солнце

достоевский пишет ответы на контрольной в двух тетрадях сразу, и осаму лишь тихо наблюдает, складывая бумажный самолётик и запуская его в потолок, пока никто не видит. достоевский теряет всякое самообладание, улыбаясь широко и открыто смеясь, когда дазай поскальзывается на замёрзшей луже и приземляется на свою же сумку, запутавшись в полёте в колючем шарфе. он же помогает ему подняться и отряхивает чужую спину от снега. достоевский аккуратно ставит перед ним чашку с горячим чаем, прося не обжечься и быть аккуратнее, потому что не хочется облить скатерть в двадцать седьмой по счёту раз или снова тратить пластыри на чужие ожоги. осаму запрыгивает на раскрутившуюся карусель, думая лишь о том, что жизнь, подобно этой самой карусели, крутится лишь вокруг чужих тёмных волос и отливающих фиолетовым глаз. фёдор стоит рядом, внимает глупым разговорам и даже отвечает что-то в ответ на внезапные странные выводы и умозаключения о полтергейстах в тёмных углах и всемирном заговоре против симпатичного шатена из выпускного класса. достоевский останавливает карусель и помогает бедолаге с головокружением слезть с неё, прокручивая в голове почти такие же мысли, но в его варианте дазай — солнце, яркое и обжигающее, а он рядом — лишь крохотная планета, полностью от него зависящая. осаму падает в снег в совершенно безлюдном парке и пытается оставить отпечаток снежного ангела в месте, где лежал лучший друг самого дьявола. за такую шутку о нём, впрочем, достоевский получает снежком прямо в лицо, а чужой тёплой улыбкой — в сердце. дазай дарит ему пятьдесят три валентинки за каждый их телефонный разговор в тревожных ночах, а фёдор неумело прячет смущение в рукава школьной рубашки и листы первой попавшейся тетради. осаму правда благодарен и хотел бы выразить это как-нибудь по-другому, но не получилось, а достоевский правда не умеет скрывать подступающий румянец и хотел бы хлопнуть его по голове той самой тетрадкой, да только жаль использовать математику, в тетради (тетрадях) для которой он так старательно писал работу, для таких целей. мстит ему за это вечером, поймав чужую руку под бледно мигающим фонарём и оставив мягкий и первый поцелуй на краешке юношеских губ.