Ли Минхо просто в недоумении

Ли Минхо просто в недоумении. Его маленький, милый и обожаемый Джисони, которого хотелось тискать за эти потрясающие мягкие щёчки и ласково трепать по волосам, кардинально поменялся. Минхо собственноручно прибьёт Чанбина, который таскал Хана в тренажёрный зал за компанию, ведь теперь Ли не может смотреть на Джисона дольше секунды и не покраснеть с ног до головы. И Минхо совершенно точно всё это не нравится. Он откровенно бесится из-за своей реакции на Джисона, ведь Ли не из робкого десятка, и ему не пристало краснеть и смущаться, как сентиментальная девчонка. Но он не может не смущаться! Как тут не смущаться, если Хан стал таким. Хватает одного мимолётного взгляда на его внушительные бицепсы, тонкую талию, широкую спину и крепкие плечи, чтобы почувствовать, как щёки неумолимо начинают теплеть, а низ живота – скручиваться подозрительным узлом, так сильно напоминающим непрошенное возбуждение. Минхо не может понять, как всё так резко поменялось. Раньше Джисон был похож на маленького и невинного бельчонка, который мог свалиться в обморок из-за слова член (по крайней мере, Минхо так казалось). Теперь же Хан Джисон сам напоминает ходячий секс собственной персоной. Складывается ощущение, что Джисон изменился не только внешне – его поведение и характер также кардинально поменялись. Он стал увереннее, ответственнее и даже чуть-чуть серьёзнее. Да, он всё также глупо, но смешно шутит, иногда балуется и творит глупости. Но его глаза стали мудрее, что ли. Даже когда он отпускает очередную глупую шутку, в его взгляде можно прочесть то, что он совершенно точно не такой легкомысленный, коим хочет показаться. Минхо не знает, что сподвигло такие перемены. Возможно, это элементарное взросление, а может, что-то ещё. И Ли подозревает, что это что-то ещё уж точно присутствует. Поведение Хана тоже стало довольно подозрительным. Да, он и раньше был тактильным. Но теперь его прикосновения носили абсолютно другой характер. Его любимым занятием теперь было прижимать Минхо к всевозможным поверхностям, чтобы якобы дотянуться до чего-нибудь. В первый раз это произошло так: ничего не подозревающий Минхо стоял на кухне и нарезал фрукты для мемберов, как вдруг Ли почувствовал, что его конкретно так прижали к столешнице каким-то крепким горячим телом. По бокам же от своей тушки Минхо увидел чужие руки, поймавшие его в клетку, обладателя которых он определил сразу же. Всё-таки длительное близкое общение и сожительство дали о себе знать. Чёртов Хан Джисон с наигранно-невинным выражением лица нагло прижимался к Минхо своей накаченной грудью, а его бёдра крепко припечатались к заднице Ли. Затем Джисон потянулся одной рукой за пачкой чипсов, валяющейся на столешнице, при этом слегка наклоняя Минхо над поверхностью. Щёки Ли мгновенно запылали, и в своём замешательстве старший не заметил, что Хан очевидно слишком долго продержал его в таком компрометирующем положении, то и дело, якобы случайно, потираясь пахом об упругую задницу. Затем, взяв в кои-то веке эти чёртовы чипсы, Джисон наконец отстранился и, изображая из себя святую невинность, скрылся из виду, оставляя Минхо с позорно пылающим лицом, напряжением в паху, сбитым дыханием и крайним непониманием во взгляде. И с этого всё началось. Ладно, если бы Минхо просто приходилось справляться со смущением и иногда стояком из-за шикарного горячего тела Джисона, рождающего в голове рой мыслей рейтингом 18+. С этим Ли бы смог справиться, привыкнув со временем. Но эти блядские прикосновения. С того случая с многострадальной столешницей Джисон, потеряв всякий страх и совесть, продолжил свои похабные облапывания Минхо и прижимания его к всевозможным вертикальным и горизонтальным поверхностям. И каждый раз Хан делал это под каким-либо предлогом, якобы из-за которого он и касался Минхо. И это, несмотря на то, что иногда эти предлоги очевидно сомнительные. Но Джисона, казалось, это совершенно не заботило. Он продолжал прижимать Минхо к столам, чтобы что-то достать; всегда становился очень близко к Ли, соприкасаясь плечами; якобы невзначай приобнимал за поясницу, иногда наглейшим образом опуская руку ниже. Минхо от всех этих действий отчаянно заливался краской из-за позорного смущения, которое становилось ещё явственнее из-за последующих красноречивых картинок, подкидываемых извращённым мозгом. Джисон же делал вид, что не замечает смущения Ли и вообще не видит ничего необычного в происходящем. Стоит отметить, что к остальным мемберам Хан всё также относился по-дружески, и его прикосновения к ним имели исключительно платонический характер. И это приводит Минхо в ещё большее замешательство. Он не понимает, почему Джисон над ним так издевается, чего добивается этим. Спустя неделю Ли Минхо был уверен, что сходит с ума. С каждым днём Джисон становился всё наглее и активнее, продолжая все эти непотребства, даже если они были не наедине. Минхо подозревает, что Хан очевидно добивается какой-то цели. Он, определённо, делает это всё специально. Минхо понимает, что Джисону, очевидно, нравится его смущение, а потому Ли старается всячески сопротивляться реакциям своего тела. Стоит ли говорить, что получается у него не очень. И ладно, если бы единственной проблемой Ли Минхо были ярко пылающие щёки и ушки. Гораздо больше Минхо беспокоило то, что теперь его крайне часто посещают мокрые сны и последующий стояк. Теперь Ли по полдня проводит в душе, пытаясь справиться с перманентным возбуждением, носит только мешковатую одежду и старается всячески избегать Джисона. В последнее время Минхо также часто посещает страх того, что кто-то из мемберов умеет читать мысли, ведь стоит ему увидеть Хана, как в голове моментально возникают картинки того, как Джисон снова нагнёт его прямо над их общим столом, сожмёт сильной рукой его шею, отшлёпает его задницу до красноты и жжения, а потом, впиваясь в талию и бёдра до синяков, будет грубо и жёстко его тра… – Минхо-хён, ты чего завис? Над чем ты так задумался? – спросил его как всегда сующий нос не в своё дело Сынмин. От такого компрометирующего вопроса Ли слегка дёрнулся, затем побледнел от страха, что кто-то действительно прочитал его мысли и, вспомнив, о чём, собственно, были те самые мысли резко и густо покраснел. – Над тем, как надеру тебе зад на дэнс практике, если ты до сих пор не выучил ту связку, – в своём стиле угрожающе проговорил Минхо, благоразумно решив, что лучшая защита – нападение. Теперь пришла очередь Сынмина бледнеть от страха. – Минхо, ты не заболел? Ты весь красный, может, у тебя температура? – обеспокоенно спросил Бан Чан, прикладывая тыльную сторону ладони ко лбу Ли. – Здесь просто жарко, – заверил в своё оправдание Минхо и поспешил ретироваться в свою комнату, напоследок кинув взгляд на Джисона, что загадочно ухмылялся.

***

На следующий день Минхо проснулся ближе к обеду от очередного мокрого сна, в котором Джисон глубоко и грубо трахал его прямо на кровати Ли, поставив того в коленно-локтевую. Вообще, Минхо никогда не думал, что будет хотеть подставить кому-нибудь свой драгоценный зад. Точнее, не кому-нибудь, а одному конкретному человеку. Но сути это не меняет. Во всех своих немногочисленных сексуальных связях Ли всегда был сверху и никогда не допускал мысли о том, чтобы быть принимающим. Минхо всегда считал себя слишком властным и независимым для этого. В случае с Ханом Ли также раньше считал, что если бы они и переспали, то это именно он трахал бы милого и невинного Джисони. Однако сейчас Ли хочет быть именно тем, кого безжалостно втрахивают в кровать, учитывая откровенное физическое преимущество Хана и его уверенность в себе, когда он властно обвивает талию старшего либо лапает того за задницу, ни капли при этом не смущаясь. От подобных размышлений стояк никуда не исчез, если не стал более напряжённым и болезненным, что, собственно, неудивительно. Поэтому, частично смирившись со своей участью, Минхо поплёлся в душ, радуясь хотя бы тому, что у него единственного из мемберов сегодня выходной, поэтому в общежитии он один. Ли покинул свою комнату, но, не успев дойти до ванной, он услышал звук открывающегося замка на входной двери. Минхо так и застыл в коридоре, смотря на злосчастную дверь. Осознание того, что он стоит в трениках и свободной футболке, которые ни капли не скрывают его явное возбуждение, кричало о том, что нужно либо бежать обратно в комнату и прикинуться спящим, а ещё лучше мёртвым, чтоб наверняка, либо добежать, наконец, до ванной. Однако пока Ли обдумывал возможные пути отступления, что было не просто сделать быстро, так как кровь из мозга давно прилила к другому месту, дверь распахнулась, являя не кого иного, как Хан Джисона собственной персоной. Сердце Минхо ушло в пятки, лицо начало то бледнеть, то краснеть, ладошки вспотели, а член предательски дёрнулся, привлекая к себе внимание. Джисон после секундной заминки вошёл внутрь и, явно заметив чужой стояк, красноречиво усмехнулся – Ты меня встречаешь, Минхо-хён? Это так мило. Неужели ты соскучился по мне? – самодовольно протянул Джисон, параллельно разуваясь. Затем, расправившись с обувью, он перевёл крайне подозрительный хищный взгляд на Минхо, от которого по телу Ли пробежали мурашки. Старший продолжал стоять, как истукан, и притворялся глухонемым, наивно полагая, что это его спасёт. Однако, когда Джисон начал подходить ближе к нему, шестерёнки в голове Минхо завертелись с неистовой скоростью, а внутренний голос начал орать: “Спасай свою жопу!!!” Поэтому Ли, благоразумно отвиснув, начал отступать назад, с целью скрыться в какой-нибудь комнате. Он понимал, к чему всё идёт, но людям свойственно бояться собственных желаний, особенно таких. Но хитрый и коварный Джисон сразу разгадал намерения своего любимого хёна, который уже бог знает сколько бегает от собственных желаний и мучает этим их обоих. Поэтому, когда Минхо уже развернулся спиной к Хану и почти начал бежать от него куда подальше, Джисон крепко схватил того за запястье, притягивая к себе так сильно, что Ли впечатался телом в младшего. И, не дав тому и секунды на обмозговывание ситуации, Хан резко прижал Минхо к стене и навалился на него, не оставляя между ними и миллиметра расстояния. Джисон расположил руки по бокам от головы старшего и внимательно посмотрел на него. Минхо, казалось, стал ниже сантиметров на десять от того, как сильно он сжался под напором младшего. Ли опустил голову и загнанно дышал. Его сердце стучало с неистовой скоростью, а возбуждение, мучившее его уже давно, кружило голову. Но, набравшись смелости, Минхо посмотрел Джисону в глаза и, стойко выдерживая зрительный контакт, спросил – Джисон, что ты делаешь? – раздался тихий и дрожащий голос. – Это ты мне скажи, Минхо-хён, что я должен делать. Разве ты не об этом так часто думал даже при ребятах? Разве ты не мечтал ночами о том, чтобы я трахнул тебя прямо на общем столе? Разве ты не хочешь, чтобы я отшлёпал твою шикарную задницу и засадил тебе по самые яйца? Тебе ведь нравится такое, я прав? – низким голосом проговорил Джисон в покрасневшее ушко старшего, опаляя то горячим дыханием. Минхо же просто потерял дар речи и ошарашенно приоткрыл рот. Как Джисон узнал об этом? Однако, решив, что признавать поражение ещё слишком рано, Минхо, как обычно, начал упрямится – С чего ты вообще это взял? – возмущённо пропыхтел Ли, пытаясь увеличить расстояние между их лицами, что у него, естественно, не вышло. Джисон, проведя носом по щеке Минхо, невозмутимо ответил – Может, с того, что теперь ты сразу убегаешь в душ, стоит мне лишь показаться тебе на глаза. А, может, потому что ты стал слишком часто задумываться о чём-то, наверняка, очень интересном, а после краснеть и бегать глазами по ребятам, как будто они могут прочитать твои мысли. Скажу тебе по секрету, Минхо-хён, не нужно уметь читать мысли, чтобы понять, о чём ты думаешь в такие моменты, – хриплым голосом медленно проговорил Джисон прямо в приоткрытые от частого дыхания губы Ли, – ну, а ещё с того, что у тебя член встаёт, как только ты видишь меня на пороге, – на этот раз звонко и нагло заявил Джисон с дерзкой снисходительной ухмылкой. Минхо опешил от такой откровенной наглости, широко раскрыв потемневшие глаза – Ты совсем охренел, Хан Джисон! – сердито воскликнул Минхо, слегка ударяя того по плечу, тем самым выражая высшую степень своего возмущения. Однако Хан нашёл это слишком очаровательным, чтобы испугаться, а посему лишь прыснул от смеха, что вызвало в Минхо ещё большую волну негодования. Никакого уважения к старшим! Наконец взяв себя в руки, Джисон вернул себе свою пошлую ухмылку и игривое настроение – Всё, хватит болтать, детка. У нас для этого ещё будет время, – Джисон резко подхватил Минхо под бёдра и поднял. Ли тихо пискнул от неожиданности и сцепил ноги за спиной Хана. Джисон, не теряя времени, отправился в комнату старшего. А Ли, в свою очередь почувствовал уже стоявший колом член Хана, который упирался в его собственный, создавая долгожданное головокружительное трение, из-за которого Минхо тихо проскулил в основание шеи младшего, надеясь, что он не услышит и не поймёт, сколько власти имеет над Ли. Однако, судя по тому, как Джисон ещё больше расплылся в ухмылке, он точно всё слышал. Дойдя до места назначения, Хан совсем неуважительно бросил Минхо на кровать и, не давая ни минуты опомниться, залез на него следом, вдавливая старшего в матрас своим телом. – Как ты хочешь, котёнок? Скажи мне. Расскажи мне всё, о чём ты мечтал, – прошептал Джисон куда-то в район ключиц Минхо, одновременно проскальзывая руками под футболку старшего. Ли, в свою очередь, задыхался от абсолютно новых ощущений. Он вспомнил все свои потаённые грязные желания, что прятал в себе всё это время. Ли и так еле принял их и осознал, ведь для него испытывать такое очень ново. Поэтому Минхо не может так легко взять и позволить словам сорваться с языка, раскрывая все свои тайны. Однако Джисон непреклонен – Давай, котёнок. Иначе я не буду ничего делать, – пригрозил Хан игривым тоном, в котором всё-таки проявлялись стальные нотки. Ещё пару минут назад Минхо был бы только рад такому исходу событий. Но после всех сегодняшних слов и прикосновений Хана Ли не уверен, что сможет повернуть назад. Давнее желание, что опаляло его своим острым пламенем, красноречиво напоминало, что если Минхо останется неудовлетворённым в этот раз, то просто взорвётся от напряжения, что безжалостно скручивало все внутренности. Поэтому, собравшись с силами и зажмурившись, чтобы не видеть пристального взора тёмных от желания глаз напротив, Ли быстро выпалил – Я хочу, чтобы ты был груб со мной, чтобы прилагал всю силу, не сдерживался и использовал меня так, как тебе нравится. Хочу, чтобы ты сильно шлёпал меня и сжимал шею, оставляя синяки, чтобы больно оттягивал меня за волосы, пока будешь быстро и грубо трахать меня своим членом, – на одном дыхании быстро протараторил Минхо, по-прежнему держа глаза закрытыми и неизменно заливаясь краской, что делало его очень милым даже в подобной обстановке. Джисон аж подавился вздохом от таких откровений. Понимание того, что подобные желания так долго теплились в старшем, заставляло сердце биться ещё чаще. – Всё для тебя, дорогой, – на этот раз непривычно низко и хрипло проговорил Хан, выдавая собственное нетерпение. Не только Минхо давно изнывает от перманентного возбуждения. Джисон резко припал губами к шее Ли, оставляя сильные засосы. Мягкость кожи старшего, его томные вздохи и трогательные всхлипы сводили с ума. Хан целовал, кусал, проводил дорожки языком, утыкался носом. Минхо запрокидывал голову, подставляясь, демонстрируя полную уязвимость, и закатывал глаза от томительной истомы, что патокой разливалась по всему телу. Ловкие руки Джисона быстро расправились с футболкой Минхо, стягивая её с желанного тела. Хан сжимал в руках точёную талию, кусал острые ключицы и целовал в меру накачанную грудь, испытывая томительное наслаждение от ощущения такого горячего и красивого тела под собой, в своём собственном распоряжении, в своей полной власти. Минхо же изнывал от умелых ласк, что дарили руки и губы Джисона. Он томно и тяжело дышал, периодически всхлипывал и извивался всем телом. Однако последнее Хану не пришлось по душе, поэтому он пригвоздил сильными руками Ли к кровати и мстительно укусил того за ключицу. У Минхо же от такой выходки закатились глаза, и он безудержно таял и плавился под сильным телом Джисона. У обоих уже заканчивалось терпение. Джисон сорвал с себя футболку и драматично кинул её через всю комнату. Следом он принялся за штаны Минхо, которые он быстро стянул одним рывком, оставляя старшего лишь в одном нижнем белье. Ли почувствовал, как от вида оголённого торса младшего, тело пробила лёгкая дрожь. Минхо, поддавшись сладкому искушению, очертил руками рельефный живот и красивую накаченную грудь Джисона, заходясь в судорожных вздохах от восхищения. От ощущения крепких мышц под пальцами Минхо хотелось растечься лужицей под Джисоном. Хан полностью закрывал его своим телом, заполоняя собой всё пространство. Осознание своей откровенной слабости перед Джисоном как физической, так и моральной, прошибало Минхо насквозь и оставляло дрожать от предвкушения. Теперь Джисон, спустившись ниже, уделял всё своё внимание божественным бёдрам Минхо. Он сжимал их до синяков, оставлял и грубые, и нежные поцелуи, слегка покусывал и постепенно сходил с ума от головокружительной мягкости пленительных бёдер. Для Минхо же это была настоящая пытка. Бёдра – его самая эрогенная зона. Даже от лёгких касаний, Ли бросало в сладостную дрожь, а от укусов на внутренней части, Минхо неприкрыто скулил, выдавая своё наслаждение. От продолжительных ласк своих самых чувствительных мест Ли пребывал в сказочной эйфории, постепенно теряя связь с реальностью и способность соображать. В своём разнеженном состоянии Минхо даже не заметил, как остался полностью обнажённым перед Ханом, что стянул с него боксеры. Когда же раздался звук открывающейся смазки, Ли немного пришёл в себя, но томительное ожидание снова захлестнуло его с головой. Минхо голодным взглядом смотрел, как Джисон покрывает пальцы смазкой, и чувствовал, как внутренности скручиваются от предвкушения, посылая дрожь по всему телу. Хан, удобно устроившись меж широко разведённых ног, успокаивающе чмокнул Минхо в бедро и провёл пальцами вдоль ложбинки между ягодицами. От долгожданных прикосновений к своему самому интимному месту Минхо протяжно заскулил в нетерпении. Джисон, успокаивающе шикнув, надавил наконец на колечко мышц, проталкивая первый палец в разгорячённое нутро. Минхо, казалось, перестал дышать и замер, привыкая к ощущениям, крепко зажмурившись. – Это твой первый раз снизу, – скорее утвердительно проговорил Джисон, смотря на Ли странным взглядом. – Да, – всё же тихо ответил Минхо на, казалось бы, риторический вопрос и приоткрыл глаза. – Почему ты не сказал? – тихим голосом спросил Джисон, выглядя слегка обеспокоенным. – Зачем? Обычно об этом говорят только с целью попросить быть нежнее. Я же хочу обратного. – Ты уверен? – заботливо уточнил Джисон, поглаживая Минхо по щеке. Старший лишь уверенно кивнул. Хан начал двигать пальцем вперёд-назад, внимательно следя за реакцией Минхо. Убедившись, что Ли не испытывает дискомфорта, Джисон начал набирать более быстрый темп, разрабатывая узкий вход. Затем, заметив, что старший полностью расслабился и начал подмахивать бёдрами от уже приятного скольжения, Хан медленно добавил второй палец. Он вошёл туже, но на этот раз Минхо уже быстрее расслабился. Со временем толчки становились всё грубее и глубже, как вдруг Ли высоко вскрикнул от острого наслаждения, что за секунду прошибло его насквозь, посылая разряды тока по всему телу. Джисон лишь хитро ухмыльнулся и продолжил направлять пальцы под найденным углом, попадая по комочку нервов теперь каждый раз. Минхо же ничего не оставалось, кроме как хныкать и скулить от яркого удовольствия, посылающего вспышки перед глазами. Ощущения слишком приятные, слишком острые, заставляющие ёрзать и извиваться от нестерпимого горячего наслаждения. Однако, Джисон пересёк все извивания, крепко припечатав свободной рукой бедро Минхо к кровати. Вскоре Хан добавил третий палец, лишь немного замедлив беспощадный темп, что заставило Ли подавиться судорожным вздохом и вцепиться руками в смятые простыни. Спустя пару минут Минхо почувствовал, как пальцы исчезли, оставляя его дырочку отчаянно сжиматься вокруг пустоты. Ли проскулил от потери трения, но, заметив, как Джисон уже покрывает член смазкой, затаил дыхание и выгнулся в пояснице, дрожа от предвкушения. Хан мог похвастаться большим размером, и осознание этого затмевало разум Минхо, посылая адреналин струиться по всему телу. Закончив с лубрикантом, Джисон пошире раздвинул ноги старшего и устроился между любимыми бёдрами. Когда Хан приставил головку к пульсирующей в ожидании дырочке, Ли не смог сдержать судорожного вздоха, сорвавшегося с красиво приоткрытых губ. Джисон не удержался от лёгкой улыбки, успокаивающе поглаживая нежную кожу бедра. Затем, вконец растеряв всякое терпение, Хан полностью вошёл в него одним плавным толчком. Со стороны Минхо незамедлительно раздался громкий, даже немного порнографический стон. Член Джисона так хорошо ощущался внутри, так приятно давил на нежные стенки, что голова Ли шла кругом. Джисон же лишь тихо зашипел от горячей узости Минхо, от того, как приятно его сжимали бархатные стенки, даря неописуемое наслаждение. Хан медленно вышел из пульсирующей дырочки, а затем резко толкнулся обратно внутрь, выбивая из Минхо очередной задушенный вскрик из-за чёткого попадания по простате. Не дав старшему ни минуты опомниться, Джисон сразу набрал быстрый, безжалостный темп, каждый раз задевая заветный комочек нервов. Минхо отчаянно скулил от прошибающих насквозь сладких разрядов, не оставляющих места ни для чего, кроме острого наслаждения, горячими волнами растекающегося по всему телу. Яркое удовольствие было нестерпимым, оно заставляло извиваться и ёрзать по постели, пытаясь уйти от острых, слишком приятных ощущений, выдержать которые не хватало сил. Но руки Джисона не позволяли. Хан впивался в бёдра Минхо железной хваткой, от которой непременно останутся синяки. Это заставило Ли отчаянно проскулить, понимая, что он находится в полной власти Джисона, полностью под его контролем. Хан же продолжил безжалостно вытрахивать из Минхо душу грубыми и быстрыми толчками, то и дело, оставляя на бёдрах Ли сильные шлепки, от которых нежная кожа принялась краснеть. Минхо чувствовал, как неумолимо приближается к оргазму, несмотря на то, что его член не получил почти никакой стимуляции. Спустя ещё пару точных попаданий по простате и особенно сильных шлепков по бёдрам, Минхо бурно кончил, изливаясь себе на живот. Это был самый мощный оргазм за всю его жизнь. Минхо казалось, что внутри него как будто что-то взорвалось, сладко дразня все нервные окончания и разливаясь по всему телу тягучей истомой. Его конечности подрагивали, а перед глазами заплясали яркие вспышки. Сердце всё ещё бешено колотилось, а сбитое дыхание не спешило выравниваться. Но, несмотря на это, всё его тело окутала сладкая нега, а разум всё ещё был восхитительно затуманен. Однако вскоре, когда послеоргазменная эйфория слегка растворилась, Минхо заметил, что Джисон всё ещё двигается в нём в медленном темпе, смотря при этом прямо на Ли опасно потемневшим взглядом. Старший слегка заскулил от сверхстимуляции, но Хан не собирался останавливаться. – Джисони, – жалобно проскулил Минхо от чрезмерной чувствительности. – Давай ещё, котёнок, – неумолимо проговорил Хан. А затем резко перевернул Ли на живот и, приподняв того за зад, снова резко вошёл, выбив из Минхо высокий вскрик. Острые, горячие ощущения от сверхстимуляции и мощные шлепки по ягодицам заставили член Минхо снова затвердеть. Невыносимая чувствительность туманила разум и заставляла колени дрожать, грозясь разъехаться в разные стороны. Джисон же продолжал безжалостно втрахивать старшего в матрас, наслаждаясь приглушёнными трогательными всхлипами, которые Ли отчаянно заглушал подушкой. Минхо же просто сходил с ума от всевозможных ощущений. Он как будто превратился в оголённый нерв, и любое малейшее прикосновение посылало по его телу острые разряды тока. Он не мог даже метаться по постели, чтобы хоть как-то облегчить напряжение – Джисон прочно зафиксировал его в одной позе, и Ли не мог сделать ни одно движение наперекор ему. Поэтому Минхо оставалось лишь сжимать в руках простынь, зарываться головой в ворох подушек, окончательно спутывая волосы, и радовать слух Джисона всевозможными стонами и всхлипами, которые у него никак не получалось сдержать. От острого напряжения сердце Минхо уже настолько сильно и быстро стучало, что грозилось проломить грудную клетку; дыхание вконец сбилось, становясь задушенным и прерывистым; по телу распространялся жар, окрашивая лицо и шею в очаровательный красный; губы искусаны в попытках сдержать стоны, на щеках блестят дорожки слёз, ресницы мокрые от влаги, взгляд расфокусирован из-за пелены беспощадного возбуждения, волосы превратились в пушистое месиво, а взмокшая от пота чёлка прилипала ко лбу. Ли Минхо был в полном беспорядке и плавился от обжигающего возбуждения, что безжалостно растекалось по телу. Такой вид старшего ещё больше подгонял Джисона к краю, отпечатываясь у того под веками. Такого Минхо хотелось запомнить навсегда. Хан неизменно впивался сильными руками то в стройную талию, то в упругие бёдра, не забывая оставлять обжигающие удары на округлой заднице. Хан не мог оторвать жадный взгляд от Минхо. Такого беспомощного и нуждающегося Ли хотелось спрятать от всего на свете в своей кровати и никогда не выпускать. Ну и трахать, конечно же. Такого Ли Минхо невозможно не трахать. Грубо, беспощадно вдалбливая в кровать, либо нежно, чувственно, лаская руками эти изящные изгибы. И сейчас Ли Минхо был так прекрасен, так очарователен в своём беспорядке, томно прогнувшись в спине под красивым углом. Джисон испытывал огромное множество чувств к этому неземному созданию. Поэтому теперь он с неугасаемым энтузиазмом выплёскивает их в грубых толчках, собственнических укусах и успокаивающих поглаживаниях. Затем, поддавшись манящему искушению, Джисон сжимает сильной рукой шею Ли, почти полностью перекрывая доступ к кислороду. И спустя секунду Минхо заходится в очередном оргазме, что остро прошибает всё тело, растекаясь сладко-болезненной истомой и будоражащей внутренности судорогой. От того, как сильно Ли сжимается в оргазме, Джисон кончает следом, изливаясь глубоко в растраханную дырочку. Измотанные оргазмом, они падают на кровать, не обращая внимания на липкую сперму. Джисон, немного приведя дыхание в норму, переводит взгляд на Минхо, который, казалось, уже давно отключился. Хан ласково проводит рукой по спутанным волосам старшего, убирая мешающую чёлку. Нежные прикосновения приводят Минхо в себя, и он приоткрывает тяжёлые веки, впиваясь взглядом в странно улыбающегося Джисона. – Ты как, котёнок? – заботливо интересуется Хан, поглаживая Ли по щеке костяшками пальцев. Минхо моргает пару раз, чтобы пелена наконец спала с затуманенных глаз и отвечает слабым, слегка охрипшим голосом – Это было просто ахуенно. Теперь я не знаю, смогу ли кончить от чего-то меньшего в будущем, – в уставшем голосе уже присутствуют игривые нотки, а в глазах читается вызов. Джисон на это лишь прыскает со смеху – Это был намёк, детка? – в тон старшему ответил Хан с деланно самодовольной ухмылкой. – Может быть, – загадочно ответил Минхо уже совсем тихим голосом. Сопротивляться сну было очень утомительно, веки начинали неизбежно закрываться. – Минхо? – Мм? – Это же не просто секс на один раз, ведь так? – с надеждой в голосе спросил Джисон, внимательно заглядывая в умиротворённое лицо напротив. Минхо же от неожиданности распахнул глаза, в которых промелькнул счастливый блеск – Конечно, Джисони, – уже вовсю улыбаясь, ответил Ли. Он не мог поверить, что его давняя, но такая сильная влюблённость, оказалась взаимной. А Джисон, пребывая в таких же размышлениях, не задумываясь, соединил их губы в долгожданном трепетном поцелуе.