right where i belong

Вырвавшись из рук Кая Чисаки, Эри не осталась невредимой — во многих отношениях. Ей потребовалось немало времени, чтобы привыкнуть даже к самым простым вещам повседневной жизни. В первые несколько недель после спасения она заметила, что её рутина больше не состоит из одного лишь ожидания и подчинения — теперь ей было доступно гораздо больше вещей, и впервые она полностью контролировала свои действия. Это была нервирующая перемена. Она была растеряна и дезориентирована, и как бы ей ни хотелось прислушаться к мнению врачей, которые говорили, что с её причудой всё получится, она ещё не достигла этого уровня. Ей предстояло пройти ещё очень долгий путь, прежде чем она сможет даже подумать о том, чтобы отточить свои способности и использовать их для того, для чего, как ей всегда говорили, она не годится. Поэтому процесс исцеления начался медленно. С Мидорией (она узнала его имя) она виделась не так часто, как хотелось бы, но зато познакомилась с несколькими другими людьми, которые стали константами её жизни. Всё началось с Мирио и Айзавы. Первому она доверилась, потому что он рискнул своей жизнью, чтобы защитить её от причуды Реконструктора. Он охотно делал абсолютно всё, чтобы сохранить её в безопасности, и вот как она понимает, что он отличается от всех других людей, что она знает, когда она была их величайшим активом. Они были готовы сражаться за неё, когда кто-то пытался её отнять, но никогда не пошли бы на то, чтобы пожертвовать собой ради этого. Они брали с собой оружие, подкрепление, готовили всё необходимое, чтобы успех был гарантирован, а у Мирио ничего этого не было, но это его ничуть не отпугивало. Те, кто очень верит в спасение человека, пойдут на радикальные меры. Эри полагает, что это и есть часть того, что делает героя героем. Остальное — намерение, но его ей определить гораздо сложнее. Хорошее и плохое две стороны одной монеты, и разные люди с разными мировозрениями будут неизменно и неизбежно сталкиваться. Всегда одно и то же. Каждая сторона сражается то, во что они верят, и герои побеждают не в каждом сценарии. Она не знает, в каком конце ей предстоит оказаться. Ей говорили, что её причуда проклятье больше раз, чем она может сосчитать, до такого, что она просто приняла это, как факт. Айзава появился на картинке (и остался на картинке) вскоре после того, как она покинула госпиталь. Она задержалась в Юэй на приличное количество времени, прежде чем действительно поселилась в настоящем доме. Доме с двумя папами и трёмя братьями. Это стало большим сюрпризом.

***

Тренировка причуды не начиналась, пока не прошёл почти год после её спасения. Папа был рядом с ней каждый раз, когда проходил урок, но от этого легче не становилось. Даже тот факт, что он был единственным, кто мог помочь ей остановиться, если ситуация выйдет из-под контроля, не мог её успокоить. Раньше ей говорили, что она не может контролировать свою силу и что лучше позволить кому-то другому забрать её у неё, поэтому она не могла понять, почему кто-то позволил ей хоть раз попробовать воспользоваться ею. Процесс не был веселым. Она научилась ненавидеть тренировки и всё, что с ними связано, потому что это всегда напоминало ей о прошлом. И она не понимала, как другие люди могли управлять и контролировать их причуды так легко, будто они были рождены, зная, как это делать. В мире не было ничего, что она считала сложнее. Однажды она рассказала об этом Айзаве. (Он был тем, кто помог ей стать более открытой с её мыслями и чувствами. Она доверяет ему.) Его ответ был не тем, что она ожидала. Она ожидала услышать лишние заверения, слова, что все уже говорили ей, но что она получила, было совсем не это. Помни: ты можешь поговорить со своими братьями. Я думаю… Я думаю, они могут предложить тебе совет. Они не похожи на тебя, но этим мальчикам пришлось нелегко, и их причуды — это то, с чем им тоже пришлось смириться. И эти слова напоминают ей. Она не одна, у неё были люди, которые понимали.

***

Кацуки первый, к кому она подходит. Она думала о том, что сказал папа, и у неё заняло очень много времени на понимание, что было походим в их способностях, но она думает, сейчас она понимает. — Братик, — она обращается, стоя у входа в его комнату. Он всегда оставляет дверь слегка приоткрытой, и она видит, что сейчас он сидит за столом, перед ним находится ноутбук. Он выглядит глубоко сконцентрированным, и замечая документ на его экране, она предполагает, это одно из школьных сочинений, на которые один из её братьев — Хитоши — склонен жаловаться. — Ха? — Блондин мгновенно вырывается из его мыслей. Он оглядывается на Эри, и его выражение лица смягчается, напряжённые черты исчезают. — О. Привет. Эри принимает это, как разрешение войти, так что она толкает дверь и бежит туда, где он находится. В комнате нет дополнительного стула, так что Кацуки решает просто позволить ей вскарабкаться на его колени. — Ты хочешь посмотреть, как я работаю, или вроде того? — Кацуки усмехается, обхватывая её за плечи, чтобы печатать. — Мне нужно закончить к завтрашнему уроку. Эри кивает. Она поворачивает голову, чтобы посмотреть на него. — Прости. Я просто хотела задать вопрос. — О, всё нормально, — Кацуки заверяет. Он продолжает писать его параграф, бросая взгляд на сестру. — Что такое? — Я… — Эри замолкает, хмурясь. — У тебя сильная причуда. Какого было, когда ты впервые её использовал? Эри знает, что она, вместе с любым другим ребёнком, была бы в ужасе от взрывов в возрасте, когда причуды обычно проявляются. По правде, она всё ещё боялась того, что он мог сделать, когда они всё ещё приспосабливались к их новым жизням с Айзавой, Хизаши, Шото и Хитоши. Ей пришлось узнать его как личность, чтобы начать ощущать комфорт с его громкими хлопками и искрами, которые он издаёт ладонями каждый раз, когда активирует причуду. Ему не могло быть просто обуздать такую разрушительную силу в возрасте четырёх лет. В этом аспекте он похож на Эри, и этот факт служит, как какое-то вдохновение, давая ей надежду. Если её брат смог добиться столь многого, тогда может она сможет быть так же хороша через несколько лет, когда она достигнет его нынешнего возраста. Кацуки задумчиво хмыкает, кончики пальцев барабанят по столу. — Ну, вначале было сложно. Все вокруг меня думали, что она была классной, даже взрослые, но это только потому что мои взрывы были яркими. — Но они были и сильными. — Они были. Вот что делало их опасными, — Кацуки признаёт. — Я мог сломать вещи легче, чем ожидал, и поэтому я постоянно менял мои школьные принадлежности и вещи. Случайная активация, и ты получишь это. Он берёт лист бумаги — заметки, что ему больше не нужны — и скатывает в мячик, по которому он постукивает мизинцем. Раздаётся маленькая искра, громкий звук, и бумажный мячик отскакивает от стены перед ними, падая на пол после потери инерции. Кацуки тянется поднять его. Он разжимает руку, раскрывая почти обгоревшую страницу, рассыпающуюся на кусочки пепла. Эри смотрит широко раскрытыми глазами. Она знает, что Кацуки может сделать намного больше этого; он показал ей только миниатюрную демонстрацию его причуды. — Это невероятно. Блондин выбрасывает остатки в мусорное ведро у углу. — Было сложно справиться, но в итоге, с достаточной практикой, я освоился. — Ты думаешь, я смогу однажды сделать так же? Кацуки улыбается. — Твоя причуда намного универсальнее, чем моя. Мне проблемно использовать мою причуду зимой, но ты готова в любое время. Так что я бы сказал, что я верю, что ты не только догонишь, но превзойдёшь меня в будущем.

***

Опыт Хитоши расшифровать немного сложнее. Промывание мозгов одновременно защита и нападение: оно заставляет противников Хитоши делать то, что он хочет, что обнуляет их способность думать и действовать самостоятельно. Это разумный повод бояться. Хотя Эри хочет знать не о его причуде. Она хочет спросить о другом. — Что ты чувствуешь, когда люди говорят… что у тебя «злодейская» причуда? — Эри спрашивает одной ночью, когда они сидят у телевизора. Она сомневается в формулировании вопроса, не зная, будет ли он в порядке с таким, но она думала об этом снова и снова, и она надеется, что не вышло бесчувственно. Хитоши выглядит скорее удивлённым, чем что-нибудь ещё. Он поднимает бровь.- Воу. Внезапный вопрос, но ты правда хочешь знать? Эри кивает. — Я думаю… это поможет мне лучше понять себя. — Ну… это меня разочаровывает, но также помогает видеть мои цели яснее. В каком-то смысле это меня мотивирует. Эри наклоняет голову. — Это помогает тебе? — Это заставляет меня доказать этим людям неправоту, так что я работаю усерднее, потому что тогда я буду на шаг ближе к моим мечтам, — Хитоши поясняет, формулируя мысль так, чтобы ей было понятно. Эри улыбается. Он знает, как извлечь лучшее из плохих ситуаций. Настойчивость и решительность — это черта, которую делят все три её брата. Она смотрит на него, и надеется, что будет такой же однажды. — Я думаю, я поняла это, — она говорит, играя с прядью её волос. — Ты когда-нибудь вспоминаешь о прошлом? — Все оглядываются в прошлое, Эри, — Хитоши говорит ей. — Но это нормально, потому что я осознал, что вокруг меня намного больше, чем я привык видеть. Существует много людей, которые будут против тебя в твоём путешествии, но они не имеют значения. — Потому что существуют и хорошие люди, — Эри добавляет. — Это верно. У меня есть мои друзья, наши папы, наши братья, и- — Он тянется растрепать её волосы, и она смеётся, серебряная прядь падает на её лицо. — И у меня есть ты.

***

Они вдвоём на кухне, а Шото нагревает стакан шоколадного молока Эри левой ладонью, когда она наконец спрашивает у него. — Я знаю, что он ошибался, но ты когда-нибудь чувствуешь вину за то, что не был тем… кого хотел Старатель? В доме все всегда ссылаются на биологического отца Шото по его геройскому имени. Шото поднимает голову. Гетерохромные глаза в любопытстве встречаются с её взглядом. — Я так не думаю, — он признаётся. — Я всегда противостоял ему, сколько могу вспомнить. Я хотел быть свободным, больше, чем что-либо. Эри хорошо понимает это чувство. Она тоже не хочет быть заложником её прошлого. Но в отличие от него, она никогда не злилась на её надзирателей. Только боялась. Шото, кажется, понимает взаимосвязь. — Знаешь, практически любой человек может попросить тебя оказать ему услугу, но решающим фактором всегда оказываешься ты. — Я? — Ты выбираешь, хочешь ли ты подчиниться или нет, а они не могут ничего с этим поделать, — Шото говорит, ставя её напиток на стол. — Ты не должна слушаться, если ты знаешь, что это неправильно. Но это не всегда что-то плохое. — Наши папы иногда просят меня что-то сделать. Это правда. — Это единственные случаи, когда ты позволяешь кому-то руководить. Но независимо от того, получится у тебя или нет, ты никогда, никогда не должна чувствовать себя виноватой перед кем-то. Те, кто по-настоящему любят тебя, никогда этого не захотят.

***

Айзава опускает другое растение в горшке перед Эри, прямо в её поле зрения. — Ну же, ещё раз, — он подталкивает. — Эри, я знаю: ты можешь это сделать. Она трясет головой, выглядя нервной. — Я не смогу выключить её. Я никогда не смогу. В углу комнаты стоят ещё два растения — скорее, горшки с землей, — отложенные на потом. — Попытайся представить это, — Айзава советует, приседая так что они лицом к лицу. Эри расположилась в кресле перед низким столиком, специально подобранным так, чтобы ей было удобно сидеть, а ноги касались земли, учитывая её рост. — О чём ты? — она спрашивает. — Как попытайся воплотить свою силу в картинку в твоём разуме, — Айзава объясняет. — Ты можешь ещё не знать, как контролировать её, но ты знаешь, как включить, так что ты видишь? Эри хмурится, на мгновение закрывая глаза. Её причуда форма энергии… она свободно течёт, как жидкость. Почти как течение реки, быстрое и шумное. Но вода полезна. Это ресурс, в котором нуждаются все живые на земле, чтобы выжить. Люди пьют воду каждый день, и она питает их. Нет, её причуда скорее как поток лавы. Разрушительная, горячая, и опасная. Она очень похожа на лаву, но и намного быстрее. Но… её причуда может помочь людям. Верно? Она не уверена. Она понимает, что Айзава пытается помочь ей — он хочет научить её, как регулировать энергию с целью быть способной помочь людям. Так что само по себе это не обязательно плохо. Это означает, что она действительно похожа на воду. Потенциально опасную в больших количествах, но чрезвычайно полезную в разумных. Это как если бы она мыла руки из-под крана. В раковине есть ручка, которую она может двигать, чтобы включать и выключать воду, и таким образом она может регулировать её течение. Вспомнив о своей причуде, она видит параллели. Айзава — регулировщик, и она в центре внимания. Открыв глаза, она передаёт её мысли мужчине, и он немного улыбается ей. — Это хорошо, — он признаёт. — Теперь я хочу, чтобы ты использовала Перемотку, когда будешь сравнивать её с краном. Ты знаешь, как мысленно выключить её. Попробуй сделать тоже физически. Эри кивает, оглядываясь на растение. В этот раз это папоротник. — Когда ты готова. Она глубоко вдыхает, направляя взгляд на цель. В отличие от Айзавы, её глаза не меняют цвет, когда она использует свою причуду. Они остаются такого же бледно-красного оттенка весь процесс. (Чему она рада, потому что они совпадают с алыми глазами Кацуки, и иметь что-то общее с братом заставляет её ощущать даже большую связь с ним, несмотря на то, есть ли у них кровные отношения или нет.) Однако ее рог испускает желтые искры, и это мерцание — верный признак активации. Как во всех книжках с картинками про единорогов — искры подчеркивают их магию. В тишине раздаётся ровный статический гул, и она чувствует, как выброс чистой энергии проносится по воздуху, достигая зелёных листьев. Если она знает, каково ощущение от использования «Перемотки», то должна быть в состоянии вспомнить и свой базовый уровень, свой уровень нормальности. Всё, что ей нужно сделать, — это вовремя остановить реверсию, чтобы у неё было меньшее растение, а не то, которого нет вовсе. Это и есть цель на день. Сделать паузу в любой точке между исходным состоянием растения и тем, когда оно только начинает прорастать. Она ждет несколько мгновений, а затем возвращается к своей аналогии. Кран. Она знает, как его включить. Теперь ей нужно сделать всё наоборот. Покопавшись в памяти, она сосредоточилась на том, каково это — быть спокойной и расслабленной, не подверженной влиянию внешних факторов. Она отслеживает эту неподвижность и мысленно ищет её, как пальцы хватаются за абстрактную концепцию. Оно там — она чувствует, что рядом. Она тянется, тянется и тянется. А потом, как ни в чем не бывало, переступает порог и оказывается там, откуда начала. В статус-кво. Как и должно быть. Рядом с ней, Айзава смотрит на неё с ничем, кроме нежности. Он тянется, чтобы похлопать её по макушке. — Это было поразительно, малышка. — Спасибо! — Она хихикает, хватая его ладонь и кладя собственную сверху. Оглядываясь на растение, она видит проблеск зелёного, выглядывающий из-под почвы. Процесс может занял больше времени, чем она хотела, но успех есть успех.