Хрупкое стекло любви

Душераздирающий крик прорезал ночную тишину. Слёзы непроизвольно покатились по красным от ссадин щекам. — Успокойся! — Вова оттаскивал дёргающегося Марата назад, стянув его руки за спиной. — Это из-за них она умерла! Из-за них спрыгнула! — парень пытался вырваться. Он смотрел на бездыханное тело девушки, лежащее в десятке метров от них. Воспоминания одно за другим болезненными картинками всплывали в глазах, сменяясь так быстро, что Марат не успевал осознать, когда именно это было. Взгляд, объятия, поцелуи, девичий смех, скрипка. Ещё совсем недавно Айгуль была жива и счастлива. Но они довели её, жестоко издеваясь и насмехаясь над ситуацией, в которой виноваты были все, кроме неё самой. Позади раздались голоса. Адидас обернулся. Несколько универсамовских пацанов приближались, ехидно хихикая. — Ну что, Маритик, спрыгнула твоя Айгуль? Не справилась со своей совестью? — Турбо, засунув руки в карманы, остановился чуть левее рыдающего парня. — Это из-за тебя, сволочь ты такая! Ты зачем это сделал? Из-за тебя она умерла! — юноша хотел ударить Валеру, но Вова его удержал. — Успокойся, я ещё раз тебе говорю. — Суворов одернул брата. — Нет, подожди. Давайте разберемся, расставим всё по местам. Маратик, вот скажи, тебе нравилось ходить с вафлёршей? А может ты считаешь нормой, когда с бабы троих снимают? Ахмерову твою весь Дом быта вертел. А сейчас ты сидишь и ноешь, как девка. Помазком хочешь быть? — Заткнись! Она не хотела этого, её изнасиловали. Колик этот. А ты довёл её, затравил. Удар в челюсть. Марат опустил голову и сплюнул кровь на снег. Туркин кинул на него взгляд, в котором читалось отвращение. — С такими фразами скоро чушпаном станешь. Его окликнул Зима. — Пошли отсюда, дай человеку отойти. Пусть с Адидасом побудет, он старший, пусть и разбирается. Турбо посмотрел на Вову. — Ты реально хочешь это так оставить? И даже ничего не скажешь? — Вахит прав, иди. — Но... — Я сказал иди, чё не понятно то? — Адидас строго посмотрел на Валеру, давая ему понять, что дальнейшее развитие событий его никаким образом не касаются. — Я понял.