Алкоголь и мандарины.

      Около журнального столика валялись стеклянные бутылки из-под алкоголя, которые мужчина не удосужился выкинуть за последние несколько дней. Казалось, что его квартира уже превратилась в свалку, а её хозяин — в бомжа-алкоголика. В целом, так оно и было. В и без того маленьком помещении стало ещё теснее из-за беспорядка. Как так вышло?              Адамс любезно выделил своим служащим неделю отпуска в честь Рождества. Все этому обрадовались, но не Джон. Он вообще хотел остаться на базе, ведь дома ему нечего делать, следовательно, и заглушить плохие мысли нечем. Но ведь можно было бы как раньше найти кого-нибудь в клубе на одну ночь, разве нет? Да если бы это ещё помогало. Раньше-то пользы особо не было, а сейчас он попросту не мог. В его сердце наглухо засел другой человек. Он даже толком не понимал что, почему и как. Он не знал, точно ли это любовь или же просто зависимость и чувство привязанности.              И вот он здесь. Сидит в вечер перед Рождеством в завалах бутылок, на диване, что уже провонял дешёвым алкоголем и дымом от сигарет, которые Джон, как всегда, просто поджигал и смотрел на то, как они тлеют, оставляя лишь пепел и нетронутый огнём фильтр. Он странный, но это его хотя бы успокаивало, ну или же он отчаянно верил в это. Однако картина и вправду жалкая. Если бы ему несколько лет назад сказали, что он будет таким, он бы не поверил в это, а если бы и поверил, то предпочёл бы пулю в голову.              На самом деле иногда он подумывает об этом, но его каждый раз что-то останавливает. То Лео в самый последний момент появляется, зазывая его на новую миссию, то Адамс отвлекает своими звонками и вопросами по поводу его самочувствия. И конечно же Мэтью, который вечно крутится где-то рядом, не давая даже думать о плохом. Но всё же не это главная причина, по которой он всё ещё жив. Они, конечно, тоже удерживают его здесь, но самым весомым поводом являются его умершие товарищи, которые до сих пор приходят к нему в кошмарах. Люди, чью смерть он видит почти каждый раз, когда пытается уснуть. Джон убил их. Смотря на свои руки, ему мерещится их кровь. Он верит в то, что единственный виноват в этом, и считает, что должен мучиться из-за этого, потому что это справедливо, ведь они страдали, истекая кровью на поле боя. Поэтому ему казалось, что смерть была бы для него слишком лёгкой участью.              Однако прямо сейчас он не был способен думать о чём-либо. Его мысли затуманила пьянящая дымка. Джон не имел ни малейшего понятия о том, как ему после этого запоя длиной в неделю убираться в доме, приводить себя в порядок и возвращаться на базу.              На экране телевизора была какая-то неизвестная ему женщина в длинном красном платье. Она пела что-то, но Джон слышал лишь приглушённые звуки мелодии, будто уши заложило. Он дотянулся до пульта и переключил канал. Теперь по телевизору показывали какой-то фильм. Его он тоже не знал.        — Пора завязывать с выпивкой, – прохрипел мужчина, сделав очередной глоток пива. Сколько бутылок было выпито за этот день? Он уже сбился со счёта.              Джон перевёл взгляд на экран телефона, чтобы увидеть время, но перед глазами всё плыло. Он не мог понять, то ли на часах было 16:18, то ли 18:43, или же вообще 19:26. Но за окном уже стемнело, а это означало лишь то, что время перевалило за шесть часов вечера. Он просрал ещё один день отпуска.              От противного и громкого звонка в дверь мужчина чуть ли не выронил бутылку. Он уже забыл, как звучал его дверной звонок, потому что гостей у него уже как несколько лет не было, а если и были, то он приводил их сам.              Джон кое-как поднялся с дивана и, шатаясь из стороны в сторону, побрёл к двери. Запнувшись пару раз на пути, он схватил ключи с тумбы, что стояла в прихожей. Спустя несколько неудачных попыток вставить ключ в замочную скважину мужчина всё же задумался над тем, кто же там за дверью. Казалось бы, можно посмотреть в глазок, но под воздействием алкоголя его мозг работал медленнее, поэтому он начал вспоминать тех, кому мог бы пригодиться. Вряд ли это кто-то из соседей — Джон с ними не в самых хороших отношениях. Но тогда кто может стоять у него на пороге в такое время? Не придумав ничего лучше, чем задать вопрос недовольным тоном, он прокашлялся.        — Кого там принесло? Санта, ты ли это? – Наконец-то ему удалось засунуть ключ в замок. Он провернул его и распахнул дверь, резко дёрнув рукой, не рассчитав силу, из-за чего сам чуть ли не улетел вслед за ней.              Затуманенным взглядом он осмотрел того, кто стоял на пороге. Это вызывало у него смешанные чувства. Ему хотелось то ли обрадоваться, то ли врезать по лицу незванному гостю, то ли вообще прыгнуть в объятия, повиснув на его шее. Возможно, он хотел всё и сразу.              Но если лицо Джона выражало больше удивление, то у гостя были совершенно другие эмоции. Можно сказать, он был зол или разочарован.        — Лицо попроще, – Бэйкер опёрся плечом о дверной косяк и скрестил руки на груди.        — Я догадывался, что именно так ты и собирался провести Рождество, – хмуря брови, пробормотал парень.        — Имеешь что-то против?        — Конечно! Джон, ты окончательно решил угробить себя?! – Толкнув мужчину в квартиру, Мэтью закрыл за собой дверь, пока пытался разуться.        — Я вообще-то не приглашал тебя. – Бэйкер вернулся обратно на диван, по пути к которому пришлось снова смотреть под ноги, чтобы не наступить на очередную бутылку пива или чего покрепче.        — Естественно, ведь ты собирался тухнуть весь отпуск в квартире, захламляя всё вокруг. Я должен был приехать раньше. – Андерсон тяжело вздохнул, когда увидел на столе упаковки от бич-пакетов и снеков. Он смахнул их на пол, после чего положил на стол сумку с продуктами, которые купил по пути к старшему. На пути к холодильнику парень споткнулся о бутылки, которые с грохотом покатились по полу.        — Слушай, рыжий, если ты продолжишь шуметь, я выставлю тебя за дверь.              Мэтью скривился в лице, окинув взглядом фигуру, что сидела на диване. Ему было неприятно, ведь Джону как будто совершенно наплевать на то, что он приехал к нему в гости. А ещё неприятнее было от того, что Мэтью потратился на билет к нему, купил продукты, так ещё и нарушил традицию – праздновать Рождество в кругу семьи. И всё это ради того, кто так безобразно проводил свободное от работы время.        — Я понимаю, что ты и раньше промышлял таким образом жизни, но тебе не кажется, что пора бы его изменить?        — Слушай, а тебе не кажется, что это не твоё дело? Откуда ты вообще узнал мой адрес? Тебе Адамс сказал? – Развернувшись, Джон недовольно вскинул бровь и строго посмотрел прямо на сержанта.        — Не кажется. Это неважно, – пробормотал Андерсон, ища глазами упаковку мусорных пакетов.        — Нет, это важно. Мне нужно знать, кому потом предъявить за такой «сюрприз». — Прекрати! – Вскрикнул Мэтью, ударив кулаками по столу. — Это ты прекрати, разорался тут. И без тебя голова болит, – прошипел Джон, растирая ладонями лицо. — Я ради тебя уехал с праздника, который всегда провожу в кругу семьи, а ты… Забудь. – Он запустил руку в сумку с продуктами и достал оттуда пакет мандаринов. Взяв один, Андерсон молча очистил его и запихнул себе несколько долек в рот, после чего принялся поднимать с пола бутылки и прочий мусор.       Джон наблюдал за Мэтью, не говоря ни слова. И вправду: что это на него нашло? На базе он так агрессивно не реагирует даже на Лео, который порядком подбешивает его, а тут Мэтью. Бэйкер так и не понял до конца, что же он чувствует к нему. Но сейчас это не так важно, как то, что тот уже успел нахамить и расстроить. Джон конечно же знал, что о нём просто беспокоятся, но то ли алкоголь так подействовал, то ли ещё что-то, раз вышло всё таким образом.              Но пока мужчина раздумывал над этим, Мэтью успел полностью убраться на столе, найти таблетки от головной боли, так ещё и набрать стакан воды, чтобы вручить его Бэйкеру. Поставив воду на стол перед диваном, Андерсон вновь удалился в сторону кухни, держа в руках очищенный мандарин. Джон бегло посмотрел в окно, после чего перевёл взгляд обратно на рыжеволосого парня. Как ему не противно находиться здесь? Неужели Джонатан стоил того, чтобы провести рождественскую ночь, убираясь в квартире своего лейтенанта? Скорее нет, чем да, так почему Мэтью всё ещё здесь? Можно было бы спросить у него напрямую, но от одной мысли об этом Джону становилось некомфортно и неловко, потому что Андерсон мог просто сойти с темы или же попытаться вежливо отказать в ответе на такой вопрос.        — Извини, – пробубнил себе под нос мужчина и запил таблетку водой.              Мэтью лишь слегка улыбнулся, продолжая молча собирать пустые бутылки с пола в чёрный мусорный мешок. Сначала он считал их, но где-то на двадцатой сбился, поэтому бросил это дело. Однако его всё равно удивляло то, как в старшем могло столько поместиться, и как он всё ещё не с кашей вместо печени, да и мозгов тоже, потому что от такого количества нормальный человек уже бы отупел. Наверное, это из-за того, что Джон — знатный алкоголик. Ну ладно, алкоголик громко сказано, хотя… он выпил более 20 бутылок за несколько дней. Но дело не в этом, а в том, что если Бэйкер и пил, то конкретно, однако необходимости в этом не было. Его не мучила жажда, скорее просто скука, из-за которой он и налегал на спиртное. Но и это не оправдывает его беспечности.        — Ты мог позвонить мне, чтобы не скучать здесь. Я бы придумал что угодно, лишь бы ты не губил своё здоровье.              Мэтью уселся на диван возле Джона. Он продолжал есть мандарины, что сам же и принёс. Встретившись с недовольным взглядом лейтенанта, парень несколько раз непонимающе похлопал глазами и изогнул бровь, а потом протянул ладонь с фруктом мужчине, как бы предлагая угощение. Но тот лишь скривил лицо в недовольной гримасе и проворчал себе что-то под нос. Андерсона озадачила эта реакция. Он снова сказал что-то не то? Да вроде нет. В чём тогда дело?        — Что-то не так? – Он аккуратно провёл ладонью по плечу мужчины.        — Ненавижу цитрусовые.        — Аллергия?        — Нет, у них вкус противный, а от большого количества губы щиплет потом.        — Ну ничего, я не только их купил. Кстати о продуктах, надо бы приготовить поесть и накрыть на стол, Рождество ведь уже совсем скоро, – улыбнулся Андерсон и встал с дивана, запихнув в рот оставшиеся дольки мандарина.        — Эй, Мэтью, – едва слышно и неуверенно, будто думая, стоит ли вообще начинать этот разговор, произнёс Джон. – Ты не жалеешь, что приехал?        — Наверное, – стоя спиной к Бэйкеру, начал сержант. Он улыбался, но со спины этого конечно же не было видно.              Джонатан зажмурился и сжал руки в кулаки. Как знал, что не стоило начинать это, ведь ответ был очевиден. Кому бы вообще понравилось проводить праздник наедине с человеком, который одним своим видом вызывает жалость, так ещё и в грязном доме, убираясь за ним. И Мэтью нельзя было осуждать, ведь попросту не за что, потому что Джон понимал это.        — Но если честно, то я удивлён, что ты не выгнал меня сразу же. Вот если бы выгнал, то я бы пожалел о том, что даже подумал приехать к тебе. Хотя… может быть, какая-то часть меня была уверена в том, что ты впустишь, поэтому и купил еды для застолья. Даже твой любимый виски «Johnnie Walker Black Label». Дорого обошёлся, собака, – тихо рассмеялся Андерсон. — Не стоило так тратиться. Мог бы позвонить мне, я бы скинул денег. – Джон встал с дивана и направился в сторону Мэтью. Он будто ожил, и в глазах появился едва заметный огонёк.        — Тогда мой, как ты сказал, «сюрприз» был бы испорчен.        — Я уже извинялся за «сюрприз», ну что ты начинаешь? – Слегка ударив парня кулаком в плечо, хмыкнул Бэйкер.        — Это было сказано слишком тихо, я не услышал, – губы парня растянулись в широкой улыбке.        — Да по лицу видно, что ты слышал всё!        — Вам кажется, сэр, – громко смеясь, Мэтью поспешил на кухню, чтобы Джон перестал его донимать, а если бы и продолжил, то проследовал бы за ним, а там его можно запрячь помогать с готовкой.        — Плохой ты солдат, раз своему старшему нагло врёшь в лицо, ай-яй-яй, – выставив указательный палец, начал было Джонатан свои шуточные поучения, но ему вручили нож и овощи в обе руки.        — Нарежь кукурузу и баклажаны колечками, а картошку и перец дольками. Грибы можно цельными оставить и тоже запечь, – скомандовал Андерсон, уже разрезая яблоки тонкими дольками.        — Запечённые овощи на Рождество? – Вскинув бровь, поинтересовался Бэйкер.        — Бабушка всегда запекает овощи на Рождество. У нас ведь большая семья, нужно, чтобы каждый наелся, а запечённые овощи достаточно сытное блюдо. Да и мне хотелось угостить тебя тем, что обычно готовят в моей семье.              Джону было одновременно больно и приятно слушать Мэтью, когда тот говорил про своих родственников. Больно от того, что у него такого не было, а приятно потому, что Андерсон говорил о своей родне всегда с улыбкой на лице и огоньком в глазах. Вот она – счастливая семья. Его удивляло то, какими же бывают люди, что могут поддерживать тёплые отношения друг с другом. Если бы он увиделся с матерью Мэтью, то обязательно поблагодарил бы её за то, какого сына она воспитала. Хотя, скорее всего, его воспитывала не только мать, а вся семья. Хорошие люди.              Бэйкер на секунду задумался, но стоило сержанту похлопать его по плечу, как он тут же опомнился и принялся нарезать овощи. Периодически он поглядывал на гостя, а точнее на то, как тот размешивал тесто для пирога. Его тонкие и длинные пальцы буквально гипнотизировали. Джон даже порезался, пока в очередной раз украдкой поглядывал на юношу. Он вздрогнул и зашипел от неожиданности, тут же отложив от себя нож и овощи.        — Порезался? – Мэтью сразу же подорвался с места к старшему, потому что тот отвернулся от него. — Слегка, – хмыкнул Джон, сдавив пальцами кожу около пореза. Кровь маленькими линиями растеклась по рельефным отпечаткам пальцев. — Мне больно смотреть на шрамы на твоих кистях, да и в принципе на тебе, – с серьёзным лицом произнёс парень, обхватив тонкими пальцами запястье лейтенанта. — Ничего не поделать, работа такая. Не думаю, что от такого лёгкого пореза останется даже самый маленький шрам, поэтому не стоит переживать лишний раз. Продолжай готовить, я скоро вернусь.              Мужчина прошёл в сторону своей комнаты, шаркая тапочками. Когда на нём успели оказаться тапочки? Он их никогда не носил и хранил исключительно для гостей. Теория заговора. Кстати о гостях, стоило бы предложить их Мэтью.              Кое-как замотав место пореза пластырем, — потому что эта конструкция потом всё равно слетит с пальца, — Джон посмотрел на часы. 22:38. Рождество совсем скоро, а они всё ещё ничего не приготовили. Он вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь, ему не хотелось, чтобы сержант даже краем глаза увидел беспорядок, который он устроил не только в гостиной. Просто была вероятность того, что юноша принялся бы и здесь за уборку, а это уже слишком некрасиво, ведь он гость, а не домработница.              Бэйкер был тихим, поэтому Мэтью не заметил, как тот встал неподалеку от стола. Парень уплетал очередной мандарин за обе щеки. Он взял в руки нож, которым Джон порезался, и принялся дорезать овощи.        — Я мог бы и сам.        — Прости, я тебя не заметил, – юноша охнул от неожиданности, но даже не вздрогнул, контролируя свои руки, — не хотелось повторить участь старшего. – В любом случае я уже почти закончил. Как палец?        — Пустяки. – Джон вытянул палец, слегка потряхивая рукой.        — А головная боль прошла? – Мэтью продолжал невозмутимо нарезать овощи и параллельно расспрашивал товарища.        — Почти, но иногда отдаёт прямо в висок, будто мне кто-то врезал.        — Ага, алкоголь в голову например, – хмыкнул Андерсон, сложив всё на противень, предварительно смазав его и овощи маслом.        — Очень смешно. Кстати об алкоголе. Ты говорил, что купил мой любимый виски.        — Было дело, но я всё же покупал его с расчётом на то, что ты не пил. Но увы, ты расстроил меня, поэтому забудь о той бутылке.        — Ну эй… Мэтью, ты же знаешь, какие воспоминания связаны именно с этой маркой?        — Знаю. Но я не хочу, чтобы тебе стало ещё хуже. Нормальный человек уже был бы отправлен в больницу, выпив столько, сколько ты выпил за несколько дней, понимаешь? Я прошу тебя забыть о ней исключительно из хороших побуждений.        — Ну, Мэтью… – Уже чуть ли не скуля, Джон посмотрел прямо в карие глаза в попытках вымолить себе хотя бы стаканчик, а может, и чуть больше, если бы Андерсон сжалился над лейтенантом-алкоголиком.        — Крайне жалкая попытка, сэр, где же ваша честь? Или она пропадает, когда дело касается спиртного? – Уныло хмыкнул юноша.        — А это уже похоже на оскорбление, – надув губы, Бэйкер скрестил руки на груди.        — Говоришь так, будто в моих словах нет правды.        — Ладно-ладно, без виски, значит, без виски.        — Быстро ты согласился на мои условия. Это из-за того, что ты пьян? – Усмехнулся сержант, приблизившись к мужчине.        — Всё возможно, – пожав плечами, Джон снова уставился на Мэтью. Они простояли так около минуты, после чего парень похлопал его по плечу.        — Если болит голова, то советую выпить стакан воды и попробовать вздремнуть.        — Но как же Рождество?        — Я разбужу тебя за двадцать минут до полуночи. – Губы Андерсона расплылись в широкой улыбке, которая согревала где-то в районе груди, а может, даже и дальше. Тепло расходилось по всему телу.       

***

             Единственное, за что Джон любил алкоголь, – крепкий сон. В таком состоянии он мог спокойно закрывать глаза, не боясь увидеть в темноте своих мёртвых товарищей, в смерти которых он винил только себя. Кто-то скажет, что он бежал, как трус, от своих проблем, заливаясь спиртным, и в чём-то окажется прав. Но что поделать, если это один из немногих способов проспать хотя бы несколько часов без кошмаров?        — Д…н…       Мужчина лишь жмурится и воротит головой.        — Дж…н              Что-то тёплое и мягкое едва касается щеки, задевая отросшую щетину. Щекотно. Он по-прежнему продолжает жмуриться, но к этому добавляется недовольное мычание.        — Джон, вставай, – приглушённо доносится где-то неподалёку.              Теперь на его щеках лежат две горячие ладони. С его лба стекают холодные капли то ли воды, то ли пота. Мужчина открывает глаза и осматривается по сторонам затуманенным взглядом. Привычный ему стол возле руки, что свисала с дивана, уже надоевшие белые стены, спинка дивана, а вдали дверь, ведущая в его спальню. Но было здесь то, что выбивалось из всей привычной ему картины, точнее кто-то. Его рыжеволосый сержант Мэтью Андерсон, что постоянно старался быть рядом, когда Джон передвигался по базе, теперь в его доме. Был ли на свете ещё кто-то, кому Бэйкер был так же нужен, как своему товарищу? Да, его бывший отряд, но тех людей больше нет в живых. Получается, что Мэтью — последний и единственный, кто готов возиться с ним.        — Ты напугал меня. Если что, я облил тебя прохладной водой. В один момент ты начал мычать что-то. Ну, я не предал этому значения, но потом ты свернулся калачиком, закрывая лицо. Тогда я подошёл, чтобы проверить, всё ли с тобой нормально, а ты весь горишь. Ну вот я и решил охладить тебя, заодно в чувства привести.              Мэтью нежно смахнул пальцами несколько капель со лба старшего, на что тот лишь промычал и снова скорчился от головной боли. Юноша тут же подхватил мужчину за плечи и подложил подушку ему под голову.        — У тебя такая реакция на алкоголь или снова снились кошмары?        — Не знаю, наверное, первое, хотя такого никогда не было, – невнятно пробурчал Бэйкер, растирая лицо руками.        — А ты ещё и виски у меня выпрашивал. Хорошо, что я не повёлся. Сможешь поесть? Всё как раз уже готово.        — Да я правда в порядке. Но ты же понимаешь, что для приличия всё равно нужно хотя бы стаканчик выпить? – Хмыкнул Джон и слегка улыбнулся.        — Ну… Ладно, только если стаканчик и только если для приличия.        — Спасибо. – Мужчина широко улыбнулся. Казалось, будто не ему было плохо несколькими минутами ранее.              Мэтью без особого энтузиазма встал с дивана и принёс несколько больших стеклянных блюд, о существовании которых в своём доме мужчина даже не догадывался. От запечённых овощей исходил лёгкий пар, поэтому Джон аккуратно схватил дольку картошки, сразу же засунув её в рот. Запечённые овощи, казалось бы, одно из самых простых блюд, но как же это вкусно.        — Твоя бабушка знает толк в готовке. А ещё эти приправы к картошке, у меня таких нет, откуда они?        — Мама с бабушкой выращивают травы в саду. Они добавляют их не только к запечённой картошке, но и в салаты, – с гордостью произнёс юноша, тоже принимаясь за еду.        — Передай им как-нибудь, что они очень вкусно готовят.       

***

             Овощи были наполовину съедены, от пирога осталось всего несколько кусочков, а Мэтью о чём-то увлечённо говорил, пока Джон слушал и поглядывал на заветную бутылку «Johnnie Walker Black Label». Кажется, он рассказывал какую-то историю из детства о том, как дедушка взял его на рыбалку, где они поймали большущую рыбу размером чуть ли не с самого восьмилетнего Мэтью.        — По итогу мы её отпустили, – Андерсон обернулся на старшего, который будто бы заснул с открытыми глазами. – Ты слушаешь?        — А? Да-да. – Это прозвучало слегка потерянно.        — Господи, нужно объявить тебе сухой закон во всех магазинах этой страны. – Юноша встал с дивана, схватил бутылку виски и стакан, после чего налил спиртное и передал Джону. – Подожди, сейчас лёд принесу.        — Откуда? У меня формочек для льда в помине не было.        — Знаю. Я купил, пока ты спал. Теперь они лежат у тебя в холодильнике, на будущее.        — Может, себе заберёшь, а то неловко, что ты в итоге сегодня за всё заплатил.        — Мне они не нужны, у нас такие уже есть. – Пожав печами, парень хлопнул дверцей холодильника и вернулся к дивану. Он вытряхнул несколько кубиков льда в стакан с виски и в свой бокал с морсом. Формочка осталась пустой.        — Тогда… спасибо за заботу? – Неуверенно произнёс Джон.        — Всегда пожалуйста. – Губы сержанта расплылись в улыбке, из-за чего на его щеках проступили очаровательные ямочки. Улыбка определённо ему к лицу.              Мэтью вновь скользнул рукой в пакет с мандаринами и вытянул оттуда один. Он быстро очистил его от кожуры и принялся отколупывать от долек оставшиеся прожилки, но те никак не хотели сходить. Джон внимательно наблюдал за этим. Андерсон выглядел таким же сосредоточенным, как и на миссиях, пока смотрел в прицел винтовки. Из-за такого серьёзного вида товарища мужчина тихо рассмеялся.        — Не смешно вообще-то. Я их терпеть не могу.        — Дай сюда. – Бэйкер выхватил мандарин у парня из рук. Легкими движениями руки он очистил фрукт от прожилок, после чего вручил его юноше.        — Кхм, спасибо. – Мэтью отломил одну дольку и съел её, отложив оставшиеся, после чего схватил бокал и повернулся к Джону. – Ну что, с Рождеством, лейтенант Бэйкер. – Снова эта тёплая и искренняя улыбка.        — С Рождеством, сержант.              Звонкий удар стекла о стекло. Обжигающий горло виски. Казалось, что уже никакой алкоголь не способен вызвать жжение в глотке, ведь Джон столько всего перепробовал, что, кажется, его ничто не должно брать, однако «Johnnie Walker Black Label» всегда приятно согревал, но не только горло, а ещё и сердце воспоминаниями о прошлом. Мужчина поджал губы и зажмурился.        — Слишком крепко? Может, закусишь чем-нибудь? – Дожёвывая мандарин, поинтересовался Андерсон.              Стоило Джону открыть глаза, как он встретился с обеспокоенным лицом Мэтью. Возможно, виски и вправду был крепким, а может, и воспоминания слишком горькими. Но одно он знал точно. Иногда ему в голову приходили слишком глупые идеи, после выполнения которых он всегда жалел о том, что вообще подумал о подобном. И этот раз не был исключением. Джон уверен, что через пару секунд сделает одно из самых глупых решений, которые ему когда-либо приходили в голову, но кто не рискует, тот не пьёт. А Бэйкер — человек пьющий, поэтому очевидно, что он рискнёт.              Мужчина подвинулся ближе к Мэтью и схватил его за ворот толстовки, притягивая к себе. Он накрыл чужие губы своими, услышав в ответ возмущённое мычание. Но его не оттолкнули, лишь аккуратно огладили ладонью по шее. Джон не планировал этого. Он даже старался никогда не думать об этом, боясь, что такие мысли осквернят товарища. Но теперь они оба здесь. И никто из них даже не думает о том, что же будет дальше. Эти двое просто отдались моменту. Кто-то скажет, что это глупо и, наверное, окажется прав. Они и сами должны понимать это, но порой глупые поступки неизбежны.              Джон и заметить не успел, как его уже повалили на диван, не разрывая поцелуя, который плавно перерастал во что-то более серьёзное. Они оба рвано дышали, переплетаясь языками. Казалось, что вкус виски и мандаринов неплохо сочетался. Однако с каждой секундой пылкого поцелуя вкус спиртного и цитрусовых исчезал.              Но в один момент Мэтью всё же поумерил пыл, точнее его вынудили. Джон положил ладони ему на щёки и отодвинул от себя, пытаясь отдышаться. Освещение от лампы на тумбе было слишком слабым, отчего карие глаза казались чёрными, но Бэйкер был уверен, что они направлены только на него. — У тебя губы по вкусу, как мандарины. Терпеть не могу, – пробурчал мужчина, кривясь в лице и вытирая тыльной стороной ладони рот. — Конечно, я ведь перед этим ел мандарин. А мне вполне понравился вкус виски на твоих губах, – хмыкнул юноша, коснувшись носом чужой щеки. — Тогда, может, нальёшь мне ещё? — Даже не мечтай, – Андерсон нежно поцеловал Джона в щёку и улыбнулся.