Горох.

      Рома Пятифан всегда был грозой района.       Его боялись все. И его боялся даже Петров… до какого-то момента. Сумев переступить через неловкость и ощущение дискомфорта в команде «Вольтрона» Антон узнал, насколько «тот самый Рома» из 6 «В» класса был наимилейшим и добрым человеком.       Может, конечно, не целовал пятки при встрече, да и не разбрасывался откровенно слащавыми фразочками по типу «Мой милый..», но он так же имел эмпатию и, ого, эмоции помимо агрессии или безразличия.       И Антон все ещё боялся. Боялся встретить его на пороге собственного дома с полуживым лицом и скулящим взглядом, прям как у собаки.       Впрочем, ему не привыкать.       — Ром.       — Не начинай. — Тут же остановил очкарика Ромка, — Я знаю, знаю. Просто разберись с этим быстрее и я пойду, ладно?       Вздох.       Он медленно отошёл от входной двери, продлевая момент чтобы его злость прочувствовали, и пропустил гостя.       Петров не был зол на него, не совсем. Он готов рвать кулаки за Ромку, даже если они как мокрая палочка: легко сломать, но это будет мучительно долго. В общем. Скорее это Пятифан будет его защищать, чем он.       Поднимаясь на второй этаж Антон быстро попадает в ванную, в которой валяется аптечка с нужными препаратами. Он мог оставить ее и у себя, учитывая регулярное посещение гопаря дома, но из-за этого могли возникнуть вопросы в семье. Ему не хотелось говорить на эту тему с ними, ведь мать с то ли рассерженным, то ли с опечаленным взглядом скажет что-то в духе:       — «Мой сын общается с бандитом? Да он тебя только плохо будет учить! Я запрещаю тебе с ним говорить.» — и неважно что сыну почти 17 лет и совсем скоро он перейдет в 11 класс.       Прокручивая разные мысли в голове он и не заметил чужого присутствия, пока не услышал Ромкиного подкола:       — Чё застрял тут? Посрать с открытой дверью решил? — О-да, любимой темой для шуток у Ромы являлась туалетной. Глаза невольно закатились.       — Прошу меня извинить, — Медленно поворачивая голову к гостю сказал Антон, снизив тембр голоса, — Роман Пятифан, — Отчеканил тот зная, как не любит парень свое полное имя, — но я тут занят очень важным делом. А Вас, я попрошу, сильно не высовываться, ведь дверь на выход всегда открыта.       Гопарь как по струнке выпрямился и, маршируя как солдат, направился в комнату обратно. Не хватало только: «Левой, левой.»       Петров прыснул с глупого поведения парня и, наконец таки достав аптечку, понес ее в детскую. Он знал, что родители нескоро приедут с работы, а младшая сестра, Оленька, была у подруги. Но с привычки все равно закрыл дверь. На всякий.       Блондин присел на край кровати, на которой уже как король развалился Пятифан. Юноша лишь томно вздохнул, потирая переносицу и проговорил:       — Ром, сядь нормально, пожалуйста. Я тебя тут вообще-то лечить буду.       Хулиган послушно присел, хоть и не без цоканья и кряхтений. Прям как дед. Антон обхватил чужой подбородок тонкими пальцами, поворачивая голову слева направо, осматривая «минное поле», которое лишь отдаленно напоминало ему любимое лицо.       — Н-да, в этот раз ты получил больше, чем в прошлый. — Проконстатировал факт очкастый.       — Да потому что нехуй было пацану выебываться! — Как всегда в своей быдловатой форме рявкнул Роман, — Будь он там один, то придушил бы к чертям.       — А их там было несколько? — Безэмоционально спросил другой, на что получил одобрительный кивок. — А за что дрались-то хоть?       Не сказать, что Антона интересовала реальная причина всех этих передряг, ведь серьезного повода для насилия не существует. И все же послушать что там в очередной раз не подходило под «пацанские понятия» было любопытно и, иногда даже, смешно. То из-за девчонки подрались, то из-за крысятничества и так далее.       — Да ебланы они, на тебя говорили! Всякое.. — Снизив тон пробурчал гость.       — Что говорили? — Петров тем временем доставал ватные диски и перекись.       — Ну, что ты там педик, все дела.. Ау! — Прошипел Ромка, как только ощутил на себе мокрый ватный диск в местах ушибов.       — Терпи, — Доставая новый диск проговорил Петров, так как другой был уже запачкан. — Так, а я кто? — Все же не отрываясь от темы спросил он.       — Ну ты. — Пятифан замялся. — А ты не педик! Ты это, как его. г, го-… горох.       — Гомосексуал. Ну или гей проще говоря. — Прыснув от «гороха» ответил блондин.       — Ну вот да, ты гей! А педики это те, кто не по-пацански себя ведут. — Крупный парень услышал цоканье рядом и нахмурился, — Чё ты сразу цокаешь? Разве я не прав?       — Да прав ты, прав, — в конце предложения добавив тихое, — ..педик.       — Э-э, слышь, ты за базаром-то следи. Не педик я.       — Ладно, хорошо. Гей тогда.       — И не гей! Я ж эту Полинку-то любил? Ну вот, не могу я быть геем.       — Но ты же меня любишь?       — Ну да-       — Ну значит гомосек ты, Роман.       Они молча сидели какое-то время, пока «гомосек» не зарычал от недовольства, стоило ему лишь понять цепочку их с Антоном разговора. Он резко потянул его, а после перекинул под себя и навис, проговаривая впопыхах:       — Посмотрим, кто тут у нас гомосек, Тоха.       И утянул в поцелуй.