MATZ

      Хонджун готов был валяться в ногах у Сонхва. Без преувеличения — целовать эти замечательные бёдра, колени, икры и ступни…       Хонджун был ужасным футфетишистом. Хотя, вернее сказать, «Сонхвафетишистом». Вы вообще видели этого мужчину?       Он вот наблюдал уже давно. Пять лет знакомства, жизнь бок о бок, семья, чувства. Хонджун не отрицал каких-либо наклонностей к своему полу, поэтому сильно не переживал, когда впервые поймал себя на мысли, что хотел бы поцеловать старшего мембера.       Сонхва был идеалом. С самого начала Хонджун видел в нём огромный потенциал. И не ошибся ведь. Вокал, рэп, танцы, визуальные качества — Сонхва было подвластно всё. Как и Хонджун, к слову, который на правах капитана только поощрял это.       Они прошли огонь, воду и медные трубы, прежде чем прийти к компромиссу и нормальному разговору о собственных чувствах. Когда всё стало более менее стабильно — Хонджун позволил себе первым переступить черту дозволенного, потянув за собой и Сонхва.       Так они и стали настоящими родителями. Практически во всех смыслах этого слова. И даже разные общежития потом не смогли разрушить ту крепкую связь, которая успела образоваться между ними.       Хонджун под конец года сильно уставал, потому что дел оказывалось с каждым днём всё больше и больше. Он либо не покидал общежитие, либо не вылезал из компании. В обоих случаях Сонхва постоянно был на связи и всячески поддерживал, просил потерпеть ещё немного, чтобы потом уйти на, пусть и небольшой, но заслуженный отдых.       Очередная красная дорожка, премия, выступление, перелёт. Карусель событий закручивает и без того вечно теряющегося Хонджуна, поэтому он уже не особо различает какие-либо изменения.       В номере отеля удаётся немного выспаться, но утром сразу же на сборы: причёска, макияж, одежда… Хонджун сонно моргает, смотря вокруг, замечает таких же уставших ребят и вздыхает. Не одному ему тяжело. Но они должны терпеть, чтобы показать лучшее выступление для фанатов.       Где-то к середине дня все просыпаются, сонливость отдаётся неприятным осадком в голове, которую все пытаются игнорировать.       Хонджун прислушивается к звукам на фоне. Уён снова кошмарит Ёсана, параллельно милуясь с Саном. Чонхо не теряет время и слегка распевается, пока Минги обсуждает что-то с Юнхо и Сонхва. На последнем мозг срабатывает уже автоматически, и Хонджун слегка оборачивается, пока стилист оставляет его одного.       Сонхва принимал активное участие в разговоре с младшими, а ещё стоял явно с какой-то обувью в руках. Хонджун с интересом начал вытягивать голову, копируя суриката, но рассмотреть получше ему так и не удалось, потому что как раз в этот момент вернулся стилист.       Но любопытство брало верх, от чего усидеть на месте почти не получалось. Хонджун очень сильно старался не ёрзать на стуле и не мешать девушке стафу, но на подкорке мозга чесалось настойчивое «там что-то интересное и ты просто обязан узнать, что именно».       Наконец, закончив с макияжем и укладкой, Хонджун благодарит стилиста за работу и направляется прямо к Сонхва, который уже оставил Минги и Юнхо одних, скрывшись в другой стороне гримёрки.       — Сонхва-я?       — О, Хонджун-а, ты уже закончил?       Они встречаются взглядами, и Хонджуна передёргивает от невозможности держать свой привычный айдоловский образ. Хотя расслабляться было нельзя: где-то в толпе бродил стаф с камерой для съёмок влога.       — Да, я был сегодня первый в очереди, — цокая и усмехаясь, отвечает он, — по-моему, не честно, но получилось очень даже неплохо, согласись?       Под тихий смех Сонхва, Хонджун начинает красоваться, показывая своё лицо с разных сторон.       — Безусловно, наши стилисты проделали хорошую работу, — Сонхва поправляет волосы, продолжая улыбаться, — я пятый по очереди, мне повезло.       — Да, кстати, Хва-я, — зовёт Хонджун, резко вспоминая свои одержимые мысли, — что ты держал в руках, пока говорил с Минги-я и Юнхо-я?       — О, ты ещё не видел? Я уже всем показал.       Небольшой укол ревности бьёт Хонджуна, но он подавляет свою скорпионскую натуру, с интересом наблюдая за тем, что делает Сонхва.       — Вот, смотри. Я подумал, что они идеально впишутся в образ. Как думаешь?       Хонджун пару секунд стоит с открытым ртом, совершенно этого не замечая, пока пытается сообразить, правильно ли он всё понял. Сонхва держал в руках пару каблуков чёрного цвета, которые красиво поблёскивали в свете ламп. Они не были слишком высокими и даже, наверное, не бросились бы в глаза с первого раза. Но сердце всё равно от чего-то стучит быстрее, а ладони потеют.       Сонхва на каблуках.       Подумать только.       — Ну как?       Сонхва смотрит с такой надеждой в глазах, что Хонджуну приходится побыстрее прийти в себя и активно закивать. Руки сами осторожно тянутся к обуви, слегка проводя пальцами по лаковой коже.       — Они очень красивые, я думаю, что тебе пойдёт, — кивает с улыбкой, — не могу дождаться, чтобы увидеть тебя в них.       Старший тут же начинает цвести, как вишнёвое дерево весной. Смущаясь, он снова поправляет волосы, неразборчиво лепеча какие-то благодарности.       Хонджуну очень сильно хочется его обнять, потому что Сонхва сейчас был перед ним такой милый, крошечный и мягкий — до невозможности. Сердце быстро билось, норовя выпрыгнуть из грудной клетки.       — Спасибо, Джун-а.       От менее формального обращения в груди капитана разлилось такое тепло, что не улыбаться глупо уже не получалось.       — Я побегу на макияж, уже пора.       Хонджун просто кивает, в очередной раз окидывая взглядом возлюбленного с ног до головы. Он только разворачивается, чтобы уйти, как неожиданно ощущает нежное касание к собственной ладони.       Когда он оборачивается — Сонхва уже рядом нет. Подавив внутри себя влюблённый вздох, Хонджун всё-таки уходит в противоположную сторону. Каблуки и Сонхва всё ещё не выходят из его головы.       И надо сказать, что капитан ни разу не соврал, когда сказал, что старшему очень пойдут эти каблуки. Но вышло ещё лучше — Сонхва выглядел в них просто сногсшибательно.       По крайней мере Хонджуну уж точно хотелось упасть перед Сонхва на колени. Оказаться у него в ногах и целовать их, а потом без остановки просить его наступить на себя…       И эти навязчивые мысли спутывались в один огромный клубок, мешая сосредоточиться. Конечно, к моменту выступления он взял себя в руки, но до и после него… Всё тело потряхивало от мыслей, что Сонхва мог бы сделать с ним в этих каблуках, и отказываться от такого Хонджун точно не собирался.       После ухода со сцены он подозрительно хорошо держит себя в руках. Наверное, тут играет роль пятилетний стаж артиста. Потому что будь Хонджун всё тем же зелёным подростком со спермотоксикозом — выдержать было бы гораздо сложнее.       Хонджун пропускает мимо себя интервью, съёмки тиктоков, слова менеджера пролетают мимо ушей. Но это нормально, ему можно, всё спишут на высокую загруженность и усталость. А на самом деле у капитана в голове такие мысли, от которых всё нутро пылает, а ладони потеют.       Дорога до отеля тоже остаётся незамеченной. И как же хорошо, что никто не задаст вопросов, если заметит, как Сонхва заходит в номер Хонджуна следом. Ведь у них же это норма. Тот же Уён постоянно перемещается между комнатами остальных мемберов и даже засыпает на чужих кроватях.       — Джун-а, ты слишком напряжён, у тебя что-то случилось?       Сонхва, как всегда, обеспокоен, от чего сердце Хонджуна в очередной раз за день пропускает удар. Широкая улыбка появляется сама по себе, заставляя обернуться.       — Джун-а, ты точно в порядке?       Тёплое прикосновение ко лбу от Сонхва ощущается, как что-то спасительное и губительное одновременно.       Хонджун выдыхает, осторожно перехватывая его руку и оставляя на ней несколько поцелуев. Лицо старшего тут же покрывается румянцем, который видно даже в темноте узкого коридора.       — Да, Хва, я просто… В восторге от тебя сегодня.       — Джун-а, я не совсем понимаю…       — Ты был замечательный. Мне очень понравился твой образ и то, как ты смотрелся на сцене.       Сонхва удивлённо вздыхает, позволяя младшему притянуть его ближе к себе. Хонджун удобно размещает вторую руку на этой просто невероятной талии, получая даже от такого обычного действия неимоверное удовольствие.       — Джун-а, ты преувеличиваешь. Либо очень устал за сегодня. Думаю, тебе надо отдохнуть и…       — Мне нужен ты, Хва.       Губы Хонджуна перехватывают очередной выдох Сонхва, и через секунду они уже сливаются в осторожном поцелуе, сплетаясь языками. Но аккуратные и медленные движения быстро сменяются более резкими и нетерпеливыми.       Хонджун не хочет больше сдерживаться. У них и так не многим больше полутора часов, поэтому нужно было немного поторопиться. Всегда у них так. Времени на себя нет вообще.       С губ Сонхва срывается первый еле слышный стон, и это становится зелёным светом для Хонджуна.       Капитан медленно опускается с поцелуями к шее, а после — к ключицам, груди и ещё ниже. Ластясь к ширинке так, будто это самая драгоценная вещь в его жизни, Хонджун смотрит снизу вверх на Сонхва, взгляд которого уже был затуманен дымкой похоти и желания.       — Джун-а, ты… Давай хотя бы не в коридоре… Ах!       — Я не могу, Хва, понимаешь? Я весь день думаю, как ты в этих каблуках… На меня… Со мной… Ммм, даже нет сил всё это произнести. Я просто хочу тебя в этой чёртовой обуви.       — Боже, Джун-а, — Сонхва прикрывает рот рукой, чтобы заглушить рвущиеся наружу стоны, — я не думал, что они тебе настолько сильно понравятся…       — Ты даже не представляешь, Звезда моя.       Они всё же перемещаются к кровати после очередной просьбы Сонхва, который слишком переживал за суставы Хонджуна.       Потратив ещё какое-то время на мокрые поцелуи, от которых ноги подкашивались так сильно, что старшему пришлось буквально вжаться в стену, продолжая скулить от ощущений снизу. Там находился Хонджун, активно двигающий головой с членом Сонхва во рту. Хлюпающие звуки раздавались по всей комнате, заставляя Сонхва задыхаться от происходящего.       — Джун-а, я не могу… Либо быстрее, либо… либо…       А Хонджун успел полностью потерять голову, наконец добравшись до желаемого. Поэтому он продолжал вытворять с Сонхва что-то непонятное: доводил его до края, заставлял плакать и скулить ещё громче от обычного минета. Параллельно этому он всё никак не мог успокоиться с каблуков — поэтому ноги старшего также были оглажены и исцелованы.       Последнее он делал прямо сейчас, восхищённо рассматривая любимые ноги и оставляя на них множество поцелуев. Хонджун разрешил Сонхва расположиться на кровати, чтобы тот снял верх одежды, пока он продолжал своё увлекательное занятие.       — Я не знал, что ты, — очередной тихий стон на выдохе, — такой фанат моих ног…       — Это неловко? — Не отрываясь от своего занятия интересуется Хонджун, смотря снизу вверх.       — Скажем так, это смущает.       Сонхва кивает, закусывая губу. Хонджун только улыбается ему, поднимаясь с коленно-локтевой позы.       — Люблю тебя смущать.       — Да что ты?       — М-м-м, да.       — А меня любишь?       Старший входит во вкус, начиная поглаживать своё тело руками и игриво отодвигаться от Хонджуна, если тот тянулся к нему с поцелуями.       — Конечно люблю, Звезда моя.       Хонджун выдыхает это прямо в губы Сонхва, и они снова целуются, прижимаясь друг к другу максимально близко.       Младший нависает сверху, подхватывая старшего под колени, чтобы было удобнее. И, оставляя ещё несколько десятков поцелуев на икрах, закидывает ноги себе на плечи, опускаясь ниже.       — Хочу, чтобы ты задушил меня своими ногами.       Хонджун смотрит в глаза Сонхва и снова мажет поцелуями по его шее, пока тот пытается не сойти с ума от переизбытка чувств.       — Какой же ты сегодня… Я не могу.       — Какой?       Сонхва оставляет вопрос без ответа, капризно-настойчиво потираясь о стоящий член Хонджуна. Его просить дважды не нужно, поэтому после трёх пальцев, предварительно смазанных лубрикантом, в Сонхва оказывается чужое возбуждение, выбивая из них двоих протяжные стоны.       Говорить никто не хочет, да и сил на это просто нет. Хонджун начинает плавно, помогая Сонхва привыкнуть, а затем ускоряется, продолжая гладить и целовать эти невозможно прекрасные длинные и стройные ноги.       Надолго их не хватает. Всё же близости не было довольно долгое время, из-за чего ощущения сейчас обострены до предела.       Кончают практически одновременно, доводя друг друга поцелуями и томными стонами на ухо. Хонджун улыбается крепкой хватке на своей спине и пытается отдышаться, осторожно опуская ноги Сонхва со своих плеч.       — Джун-а, — умоляющим голосом тянет Сонхва, — сними, пожалуйста, с меня эти туфли… Я сейчас умру.       — Не надо умирать, — тут же спохватывается Хонджун, осторожно расстёгивая первую застёжку, — сейчас всё будет, Звезда моя.       Облегчённый выдох проносится по комнате, когда Сонхва остаётся без обуви. Хонджун предусмотрительно аккуратно ставит обувь на пол, а потом улыбается, когда чувствует медленные поглаживания по своему телу ступнями.       Сонхва лежал перед ним открытый, затраханный (в прямом смысле этого слова) и такой довольный, что Хонджун не удержался от тихого смешка и очередного поцелуя в губы.       — Мне срочно нужно в душ, — тянет Сонхва, переворачиваясь на живот и прогибаясь в спине.       — Не поверишь, мне тоже, — Хонджун укладывается рядом, ластясь к старшему.       — М-м-м, и что ты предлагаешь?       Хонджун усмехается, поймав хитрый прищур Сонхва.       — Пошли вместе.       — А если я не хочу?       — Я тебя отнесу.       Сонхва довольно смеётся, мотая головой, дарит Хонджуну ещё один поцелуй и через пару минут поднимается с кровати, потянув парня за собой.       То, что у них случается второй заход, больше никому знать не обязательно.