Хули-цзин в подарок

      — Ну что за идиотские задания? Где я им в зимнем лесу грибы найду? — Я уже почти час блуждал среди сугробов, пытаясь выполнить задание, которое получил в фантах.       Поездка на несколько дней за город в канун Юань-дань для нашей компании стала традицией, сложившейся ещё на последних курсах университета.       Было весело большой компанией заехать куда-нибудь подальше от цивилизации и просто отдохнуть от повседневной рутины.       Снежки, фанты, сауна — вот основные составляющие праздничного духа. Кто первым предложил отпраздновать западный новый год в Хуаншань, уже и не вспомнить, но первая поездка оставила такое количество впечатлений, что через год путешествие повторилось, начиная новую традицию.       — Чжань, ты идиот. Вот не хватало только заблудиться на ночь глядя. Надо было сразу соглашаться на штрафное задание, чего в лес попёрся.       Зимний день заканчивался быстро и неожиданно. Сумерки опустились на деревья как-то внезапно, сразу поглощая последние робкие лучи заходящего солнца.       Дорожка, ведущая к дому, в котором мы остановились, всё никак не хотела находиться, вызывая небольшую нервозность.       — О! Человек! Ты здесь откуда?       От неожиданности я подпрыгнул, услышав за спиной чужой голос.       — Кто здесь? — пытаясь разглядеть в темноте хоть что-то кроме снега, я на всякий случай прижался спиной к сосне.       — Ты здесь. И я здесь. А больше никого.       — Ты кто?       — А ты?       — Что за игры? — невидимый собеседник начинал меня злить.       — У кого?       — Ты! Во что ты играешь? — я почти кричал в пустоту леса.       — Я не играю. Просто иду. Я думал, ты играешь. Хотя непонятно, во что можно играть одному в лесу, — из темноты раздалось характерное шуршание, как будто кто-то почесал голову. — Или ты самоубиться тут решил? Так это плохая идея. Долго и неприятно замерзать под ёлками. Ты лучше туда иди, там обрыв. Быстро и наверняка.       — Куда туда? — Только спросив, я осознал всю нелепость ситуации.       — Тебя проводить?       — Да блин! Не собираюсь я убиваться. Я заблудился просто.       — А чего ты ночью в лесу ищешь?       — Грибы. И когда я пришёл, был ещё день.       — Ты уверен, что тебе нужно ещё грибов? По-моему, тебе уже хватит. И так неслабо накрыло.       — Да блин! Мы в фанты играли. И это задание такое. Не употребляю я ничего.       — Ты уверен? Просто пойти искать зимой грибы сильно сомнительно для человека не употребляющего.       — Уже не уверен. Мало мне грибов, так ещё и разговариваю непонятно с кем.       — Почему это непонятно с кем? Со мной ты разговариваешь.       — Да блин! Ты кто?       В темноте зашуршало, затопало, и передо мной появился белый пушистый зверь с тремя хвостами. Белоснежная шерсть искрилась и переливалась в свете звёзд, а кончики хвостов и ушей были почему-то красными.       — Ты… — нужно держать себя в руках. Взрослый мужик не может позорно грохнуться перед маленькой лисой. Даже если это демоническая лиса-оборотень и вообще галлюцинация. — Ты Хули-цзин?       — Хули что? Сам такой. Чего сразу обзываться?       — То есть ты даже не знаешь, кто такой?       — Вот же! Откуда ты только взялся на мою голову такой непонятливый? Сказал же: я — это я!       — Ну это я понял. Но имя-то у тебя есть?       — Есть, конечно. Но его нельзя говорить кому попало, — существо сделало ко мне несколько шагов и принюхалось. — Конфету дашь?       — Откуда ты знаешь про конфеты? Ты же демоническая лиса-оборотень. Тебя должны интересовать душа, сердце или что-то там ещё, чем вы питаетесь. Конфета тебе зачем?       — Фу! Меня сейчас стошнит! Ты говоришь прямо как моя мама, перед тем как меня выгнала.       — Выгнала? Мама? За что?       — Ну как за что? Как за что? Ну ты сам посмотри, — и лис покрутился вокруг своей оси, тряхнув сразу всеми тремя хвостами. — Из оборотня у меня только умение разговаривать, из демонического — три хвоста и триста лет жизни, а вот вместо супового набора, который ты озвучил, мне бы лучше конфетку шоколадную. Дай, не жадничай, — лис опустил морду и совсем по-человечески шмыгнул.       — Триста лет? Серьёзно? — достав конфету, я даже не успел её развернуть, когда у меня её выхватили.       — Умгум.       — И что, все триста лет ты один? — я протянул руку и осторожно провёл пальцами по бархатистой шёрстке. Лиса было действительно жалко. Как можно жить так долго и не иметь семьи и друзей?       — Давай не будем о моём тёмном прошлом. Ты лучше скажи, откуда пришёл. Я тебя провожу, не зря же ты мне конфету дал.       — Вообще-то я тебя просто так угостил.       — Так тебе назад не надо? Со мной остаться хочешь?       — В лесу? Нет уж, спасибо.       — Тогда пошли. Говори, откуда пришёл, я тут всё знаю.       — Деревня в начале леса, третий дом от начала улицы.       — Ага, ты ещё расскажи, на какой кровати спишь, — фыркнул лис. — До деревни провожу, а дальше уж сам как-нибудь. Только…       — Я понял. Никому не говорить про тебя, да?       — Ой, да ладно, кто тебе поверит? Я вообще-то ещё конфету хотел попросить. Или две.       Я отдал лису последние три конфеты из сегодняшнего запаса, когда он вывел меня к деревне. Развернул и положил на пенёк у дорожки.       — Ну, я пошёл. Спасибо, что проводил!       — Умнмнм, шпашибо за конфеты! Эй, человек, а тебя-то как зовут? — донеслось мне в спину, когда я уже ступил под свет фонарей.       — Чжань. Сяо Чжань. — Я оглянулся в последний раз, чтобы встретиться взглядом с нереально красивым парнем, одетым в белое. Махнув мне на прощание рукой, он как будто растворился в начавшем расползаться тумане.       — Сяо Чжань, Сяо Чжань, просыпайся! Хватит придуриваться. Не хочешь играть, так и скажи, зачем делать вид, что спишь? — Меня кто-то настойчиво тряс за плечо. С трудом вынырнув из объятий Морфея, я пытался осознать, где сон, а где реальность.       «Значит, не было никакого лиса? И парня не было? Значит, всё приснилось?»       Мой взгляд замер на фантике, зажатом в ладони.       «Или было?»       — Чжань, ты знаешь, с твоей стороны совершенное свинство вот так отрубиться в самой середине игры, — бывшая однокурсница смотрела на меня, демонстративно надув губы.       — Прости, Лэюнь, я не нарочно. А где все?       — Пошли фейерверки запускать. А потом собираются спать. В этой деревне есть легенда, что всё, что увидишь во сне ночью в Юань-дань, обязательно настигнет тебя в реальной жизни. А ночь уже наступила. Так что все наши хотят побыстрее встретить своё пророчество.       «Интересно, что бы они сказали, если бы знали, кого я видел во сне?»       Вернувшись в город, мы окунулись в рутину обычной жизни. Иногда созванивались и не уставали подначивать друг друга вопросами о пророчестве Юань-дань.       — Привет! Опять ты? Как ты меня нашёл? — Мы с лисом стояли в небольшом переулке, ответвляющемся от оживлённой улицы, и опять тихо разговаривали.       — А чего тебя искать? Ты один так пахнешь. Конфетами. Этот запах шоколада и марципанов я не перепутаю ни с чем.       — Да так от половины детей нашего города пахнет.       — Неа, не так. Твой запах самый сладкий. И я всегда его отыщу.       — Зачем?       — Не знаю. Инстинкт.       — Слушай, а чего ты врал, что оборачиваться не умеешь? Я же видел, как ты парнем стал, там, в деревне.       — Это было в первый раз. И пока единственный, — лис совсем по-человечески шмыгнул.       — Не грусти, ещё получится. Хочешь конфету?       — Хочу! Две! И уши почеши, — забавный зверь подтолкнул лбом мою ладонь.       Зарываясь пальцами в мех, я ощущал приятные покалывания и перебирал ворсинки ровно до тех пор, пока не ощутил, как кожа коснулась кожи.       С самого красивого лица на меня смотрели удивлённые глаза, а моя ладонь лежала на чужой щеке.       Парень вскочил, отступил и бросился прочь из переулка.       — Стой! Не уходи! Давай поговорим! — Ответом мне была тишина, сменившаяся мерзким трещанием будильника.       «Опять всего лишь сон. А жаль. Парень просто огонь».       — Чжань! Пойдёшь с нами на уличных танцоров смотреть? Все наши соберутся. Говорят, какое-то нереальное шоу будет, — Лэюнь позвонила в середине весны и опять фонтанировала обуревавшими её эмоциями.       Эта девушка всегда была такой: скромная и тихая в обычной жизни, превращалась в бенгальский огонь, стоило ей найти новое увлечение. Сначала это были непризнанные художники, потом самодеятельные театры, потом молодёжные музыкальные группы и певцы, потом робототехника — и теперь, видимо, настал черёд уличных танцоров.       — Спасибо, Лэюнь, но, наверное, в другой раз. Очень устал сегодня, — пришлось сослаться на такую банальную причину, потому что про истинного виновника отказа я не мог ей сказать, да и не только ей. Иначе посещения психиатра мне точно не избежать.       Ну разве может кто-то нормально воспринять рассказ о том, что взрослый мужчина без каких-либо проблем вот уже три месяца каждую ночь засыпает с надеждой на встречу с Хули-цзин?       После Юань-дань лис приходил ко мне всего несколько раз. Но я почему-то очень ждал этих встреч.       — Чего не пошёл с девчонкой? — он стоял в подземном гараже и сверлил меня бусинками глаз.       — Тебя ждал, — честно ответил я.       — Зачем?       — Не знаю.       — Ну и дурак. Ты ей нравишься, и это была хорошая возможность сблизиться.       — Это не первая возможность, да, наверное, и не последняя, но я не хочу.       — Ну и дурак.       — Знаю. Хочешь конфету?       — Не хочу. Просто уши погладь, — за всё время нашего знакомства лис отказался от сладкого первый раз.       Но спрашивать я не стал и послушно протянул руку.       Пара мгновений, и вот уже передо мной тот самый парень. Но сегодня не убегает. Сидит, смотрит, как будто чего-то ждёт.       А я продолжаю водить по тёплой щеке ладонью в поглаживающих движениях.       — Не сиди на полу, — очнувшись, рывком поднял его с бетонного пола парковки. — Давай в кафе сходим. Я тебя горячим шоколадом угощу. Тебе понравится.       Ответом мне был заинтересованный взгляд и протянутая рука, за которую я и повёл его к выходу.       В человеческом виде лис был молчалив и насторожен. Казалось, что он приглядывается, прислушивается, запоминает.       Он изучает окружающий мир, а я изучаю его.       Хочу узнать, что он чувствует, чего хочет, как живёт. Появились ли у него друзья или — как знать? — девушка. Ведь не может такой красивый он быть до сих пор один.       — Ты чего такой тихий?       — А ты хочешь, чтобы я и в этом обличье скакал, как будто мне три хвоста мешают?       — Ну зачем, просто не молчи. Как тебе горячий шоколад? — Это место было моим любимым. Но приходить сюда мне нравилось в холодную погоду, чтобы в уюте небольшого пространства ощутить дух сказки от развешанных по стенам на западный манер красных носков, гирлянд и мишуры. Погреть руки о глиняную кружку и выловить из густой сладкой черноты белые звёзды зефиринок — это ещё одно тайное детское пристрастие такого взрослого меня.       — Вкусно. Но странно. Такое ощущение, что не вовремя.       «Забавно. А мысли у нас с ним довольно похожи. По крайней мере в отношении горячего шоколада».       — Не хочешь погулять? — мне почему-то хотелось показать ему мой город. Именно мой. С местами, которые нравятся мне, с вкусняшками, которые я люблю, с аттракционами, вызывающими бурление в животе и детский восторг. Хотелось, чтобы он знал обо мне больше, если уж в свою жизнь меня не пускает.       — Сегодня не могу. Мне пора, — эти слова опять совпали с гадостным дребезжанием будильника, который так хотелось запустить в стену.       — Сяо Чжань, ты почему нас игнорируешь? Целое лето отказывался от наших вылазок. Давай хоть сегодня с нами? Мы реально подсели на этих уличных танцоров. Если бы ты видел, какие вещи они вытворяют! Эта такая пластика, такой драйв!       — Лэюнь, прости. Не могу.       «И не хочу».       Странная тоска, поселившаяся в последние месяцы в душе, покрывает ледяной коркой когда-то жизнерадостный и лёгкий на подъём характер.       Причину я знал, но вот способа жить как раньше придумать не мог.       Мне его не хватало.       Каждую ночь я ложился спать с надеждой новой встречи. Но он так и не пришёл ни разу за последние месяцы.       Наверное, правы сказки и легенды, рассказывающие о том, что Хули-цзин забирает душу и жизненные силы у того, кому является.       Душа, конечно, ещё на месте, хоть и болит. А вот сил жить почему-то совсем не остаётся.       Заворачиваясь в одеяло, словно в кокон, и закрывая глаза, я представлял, как мелькнут посреди комнаты белоснежные хвосты с красными кончиками, как засеребрится мех в лунном свете, падающем из окна, как уткнётся в ладонь мокрый нос, выпрашивая конфету.       Дверной звонок, разрезающий тишину ночи, заставил меня вздрогнуть. У меня редко бывают гости, а уж в такое время и подавно.       Он стоял на пороге в своём человеческом виде. Смотрел серьёзно и внимательно прямо в глаза. Молча сделал шаг, ногой закрывая за собой дверь, а меня прислоняя спиной к стене.       — Как ты нашёл меня?       — Я уже говорил: по запаху, — его рука сжимала моё плечо, а взгляд скользил от макушки до щиколоток, изучая, прижимая. — Почему?       — Почему что?       — Человек, почему я не могу забыть тебя? Почему раз за разом стремлюсь оказаться рядом?       — Конфеты?       — Если бы. Я пробовал такие же конфеты в других местах, но только те, которые даёшь ты, я хочу есть. Они пахнут тобой.       — Так, может, ты и меня хочешь съесть? — Страшно в этот момент не было ни капли. Была какая-то отчаянная радость от того, что он пришёл. И даже если он действительно захочет меня съесть, это будет лучше одиноких мучительных ночей, проводимых в ожидании встречи с ним.       — Хм… Съесть? Не знаю. Не уверен. Но вот лизнуть точно очень хочется. Можно?       Я, не осознавая, что делаю, запустил пальцы ему в волосы, притягивая за затылок, и аккуратно лизнул в центр губ.       — Вот так?       Его зрачки сначала расширились — и сузились до размера спичечной головки, когда он неистово впился в меня в ответ.       Он кусал, облизывал и посасывал то верхнюю, то нижнюю губу, как будто не знал, что делать дальше.       — Не спеши, я всему тебя научу. А в следующий раз ты покажешь, как усвоил урок, — подхватывая моего лиса под бёдра, я точно знал, что сегодня буду самым нежным и любящим. Сделаю всё, чтобы он захотел вернуться.       Я раздевал его медленно, не разрывая ни на минуту наш зрительный поединок. Прокладывал дорожки из поцелуев вдоль и поперёк, и крест-накрест, и ещё чуть-чуть.       Он был красив. Не только лицо. Весь как изящная фарфоровая статуэтка. Светлая нежная кожа, тёмные соски, длинные ноги.       Его тело манило не меньше, чем лицо, заставляя дрожать от одной только возможности прикоснуться.       Лизнуть, подуть, прикусить, услышать стон, счастливо улыбнуться в ответ. Поцелуй, распахнутые в удивлении глаза, изогнувшиеся в немом крике губы. Чужие длинные ноги, обвивающие мои бёдра. Хвосты, заскользившие по моим собственным ногам вверх к спине, очерчивая изгибы и впадины. Острые уши, взметнувшиеся над волосами в тот момент, когда мой лис замер, достигнув наивысшей точки чувствительности.       — Да, вот так, всё правильно, — шептал я, получая какое-то необыкновенное удовольствие, просто касаясь его губами.       Утро встретило меня пустой кроватью, каплями дождя на стекле и щемящим чувством холода где-то в сердце.       — Сяо Чжань, если ты и сегодня с нами не пойдёшь, ты мне больше не друг. Мы и так в этом году никуда не поехали. Давай хоть на этом выступлении все вместе соберёмся. Всё-таки праздник.       В этот раз Юань-дань не приносил мне радости. Сегодня ровно год с тех пор, как я встретил моего лиса. Год, в котором количество счастливых дней можно пересчитать по пальцам одной руки. И каждый из них связан с моим ночным гостем.       Я с неохотой согласился на предложение этой неугомонной девчонки и, кое-как собрав себя в кучу, двинулся на встречу с однокурсниками.       Он появился из клубов сценического дыма в белоснежном сияющем костюме. Тонкая кожа, изящные черты, необыкновенная пластика. Казалось, я вижу, как мелькают все три его хвоста, когда он закрутился под звуки музыки.       Грациозный, он как будто балансировал на клубах белого марева, исполняя немыслимые па.       Я следил за ним не отрывая взгляд, пока не стихли последние аккорды и он не исчез в искусственном тумане. А я, как змея, подчиняющаяся звукам дудочки факира, двинулся следом.       — Хули-цзин? — тихо позвал удаляющуюся спину.       — Хули что? Сам такой. Чего сразу обзываться? — парень обернулся и посмотрел мне прямо в глаза. В его взгляде не было ни злости, ни удивления, только бесенята смешинок, скопившиеся в уголках.       — Мой лис, ты мне опять снишься?       — Почему лис?       — А как мне тебя называть? Ведь имя ты мне так и не сказал. — Я не понял, когда подошёл к нему вплотную и положил руки ему на плечи, боясь, что он растворится в ночи вместе с искусственным дымом.       — Ну давай знакомиться, Сяо Чжань, — он сам прижался ко мне и зашептал в самое ухо: — Меня зовут Ван Ибо, и сегодня ты меня нашёл. А был бы посообразительнее, нашёл бы раньше. И всё-таки ты очумительно пахнешь. Давай сбежим, и я покажу, как усвоил прошлый урок.       А дальше было безумие: мы неслись по ночным улицам, сияющим праздничными огнями, каким-то чудом умудряясь ни в кого не врезаться. Лис держал меня за руку и лавировал среди толпы зевак, глазеющих на салют.       Он действительно усвоил урок, и в этот раз стонать и выгибаться была моя очередь. Только хвостов и ушей у меня не появилось.       — Как жаль, что это снова сон, — уже проваливаясь в страну грёз, я изо всех сил прижимал его к себе, зная, что утром опять проснусь один.       — Чжань, ты завтракать будешь? — об мою щёку потёрся холодный кончик чужого носа. — Повар, конечно, из меня так себе, но омлет я готовлю неплохо. Хочешь?       — Хочу, — сон всё не заканчивался, и я был этому несказанно рад.       — Тогда открывай глаза и тащи свою тушку в ванную.       — Не хочу.       — Не капризничай. В кровати есть нельзя даже в праздники. Я не люблю крошки.       — Я не капризничаю, просто не хочу, чтобы ты уходил. А стоит открыть глаза, как ты опять исчезнешь.       — Чжань, ну открой глаза, обещаю не исчезать.       — Нет, — я для убедительности даже головой помотал.       — Я тебя разве когда-нибудь обманывал? Открывай глаза. Раз, два, — «три» он сказать не успел.       Я смотрел в самые красивые глаза с лисьим прищуром и не мог поверить, что всё это не сон.       — Вот видишь, а ты боялся, — он снова потёрся носом о мою щёку. — Дашь что-нибудь надеть? А то готовить завтрак в костюме для выступлений как-то не очень удобно.       Я кивнул и двинулся к шкафу, где давно лежал свёрток, ожидающий именно его. Сам не знаю, почему не смог пройти мимо домашнего костюма с весёлыми красными оленями и белой уютной куртки. И лишь принеся всё это домой, понял, что зря потратил деньги. Оказалось, не зря.       — Вот, — положив пакет на кровать, я снова уселся рядом с ним, всё ещё не веря в реальность происходящего.       — А мне нечего тебе подарить, — он грустно посмотрел на меня.       — Глупый! Мне ничего и не нужно. Я получил самый лучший подарок. Ведь Хули-цзин в подарок — это же лучшее, что можно получить, правильно?       — Хули что? Сам такой, — муркнул мой лис, засмущавшись, но крепко прижимая меня к себе. — Но то, что я лучший, даже не обсуждается.