрел на Хенджина. Посматривал украдкой, будто боялся, что его застанут врасплох. С детективом рядом всегда было необъяснимо хорошо и спокойно, он был островком безмятежности для Феликса. Каждая их встреча — безумие, но оттого они более ценны. Хенджин все время, что они знакомы, всегда был таким хорошим и понимающим, так чувствительным к чужим эмоциям и трепетным — словом, идеальным. Почему они не могли встретиться в других обстоятельствах? Почему Феликс посчитал, что убийство — отличный способ привлечь внимание? (Не стоит акцентировать внимание на том, что этот способ все-таки сработал). Почему был так неуверен в себе? Ведь не убей он тогда, не начни он этот порочный цикл из убийств, возможно, сейчас им обоим не пришлось бы скрываться, боясь быть пойманными. Кстати, об этом… Ведь эта игра, это оттягивание неизбежного должно когда-то закончиться; когда-нибудь Хенджин должен обязательно поймать Феликса и посадить в тюрьму, забыть убийцу, как наваждение, и жить дальше. Ли был уверен, что так и должно будет произойти, ведь у их истории изначально не могло быть счастливого финала. Они изначально были обречены.       В любом случае, конкретно сейчас думать о таком хотелось меньше всего, потому что до этого у него была небольшая истерика, да и Хенджин вряд ли собирался арестовывать его прямо сейчас. Будем честны, Хван вряд ли в принципе собирался арестовывать Феликса. Ли же наконец откинул ненужные и отягощающие размышления и прижался ближе к детективу, ища тепла в родных объятиях. Хотелось забыться и раствориться в них, чтобы завтра никогда не наступало, ведь неизвестно, что оно принесет с собой.       Феликс совсем не заметил, как уснул, будучи утомленным событиями сегодняшнего дня, зато это заметил Хенджин, услышав тихое посапывание под боком. Очевидно, фильм был очень страшным. А поскольку он закончился, Хван решил, что им обоим пора спать. Он аккуратно взял Ли на руки и отнес на кровать, а после вернулся к телевизору и выключил его, только после этого забравшись в постель. Даже во сне Феликс почувствовал тяжесть чужого тела рядом и машинально прижался к теплу, расслабляясь. А детектив же засмотрелся на прекрасные черты. С Феликсом рядом было хорошо, все проблемы уходили на второй или даже на третий план, усталость тоже сходила на «нет». Феликса хотелось удивлять и радовать, хотелось, как можно чаще, видеть его прекрасную улыбку. Хотелось быть рядом с ним всегда. Но это «всегда», стоило ему только появиться в Хенджиновых мыслях, тут же рассыпалось о скалы реальности, где у этой истории не могло быть хорошего конца. Когда-то им придется вспомнить свои изначальные роли и завершить этот спектакль. Когда-то, но хотя бы не сейчас. Не хотелось думать о таком, не в тот момент, когда Феликс был рядом. Быть может, одинокими ночами и можно было предаваться этим нелестным мыслям, но вот сейчас… Хотелось взять все от того времени, которое им еще отведено, хотелось взять все даже от этого дня.       Прижавшись губами к чужому лбу, Хенджин оставил на нем короткий поцелуй, прежде чем тоже закрыть глаза.

***

      — Кенхи, нам нужно поговорить, — довольно строго сказал Хенджин, стоило ему завидеть девушку. — Пойдем со мной, — не дав ей вымолвить и слова, добавил он.       Девушка, потупив взгляд и опустив голову, молча пошла за ним. Когда они зашли в кабинет Хвана, тот сразу же закрыл дверь, дабы их никто не услышал.       — Я думаю, ты понимаешь, о чем мы сейчас будем говорить, — произнес детектив. — Давай начнем с того, почему ты решила, что отправить мне свои полуэротические фотографии, было хорошей идеей?       — Просто… я… мне… — она не знала, что говорить, а потому бубнила что-то себе под нос. Но Хенджин и не ждал внятного ответа, а потому продолжил:       — Во-первых, я — твой преподаватель, а не одногруппник, чтобы отправлять мне такое. Не потому что я старше или что-то в этом роде, а потому что это банально запрещено. И если об этих фото узнает хоть кто-то и тебе, и мне не поздоровится, понимаешь это? — девушка слабо кивнула головой. — Закончим же тем, что я уже занят, и твоя, с позволения сказать, выходка принесла мне много проблем. Но я готов забыть этот случай и, естественно, удалить фото, если ты пообещаешь мне, что такого больше не повторится.       — Хорошо, господин Хван, я обещаю. Простите… Просто… я не знала, как еще намекнуть вам на свою симпатию. Вы будто не замечали моих знаков, поэтому… я сделала это. Простите, — она шмыгнула носом пару раз. — Я… я даже не подумала, что… что у вас кто-то есть, да и о запрете тоже. Мне правда очень жаль.       — Все в порядке, — слова Кенхи даже немного разжалобили Хенджина, и он смягчился. — В следующий раз стоит сначала поговорить и все выяснить, прежде чем совершать подобные поступки.       — Я… я поняла… — детективу искренне хотелось надеяться, что это так.       Уже вечером, будучи дома, Хенджин написал Феликсу, что поговорил со своей подопечной, и та пообещала, что больше такого не будет. Ли же поблагодарил Хвана, что тот действительно провел беседу на этот счет.

***

      Удовлетворенно улыбнувшись, он отложил телефон и вернулся к игре, в которую они с Минхо рубились уже добрых два часа. Небольшая невнимательность из-за полученных сообщений стоила Феликсу потенциального выигрыша; на экране высветилась огромная надпись с сообщением о проигрыше. Парень слегка раздраженно выдохнул, но тут же настроился на другой лад, решив задать другу интересующий вопрос:       — Минхо.       — М?       — А ты любил когда-нибудь?       — Ну… да. С чего вдруг спрашиваешь? Из-за «кое-кого»? — улыбаясь, спросил Ли-старший.       — Из-за него, — немного смущенно буркнул Феликс. — Так что, расскажешь?       — Ага, — Минхо, в момент став великим рассказчиком начал говорить, будто легенду какую-то рассказывал. — В общем, его зовут Хенджин, — на этих словах у Феликса все похолодело внутри. Это не могло быть правдой… — Мы встречались еще во время учебы в университете; очень давно. Мне правда кажется, что я любил его. Иначе почему после расставания было так больно? — он будто разговаривал сам с собой, а не с другом. — Мы случайно столкнулись в библиотеке еще на первом курсе, представляешь, как банально? Словно сюжет дорамы какой-нибудь, ей-Богу. И с того момента стали общаться, а потом… Я понял, что испытываю к нему далеко не дружеские чувства, и решил признаться. Не представляешь, как я был рад, узнав, что это взаимно, — Феликс продолжал слушать с восторгом и холодом внутри одновременно. Столько мыслей крутилось в голове уже сейчас и сколько будет сразу после ухода старшего, даже представить было страшно, но в данный момент парень отчаянно заставлял себя слушать друга. — Мы начали встречаться в конце первого курса, и несколько лет, до самого выпуска, у нас все было просто замечательно. Как в сказке, не могу сказать по-другому. Знаешь, сначала мы были просто без ума друг от друга, — влюбленность, все дела, но потом, когда прошло время, и чувства стали более крепкими, все стало еще лучше. В нем я будто обрел свой дом, рядом с ним было так хорошо и спокойно, и это невероятное чувство, Ликс. Это так хорошо, когда ты знаешь, что тебе есть к кому прийти и поговорить. Или помолчать. Что есть кто-то, кто будет готов разделить с тобой любое твое безумство или просто поход в магазин в три часа ночи, — Минхо вдруг посмотрел на Феликса. — Поэтому я правда радуюсь, что тебе с твоим «кое-кем» хорошо настолько, что стоит тебе заговорить о нем, ты буквально светишься. Ты напоминаешь мне меня когда-то… — он немного погрустнел, и Феликс не знал, стоило ли продолжать разговор, но он все же решился спросить:       — А почему… вы расстались? Судя по твоему рассказу, все было более, чем прекрасно.       — Быт, — односложно ответил старший. — Сразу после универа мы решили, что хотим переехать сюда, в Сеул, и как только все получилось, мы съехались. Но очень скоро стало понятно, что мы просто не можем уживаться вместе. Он тогда только начал работать в полиции, — да неужели… Совпадений становилось все больше, — а я пошел в магистратуру; он приходил жутко уставшим и хотел просто поваляться со мной перед сном, а мне нужно было много чего учить. Я жуткий чистоплюй — ты это знаешь, — а он не видел ничего такого в небольшом бардаке, который мог быть и день, и два. Мы стали мало времени проводить именно как пара, но много как просто сожители, причем раздражающие друг друга. Когда мы приняли решение расстаться, мы все еще любили — я уж точно — друг друга, но мы не смогли справиться с таким важным аспектом, как совместная жизнь, поэтому так и случилось, — Минхо совсем поник, и младший Ли не смог оставить его без теплых объятий, против чего тот не возражал.       — А сейчас вы… общаетесь или нет?       — С момента расставания мы ни разу не общались, но договорились, что если кому-то из нас нужна будет помощь, то мы непременно дадим друг другу об этом знать. Насколько мне известно, сейчас он работает в полиции на высокой должности и ловит этого жуткого серийника. Убийцу убийц.       — Да, я понял, — нервно ответил Феликс. Он и без того знал, кого там ловил детектив.       А еще теперь он знал, что, кажется, они с Минхо любили одного человека, но в разное время. И это, над чем он будет думать все последующие дни; и над своей нескончаемой ложью тоже. Может, стоит все это уже прекратить?