И когда не люблю — люблю!

self-destruction       Обычно он предпочитает Мальборо, но сегодня копейкой больше, копейкой меньше - все одно. Кащей прикуривает дорогой, как убийство президента, Treasurer, и забрасывает ноги на стол. Ну, хоть новые кожаные туфли не испортили... В дверь кабинета просовывает голову Артем. — На сколько поразвлекались эти косожопые ублюдки? — деланно-спокойно интересуется Кащей. Артем виновато поджимает губы: — Две трети партии в хлам. Почти семьсот тысяч... Прости, Санек, я должен был проследить. — Во-первых, Александр Максимович, на вы и с улыбочкой, — Кащей хмыкает зловеще и хрустит костяшками: он и так злой, как собака цепная, все две недели, а тут такой повод - м-м-м... — Во-вторых, конечно, должен был, ты менеджер по закупкам в престижном московском баре, а не кошку шерстью стошнило. Но где же ты пропадал, дорогой наш Артем Васильевич, пока два бухих ублюдка пытались не уронить ящик с ромом в миллион ценой?.. Наверное, был смертельно занят, — Кащей откровенно скалится. — Совершенно точно не в подсобке. И не с официанткой Ириной, которая здесь больше не работает.       Артем виновато опускает голову и сжимается весь. Но Кащей тормозить не намерен: парень толковый, рассеянный только, а искать нового закупщика ему лень - значит, можно и с этим поработать. — Совместные посиделки за хоккеем не дают тебе права на фамильярство и пренебрежение своими обязанностями. 7 месяцев работаешь за половину зарплаты или вылетаешь отсюда с долгами. С ромом разберусь сам. Усвоил?       Артем выдыхает облегчённо, согласно мотает головой, как болванчик, и, дождавшись от Кащея кивка, вылетает из кабинета кабанчиком. Кащей только хмыкает чуть устало, но довольно: на сегодня с делами все, его сокровище по-прежнему цветет и процветает, а закупку новой партии можно и из дома организовать...

***

      У Вовы завал. Даже не просто завал, а завал завалов. Под бумагами не видно ни стола, ни принтера, ни клавиатуры. Бумаги уложены на процессор, свёрнуты в органайзере для канцелярии. Бумаги даже на полу, аккуратно рассортированные стопочками.       Черт бы побрал это начальство, решившее, что ревизия в архивах - отличная идея. В вовкином отделении архивариуса не водилось... да со времён позапрошлого начальника не водилось. Район не самый безопасный да престижный, работа скучная - все от распределения сюда открещивались, а командиры с инструкторами и не гнали. Вова, следуя природной жажде справедливости, подрыгался, но смирился в итоге. Вот и вышло так, что закрытые дела у них... ну, предположим, где-то лежали. По большей части, возможно, в том самом архиве. Ну и в тумбочках у сотрудников, на подоконнике в туалете, в каморке у дяди Миши, сторожа с соседнего склада... Вова, кстати, так и не вычислил того психа, который в качестве вечернего чтива предложил старичку дело десятилетней давности о поимке местного маньяка-серийника. Хотя дяде Мише понравилось, так что, может, и не псих был этот неизвестный...       В общем, нетрудно представить, каким ужасом стало для семнадцатого отделения объявление о ревизии. Вова подогнал под собирание-разбирание бумажек всех, кроме патрулей, и себя не пожалел: две недели, считай, живёт на работе. Обычно он свое дело любит, но вот такие номера... подставил щеку - подставь и жопу, как Саня говорит.       Парень устало трёт глаза: сил вглядываться уже нет, первый час ночи все-таки. Он с хрустом спины поднимается со стула и надеется, что Саша уже вернулся и сообразил что-нибудь поесть: завтра же опять ни свет ни заря вставать...

***

      Кащей нервно косится на часы. В 22:00, когда вернулся, он был в ярости: Вова опять пропадает на своей дебильной работе! В 23:00 уже готов был к диалогу. К 12 он начал беспокоиться... Стрелка часов приближается к двойке, Кащей курит прямо в гостиной, безуспешно набирает Вову в третий раз и готов уже грызть диван от нервов.       Наконец - слава всем трезвенникам, которые вообще бесполезны для Кащея, зато не доставляют проблем Вове - слышится шорох ключа в дверном замке. Кащей тушит сигарету и вылетает в прихожую.       Вова устало ему улыбается и распахивает руки для объятий - а Кащею дважды предлагать не надо. — Уже почти все, — бормочут ему в макушку. — Всего-то половина осталась... Половина от половины, — и хмыкает. Смешно ему, чертиле!       Кащей выдыхает, старательно сдерживая желание разругаться, хотя так и хочется заорать: "Это раньше мы жили на последний Доширак и воду из-под крана! Теперь "Сокровище" может прокормить тебя, меня и ещё сорок кошек, а ты и одну завести не согласен! Заняты мы, бля, конечно, заняты... Упахаться на работе кое-кто решил!" Но он же понимающий, он хороший парень и отношениями дорожит, поэтому молча тянет Вову в гостиную на диван, тащит тарелку с пиццей из Додо и приземляется рядом. Вова улыбается устало и признательно и просит: — Расскажи что-нибудь без убийства, кражи и расчлененки? — История про царский гнев в моем исполнении подойдёт?       Вова смеётся, кивает, и Кащей рассказывает: про новый коктейль, дорогой ром, про идиотов-грузчиков, которые чуть не утопили ему новые туфли, и идиота-Артема, из-за которого ему в принципе пришлось разбираться с грузчиками и ромом... Вова засыпает ещё до кульминации. Вырубается сидя, но на автомате продолжает бормотать что-то между "круто" и "красава". Кащей его не будит: укладывает на диване, кутает в плед, садится рядом и смотрит. Светильник на стене бросает на Вовкино лицо жёлтые блики... и тени под глазами ярче кажутся, и скулы острее, и кожа будто бумага старая, иссохшая. Кащею кричать уж хочется, но он молчит. betrayal       Вова нервно вертится перед зеркалом: одергивает расстегнутую клетчатую рубашку, поправляет тяжёлые часы, пытается изобразить небрежную укладку... Мода, тренды всякие - это вообще не про него, а понравиться Юле надо. Да что там мода, у него ещё даже круги под глазами не сошли, на покойника похож! С великого архивного приключения, как окрестил ревизию его напарник Андрюха, всего-то пару дней прошло.       Вроде Юля - девушка скромная, стеснительная даже, всякими официозами пугать незачем. Лучше показать, что парень он серьезный, но адекватный, и вообще пушка-бомба-взрыв, берите по акции: пачка по цене штуки. Вроде сам бог велел спросить у Сани, да неловко Вове будить: опять до утра красота его в баре провозилась, начальственный гнев вершила... "Да и по-свински это… — думает Вова. — Он меня три недели кормил и спать укладывал, а я ему что, сутки передохнуть не дам?"       Вова потеет, нервничает и продолжает одергивать одежду - как перед свиданием, ей богу! - и сам на себя за это злится. В конце концов, гопник хоть в тройке, хоть в адиках гопник, как Саня говорит. Так что Вова плюет на шмотки, цепляет на холодильник записку и выскакивает из квартиры: надо ещё на заправку заскочить...

***

      Кащей подлетает с кровати, едва услышав хлопок. Считай, три недели они с Вовой нормально даже не разговаривали, а на свидания не ходили - страшно вспомнить сколько. Кащей и сам, на этого трудоголика глядя, стал в баре задерживаться. Так вот, сначала - работа, работа и работа, а теперь - вот это.       Вова двенадцать минут провел у шкафа - и да, Кащей считал, потому что обычно контакт между шкафом и Вовой длится секунды три. Вова достал парфюм - его, Кащея, подарок, кстати. Да эта глыба на страже закона пользовалась чем-то пахнущим не меньше года назад! И хотел бы Кащей закончить этот жуткий список тем, что это вечно голодное животное даже не поело сегодня... но нет. Прошли цветочки и ягодки прошли, настал час перезрелых помидоров. Вова Вертелся У зеркала В мыслях Кащея ровно три слова: кто, как и убью.       Он летит на кухню, читает записку на холодильнике (не жди, буду поздно, сердечко) и очень старается не звереть. Ну, подумаешь, вертелся. Подумаешь, Вова о шмотках последний раз переживал лет 6 назад: они только встречаться тогда начинали... А потом, когда понял, что Кащею плевать, футболки задом наперед стал носить. И уже сам Кащей напоминал ему на собрание глав отделений надевать под китель рубашку, а не футболку с Риком и Морти...       Наверняка этому всему есть объяснение. Логичное, простое, разумное. Никакой драмы. Не-зве-рей. Кащей выдыхает ровно и решает отменить выходной: на работе всегда есть на кого поорать...

***

— Это "Сокровище", крутейшее место. Хозяин - мой хороший знакомый, — Вова открывает для Юли дверь; девушка улыбается ему смущённо. — Решил, лучше посидим где-нибудь... в неформальной обстановке, поговорим нормально.       Вова ведёт Юлю на второй этаж, к вип-зоне, кивает приветственно бармену Сереге и странно нервному Артёму. Менеджер таращится на него, как на ожившую прям на сковородке рыбу, но Вова значения не придает: наверно, ещё не отошёл от Сашиной выволочки...       Парень подводит Юлю к столику, галантно отодвигает для нее стул и устраивается напротив. Он просто надеется, что похож на джентльмена, а не на ботаника-задрота, который впервые в жизни так близко видит девушку. Хотя технически это почти правда: последние 6 лет "постоянные" девушки в его окружении - это Сашина близкая подруга Аня (байкер - и этим все сказано, дружить с ней проще, чем с мужиками) и Тамара Васильевна из ЖЭКа. Пожалуй, Вова слегка подрастерял сноровку, но он старается. Улыбается непринужденно и спрашивает: — Так ты Андрюхина сестра? Помню, он рассказывал, как ты на стрелковой подготовке в столб пальнула, а пуля прям Терминаторше в окно срикошетила. Ты хороша, в общем: такого даже в мой год не выкидывали, хотя всем хотелось...       Юля тут же краснеет до ушей и едва слышно бомочет: — Сестра... Было дело... — а Вова мысленно себе аплодирует: зашибись, понравился девушке. Но ситуацию исправлять надо, поэтому он улыбается и говорит бодро: — Да не парься, с кем не бывает! Ты, значит, правильное направление для себя выбрала. Не всем же по помойкам бегать да воров подстреливать, — Юля тихо смеётся, и Вова засчитывает себе очко. — Вот у нас в отделении оперативники - лучшие из лучших, раскрываемость преступлений - высокая, а минус премию все равно оформили... Архив, бля, не в порядке, представляешь!       Тут к их столику подходит Лиса, официантка, и улыбается приветливо: — Доброе утро, Владимир Кириллович. Что будете заказывать?       Вова поворачивается к Юле: — Не против коктейля? Андрею не скажу, — девушка улыбается, показывая очаровательные, как у ребенка, ямочки на щеках, и кивает. Вова делает заказ, благодарит Лису-Алису, в очередной раз обещая не звать ее Лисой, и продолжает: — Я поэтому тебя и позвал, на самом деле... Глянул твое личное дело: по боевой швах, это да, но айтишник ты отличный, да и брат за тебя переживает, прикроет, если что. Не хочешь после выпуска к нам, в семнадцатое? Работы много, врать не буду: мы знать не знали, что все архивы давно надо было отцифровать и в базу внести, все с бумажками возились... Но честное пионерское: бегать-стрелять не заставим, зарплату приличную оформим, всем, чем можем - поможем. — Архивы не то чтобы мой профиль... — Юля смотрит виновато, а Вова понимает: шанс не сидеть на работе по три недели вот-вот уплывет. — Мы, конечно, архивирование и составление баз изучали, но я больше прогер. Взломать там сайт, номер пробить... — Понимаю, — Вова выкручивает обаяние на максимум. — Только у нас и "стандартный" айтишник пару дней назад уволился, — ясен красен, уволился, Вадик больше всех пахал... — Так что ты сразу не отказывайся. Могу предложить пойти архивариусом на полставки и айтишником на полную. Отцифруешь доки, подтянешь нас, стариков, в технологиях и перейдешь полностью на айти.       Юля задумчиво наклоняет голову, и Вова спешит добавить: — Я не тороплю. Подумай, взвесь. Если вдруг что решишь - мой номер у тебя есть, или через Андрея передать можешь. — Мы с братом ещё в детстве в полицию играли. Было бы забавно восстановить традицию, — делится Юля улыбчиво. — А если весь коллектив такой галантный, как начальник...       Вова смеётся довольно и кивает на принесенные коктейли: — Тогда, может, выпьем за зна...       Договорить Вова не успевает. Замечает, как искажается в испуге Юлино лицо, - девушка смотрит куда-то ему за спину - моментально оборачивается и получает роскошный хук правой прямо по морде. Качественный такой, до звёздочек в глазах. Кое-как промаргивается, сплевывает кровь... и видит перед собой как черт злющего Саню.

***

      Кащей собирается, не находит ключей от машины и вызывает такси. Ругается с водителем сначала из-за музыки, потом из-за открытых окон (декабрь же, блин!), стиля вождения, жизни в целом... Ругается, в общем. Слишком привык к их машине: у Вовы работа в двух шагах, а до "Сокровища" переть и переть.       Кащей уже прикидывает список претензий к дорогим сотрудникам, когда замечает на парковке их машину. Что Вова в баре-то забыл?.. Кащей вспоминает зеркало, завтрак и парфюм и улыбается недоверчиво. Неужели сюрприз?.. А он успел драму разогнать. Вот дебил!.. ...или не дебил. На входе ему попадается бледный Артем, который пялится на Кащея, как на Сатану, бормочет приветствие и сразу убегает. Нехорошее предчувствие возвращается: с Темой они уже помирились и отметили это дело покоцанной бутылкой того самого рома и просмотром хоккейного матча, а значит, случилось что-то ещё. Кащей двигает к бару, где Серёга пытается эффектно готовить три коктейля одновременно и при этом перемигиваться с какой-то девчонкой-гостьей. Бармен, едва заметив начальство, выдает: — Ваш парень на втором этаже, пятый столик. С какой-то дамой, "Пина-коладу" заказали и "Санрайз", Лиса обслужила.       Кащей застывает. Мысли снова сокращаются до "кто", "как" и "убью". По лестнице он почти взлетает, прыгая через четыре ступеньки, несётся вглубь зала и видит ровно то, чего все 6 лет тайно боялся. За секунду он перебирает весь спектр эмоций от отчаяния и обиды до черной, веселой злости. — Так, значит... — смеётся тихо и мрачно. Кащей подходит к пятому столику, заметно пугает девушку и смачно бьёт Вову в нос. Кажется, ломает. Кажется, неслабо костяшки сбивает. Но ему наплевать. Кащей только скалится в ответ на испуг девчонки, рычит "приятного дня" и чеканным шагом спускается к бару. Бросает Серёге: — Вернусь послезавтра, не развалите бар, — и вылетает на улицу, не замечая кучи взглядов: ошалелых - коллег, и одного обиженного - Вовкиного. love — ...ну зачем сразу в хлебало-то? — возмущается Вова, прижимая к носу пакетик со льдом. Юля сочувственно гладит его по плечу, а Сережа с Артёмом переглядываются. — Ну, если припомнить, босс давно какой-то дерганный... — начал Серёга. — Сначала ром, вчера этот псих, которого Вика случайно шоколадом облила. Так орал: оскорбление да оскорбление, — продолжает Артем. — До ночи пришлось с ним сидеть, договариваться, чтоб в суд не подавал. — А теперь - Юля, — заканчивает Серёга. — Ты ему хоть говорил, что это по работе? — Нет... — Вова растерянно оглядывает ребят. — И он не говорил мне ничего... Мы не ругались, так с чего ему вдруг перестать мне доверять?..       Ребята молча разводят руками, и Вову вдруг прорывает. Усталость последних недель, обида за удар и это тупое непонимание, злость на глупое положение перед Юлей - будущей подчинённой! - наваливаются вдруг всем скопом. Да как Кащей подумать о таком мог?! Вова же для него старался: пахал как проклятый, котенка хотел на новый год подарить - ушастого, породистого, как Кащей давно хотел. А он... Пусть и катится куда подальше со своей дебильной ревностью! И не станет Вова ничего ему объяснять, пока извинений заслуженных не получит.

***

      Вот тебе, бабушка, и Юрьев день. Кайф. Кащей мрачно усмехается и плетется по городу, чуть пошатываясь. Все в гирляндах: аж в глазах рябит. Люди кругом - не протолкнуться, все смеются чему-то, болтают, дети носятся. Пьяные, счастливые...       Кащею вспоминается школьный учитель литературы, древний такой дедок. Пацаном войну, говорили, застал, семью похоронил, а помощи никогда ни у кого не просил. Всегда улыбчивый, собранный, упорный. Кащей его одного в той шараге подмосковной уважал... Страшно этот дедок Паустовского любил и частенько на уроках цитировал на память отрывки. Кащей смотрит на людей вокруг и вспоминает: "Не забывайте нас, счастливцы!". Без смысла, без контекста вспоминает, но думается ему: чтоб кто-то счастье нашел, другие потерять должны. Пожертвовать и не жалеть... И так больно становится вдруг, будто сердцу в груди тесно, и оно рвется, рвется к свету, к воздуху, ломая безжалостно ребра. Кащей пошатывается; мозг уже не слышит, фантомная боль или настоящая. Счастливцы ведь не вспомнят. Ни за что не вспомнят... Он не выдерживает. Глупо, нерационально, Кащею хочется чувствовать хоть чье-нибудь тепло. Он разворачивается и бежит к дому Ани.       Девушка открывает ему сразу, довольная, в халате и маске. По всей квартире развалена куча черных шмоток и какая-то косметика. Кащей, запыхавшийся, с мокрыми дорожками на щеках, выдавливает дохлую улыбку, но Аня, конечно, не верит. Она молча набирает номер и говорит в трубку: — Да, привет. Сорян, сегодня не могу, изменились планы. И на новый год, скорее всего, не могу. Да-да, передай парням, дело оч важное. Пока.       Аня смотрит Кащею, кажется, прямо в душу: — Ну, твоя пижама в шкафу, как обычно. Пойду намешаю какао, переодевайся и выбирай кино.       Кащей сломанной куклой оседает на пуф в прихожей и роняет голову в ладони.

***

      От Саши ни слуху ни духу. Телефон выключен, онлайн не был четыре дня - с того самого хука правой. За окном вечер 31 и желание узнать, что Саня в порядке, все сильнее: будто вода, что плотину точит. Вова уже не зол даже, а растерян. Понятно, что подумал Саша. Понятно, почему ударил. Но где же Вова ошибся? Где подвёл, не оправдал доверие? Почему 6 лет отношений спустя парень стал сомневаться в его верности? Это ранило, но новогодняя ночь в одиночестве ранила больнее. Его звали в гости, конечно. Звал Маратка, младший братишка. Звали Андрей и Юля. Но идти совсем не хотелось. Все вертелась в голове мысль: вот я уйду, а он вернётся. И Вова отказывался. Ждал и ждет, готовый к любым душевырывательным разговорам, к любым обвинениям и извинениям. Готовый все оптом простить и во всем раскаяться. Вова точно знает, что Саню любит и горы собственной гордости для него свернет. Но знает ли об этом сам Саня?..

***

      Кащей четвертый день сидит у Ани и непрерывно себя за это ненавидит. Знает ведь, что у девушки планы с байкерами ее. Знает, что срывает все. А уйти не может. Или не хочет... Кащей знает, что, стоит ему выйти за порог, он не поедет ни в бар, ни в отель, ни к каким-нибудь знакомым. Он поедет домой и будет извиняться за сцену, за удар, подарит Вове давно купленный мощный ноут... Будет надеяться, что не выгонят. Надеяться, что он по-прежнему лучше какой-то девчонки. Кащей любит и ненавидит со страшной силой, и оттого самого себя боится.       За два часа до полуночи Вове звонит Аня. — Ты оторвала меня от тупого разглядывания гирлянды. Надеюсь, что-то важное, — бурчит Вова в трубку. — Через час ты подъезжаешь до мне, звонишь в домофон и ждёшь, усек? — раздается в ответ тихое шипение девушки. — С готовой и отработанной речью о твоей безграничной любви и верности. Вова выдыхает облегченно: — Он в порядке? Хоть ты веришь, что я ему не изменял! — Да все верят, — фыркает Аня. — Кроме Санька, разумеется. Так что речь хорошо отработай. Очень хорошо, твои шансы на выживание невелики, — и бросает трубку.       Вова как по команде начинает нервничать. Что сказать? Как сказать? Переодеться или норм? Может, за подарком по пути заехать? Черт, надо же успеть добраться до Ани к 11! Цепляясь за последнюю мысль и отбраковав остальные за ненадобностью, Вова мчится на парковку.

***

      В 22:50 раздается звонок. Кащей, до того мирно смотревший "Иронию судьбы", подскакивает на диване, а Аня с улыбкой скачет к двери: — Это Димон, он алкашку привезти обещал! Поможешь поднять? Кащей нехотя отклеивается от дивана и идёт за Аней.       Перед дверью подъезда девушка кланяется ему шутливо и выдает: — Дамы вперёд!       Кащей закатывает глаза, но идёт, а Анька со всей дури пихает его в спину. И судьба бы ему с асфальтом целоваться, но Кащей влетает в чье-то плечо. Щелкает дверь, Аня тихо бормочет: "Хоть бы додумался приехать на машине..." - и Кащей поднимает глаза.       Вова таращится на него, как на динозавра. Оно и неудивительно, не каждый день на тебя так падают... Кащей вздыхает обречённо, мысленно ругает Аньку и прощается со своей гордостью, а Вова вдруг выдает: — Я кота купил. Котенка. То есть купил, но он пока со своим семейством. Решил, сначала покажу, вдруг тебе не понравится или я породу перепутал... Мы с хозяином договорились, завтра можем съездить. И я гирлянду повесил. Ну, эту, наркоманскую, для стен, которая тебе нравится. А ещё я тебя люблю. Поехали домой?       Кащей моргает ошалело и, не думая, выпаливает: — Я тебя тоже. И "купил, но не забрал" называется бронирование. Поехали, я тут мерзну вообще-то. Они Едут Домой epilogue — Смотри, какая круть! — Анька вертит камерой, показывая облетевшие деревья, кучу мотоциклов, огромный костер и толпу девушек и парней. Этой зимой байкерская тусовка всем составом уехала в Сочи: встречать новый год на природе и в тепле. — У нас тут плюс 16! А ещё мы нарядили... э-э-э, вот это, в общем, нарядили! — показывает маленькое тощее деревце в ёлочных игрушках и дождиках.       Кащей приподнимает бровь: — Вы его изнасиловали, а не нарядили. Но выглядит достаточно забавно. — Ой, иди ты! — смеётся Анька. — У вас-то там что?       Кащей улыбается и показывает их квартиру: наркоманские (они просто очень цветастые, Вова!) гирлянды по стенам, маленькую ёлочку на журнальном столике, самого Вову, нарезающего оливье, Юпитера на полу в огромной куче дождиков... — Как он вы-ы-ырос! — Кто? Вова? — фыркает в ответ на Анино умиление Кащей.       Девушка не замечает: — Я его совсем котеночком помню... Ушастый такой, неловкий был. Он всё ещё катается у тебя на плечах? — Конечно. В бар иногда так ездим. Юпи воротником подрабатывает, внушает авторитет.       Кто-то за кадром зовёт Аню готовить шашлык, и девушка прощается: — Лан, давай там, Вове привет, Юпи от меня потискай, и счастливого нового года! Ругаться запрещаю!       Кащей только смеётся в ответ и желает не спиться.

***

      Вова технично режет колбасу, слушает взаимные подколы Ани и Саши, поглядывает на салюты за окном и вспоминает совсем другое 31-е. Ровно год прошел, получается... Теперь у них дома - здоровый рыжий ориентал, Юля успешно работает в семнадцатом айтишником, а Аня называет себя профессиональным мирителем всяких идиотов. Саша все так же занимается "Сокровищем", вершит начальственный гнев и милость, а Вова серьезно расширил штат своего отделения и редко задерживается на работе...       Вернувшись тогда домой, они много говорили. Про страхи, деньги, кошек, доверие... И про сами разговоры, конечно. Они обещали другу под куранты: никаких больше недомолвок. И спорили за прошедший год больше, чем за все 6 лет прежде, но до сдавленного рычания в подушку и молчаливой обиды не ругались ни разу.       Общие друзья стали звать их женатиками, а Вова взял да купил Саше серебряное кольцо с гравировкой "my treasure", а через пару дней получил ответное - с "forever together". В общем, жизнь за год стала несколько веселей...       Время - без пяти двенадцать, и Вова выныривает из воспоминаний, заканчивает с салатом и торопится в гостиную. Саша устроился на диване с Юпи на коленях и пытается отнять у кота дождики. Вова смотрит мягко, и улыбка сама собой на лице появляется. Он падает рядом и обнимает своих ушастых чудиков, зарываясь носом в Санины волосы. — Просто чтоб ты знал, — бормочет Саша ему в шею. — Ты та ещё бесчувственная задница. — А ты - ехидная зараза, — улыбается Вова. — А я тебя вроде терпеть ненавижу большую часть времени. Но отчего-то по-прежнему люблю. — И даже когда не люблю... — ...люблю. the end