В четверг можно

Юкичи позволяет себе потереть тыльной стороной ладони поясницу, предусмотрительно тщательно оглядевшись по сторонам. Ни звука, ни силуэта, ни шороха, ни грохота . Тяжелый вздох, хриплый кашель. Хмурится. Седоволосый устало переводит взгляд на стрелку часов, поднимая брови. Где его носит? Обещал ведь быть дома в это время… Мужчина снова щурит взор на строчки, что столь мелким шрифтом напечатаны на тончайших пожелтевших листах. Какая-то офисная документация. Не сказать, что особо интересно, но за года руководством агенства нудные слова проглатываются по привычке . В глубине души Юкичи рад, что Доппо не противник бумажных работ, ведь когда-то блондину придётся занять директорский пост. Сейчас Серебрянный Волк совершенно точно уверен в правильности своего выбора (… а бумажной работы у директора много… слишком много…). Седоволосый тяжело вздыхает и вновь смотрит на стрелки часов. Это тиканье совершенно отвратительнейшим образом бьёт по мозгам. Восемь часов тридцать шесть минут. Обычно Юкичи старается лечь не позже девяти вечера. Мори… тут даже говорить нечего. Фукудзава перестал доверять сдержанности его «режима» ещё со времен молодости. Это только на словах «режим», на деле же Огай соблюдает всё, помимо того, что обещает Фукудзаве. Вчера, к примеру, обещал убрать тарелку с недоеденным мясом в холодильник. Не убрал. Юкичи присаживается на корточки поодаль черного пятнышка, пальцами щекоча шерстяную область под ушком. Ленивая клякса млеет и клацает пастью. «Голодный» и «несчастный» зверь о чём-то еще пару раз мявкает и скатывается в небытие твердости досок пола. Юкичи беззвучно встает с корточек. Микроволновка пищит. Каждый раз приходится сдерживать раздражительный выдох. Почему сегодня всё так сильно давит на него? Обычно такого не происходит, сегодня же прям настроение раздражаться как не в себя… В очередной раз без характерного стука укладывая тарелку на шуршащую , давно подаренную кем-то, скатерть, Фукудзава последний раз смотрит на настенные часы и удаляется в спальню. Мори наверняка будет поздно, а разогревать по сто раз его порцию Юкичи уже устал. До недавнего времени он предпочитал разогревать всё на сковороде, как они некогда делали с Огаем, даже дома не хочется терять закалку ( вот только двадцать лет назад они жили в грязной, совершенно забытой Богом больнице в самой нише города, без возможности нормального отопления и света. Вся еда тогда готовилась одним Юкичи на этой несчастной сковороде, и то раз в две недели. Ему всё еще не ясно, каким образом врач так долго мог вредничать и упираться от приема пищи. Теперь изменилась не только работа и место жительство, но еще и то, что у него, вообще-то, появился ребенок . Всё верно, кот тоже считается ребенком ). Фукудзава с безуспешными попытками сосредоточиться, всё-таки откладывает книгу на тумбочку и клацает гэта. Огая к любимым сандалям Юкичи приучить так и не получилось, не нравится ему носить их и всё, что поделать, тем более на постоянной основе. Стоило Юкичи расслабиться на несколько мгновений, блаженно прикрыть глаза, выключить свет, почесать пригревшегося кота за ушком, как вдруг… … Слышится громкий щелчок замка. 20:47 Всё-таки пришёл. Ему попросту невозможно отказать, Огай ведь со своей армейской косностью даже слушать никого не будет. Работа для него важнее всего, он всегда ставил её на первое место, а традиции по работе - еще выше. Если у него традиционно, по планам, один раз в месяц нужно открыть одну из самых дорогих бутылок алкоголя в своей коллекции, значит Мори будет открывать и выпивать дорогое вино или виски один раз в месяц, в вечер гнусного четверга. Дверь с гордым хлопком ударяется о вешалку. Вроде бы ничего не упало. Никто не упал. Немного посмотрев в потолок и смирившись со своей понурой судьбой, Юкичи встает с кровати и идет в сторону коридора. Мори не сдается. Он настойчиво пытается снять с себя ботинок. Пыхтит как ежик, также тихо, ненавязчиво, но при этом весьма требовательно. От него не несёт спиртом напрямую, да и не сказать, что Огай прям заядлый любитель напиваться до упаду, но, тем не менее, если принюхаться и прищуриться, то всё сразу встаёт на свои места. Мори не сразу замечает Юкичи в дверном проеме, хотя Фукудзава и не старался особенно обратить внимание босса портовой мафии на себя. Они молчат некоторое время, играя не то в гляделки, не то в молчанку. Первым подает голос черноволосый. -… пойдем на кухню? Я бы не отказался от вчерашнего мяса… Ботинок с глухим стуком как-то сам по себе слетает с ноги несчастного. Огая это, почему-то, очень удивило. Он глупо улыбается и снова переводит взгляд на Юкичи. -Почему молчишь? Не будешь же ты держать достопочтенного меня в холодных дверях? Огай игриво улыбается и медленно моргает, косо наклоняя голову. Выглядит всё так, будто бы он сам не определился, флиртует ли он или же просто пытается вести дружелюбный разговор. Юкичи беззлобно вздыхает и закатывает рукава. Фукудзава подходит ближе и помогает Огаю стянуть с себя влажное пальто. Не сказать, что на улице был ливень стеной, но, учитывая то, что сегодня весь день шел мелкий дождь, а Огай, наверняка, решил «прогуляться» от офиса до дома, пальто ещё не особо пострадало. А вот Мори явно не помешает теплый душ… Тонкие пальцы игриво сжимают ткань домашнего халата, Мори сдавленно мычит и непривычно глупо посмеивается. Огай всем телом опирается на Юкичи, скрещивая руки за спиной мечника. Фукудзава теплый, объятия с ним тоже весьма согревающие. -… не оставлю. Мори не заметит теплую улыбку, что спрячется за его спиной, но он обязательно почувствует её. Ведь когда всегда статный, всегда держащий ровную осанку Фукудзава улыбается, он всегда наклоняет голову вниз и на несколько секунд расслабляется, ненадолго опуская плечи. Также, когда Юкичи улыбается, он усиливает хватку, чуть сильнее сдавливая и крепче прижимая к себе Огая. Мори как никто другой уверен в этом.