шаги

– Когда ты ел в последний раз? – аль-Хайтам даже не поднял взгляд от книги. – Сегодня утром, - не моргнув глазом, врет Кавех, залпом опустошая стакан воды. Второй за час. – Пока ты еще спал. – Ясно, - опрос считается законченным, и архитектор спешит удалиться в свою комнату.       Утомительно выслушивать вечные претензии, а потом получать следующие вопросы в лицо. Что-то похожее на вымученную заботу проявлялось в Хайтаме около раза в тысячелетие, и сейчас Кавех решительно не понимал, как воспринимать подобное. Предпочтение отдавалось привычному фырканью в ответ.       Архитектор закрывает за собой дверь и чуть сжимает пальцами переносицу. Возможно, поесть все же стоило? Но тут взгляд падает на зеркало, и сомнения рассеиваются сами собой: смотря на свое отражение, блондин недовольно морщится и прикрывает глаза.

***

      Когда это началось, никто сказать не сможет, даже сам Кавех. Просто однажды, встав перед большим настенным зеркалом в деревянной узорчатой раме в полный рост, он понял, что с его фигурой что-то не так.       «Если бы здесь талия была уже, это смотрелось бы куда лучше…» - проскользнула змейкой в голове мысль. И дальше, дальше, дальше… Чем дольше Кавех смотрел на другого, отраженного архитектора, тем больше недостатков находил в нем.       Игнорировать завтрак, обед и ужин, полностью сосредотачиваясь на работе, стало привычкой. Обычаем, рожденным навязчивыми мыслями, которые роем гудели в голове, не затихая ни на мгновение. Однажды, наверное, стоило бы задуматься, не переходит ли Кавех границу. Стоило бы, но не сейчас.

***

      Если, если, если. И так до бесконечности. Если он пропустит ужин, то что-то точно изменится к лучшему. Если он просидит до раннего утра с очередным проектом, то будет больше времени на доработку других чертежей. Если он выпьет всего лишь пятую чашку кофе за день, то будет легче, ведь так?       Неопределенность иногда сменялась уверенностью, а после перерастала в обратное. Успеть, усовершенствовать(ся), не разочаровать (снова). Кавех замечает, что теперь времени на работу стало в разы больше. Теперь, когда приемы пищи не отнимали лишние минуты, а сон сократился до нескольких часов в неделю.       Все… устраивает?

***

      Беглый взгляд на часы цепляется за стрелки, и архитектор моргает пару раз, чтобы убедиться, что верно рассмотрел время. Полпятого утра. Не так уж и рано (поздно).       «Стоит пойти набрать еще воды» - думает Кавех, скользя глазами по кромке пустой чашки на столе. Вода вообще успела стать спасением, наряду с кофе. Когда в животе тянет (уже привычно), а грудь слегка стягивает от ощущения пустоты внутри.       Блондин протягивает руку за кружкой, но пальцы почему-то ухватывают лишь пустоту. Еще одна попытка схватить посуду увенчивается успехом, но странное чувство неправильности не покидает голову. Не могла же чашка переместиться? – Показалось, - тихонько бормочет под нос архитектор, выходя из комнаты. От усталости перила лестницы двоятся, а зрение будто бы расплывается, но Кавех не придает этому значения. Такое ведь уже бывало после небольшого переутомления.       Но когда картинка перед глазами начинает темнеть по краям, архитектор понимает, что что-то не так. Он кладет ладонь на стену и опирается на нее плечом, выдыхая. Да что с ним творится?       Зрачки мечутся из стороны в сторону, не в состоянии сфокусироваться на раскалывающейся и переливающейся, как в калейдоскопе, картинке мира.       Рука вдруг соскальзывает со стены, а пол в одно мгновение оказывается прямо под щекой. Он упал?       Кавех пытается встать, но сил нет даже на то, чтобы держать глаза открытыми. Еще пара секунд проходит в оглушающей тишине, окутавшей сознание, а после парень проваливается в черную вязкую Бездну. По крайней мере, так казалось.

***

      Прошло ли несколько секунд, минут, часов? А может, пролетела пара тысячелетий? Точно определить не выходит.       Мысли возвращаются медленно, растягиваясь вязкой смолой и неспешно затопляя полупустую черноту сознания.       Веки кажутся свинцовыми, а в ушах стоит звонко-оглушающий писк.       Когда глаза все же удается открыть, Кавех, к своему удивлению, не видит привычного окружения. Совершенно ничего не видит, если быть честным.       Лишь через несколько мгновений он осознает, что половину лица прикрывает не чувствующаяся доселе чуть влажная ткань.       Пальцы не сильно слушаются, но снять со лба повязку удается, хоть и не с первого раза.       Зрачок, не привыкший к свету, сужается при попадании на лицо солнечных лучей.       Комната узнаваемая, но… это не комната Кавеха. – Очнулся? – неожиданно звучит совсем рядом. Архитектор вздрагивает и поворачивает голову, заранее сжимаясь из-за непривычно строгой тональности знакомого голоса. Нет, в нем нет тех холода и небрежности, даже… наоборот? Волнение, еле скрытое сердитыми нотками. – А теперь объясни, какого черта?..       Кавех понимает, о чем речь.       А Хайтам не понимает, почему позволил Кавеху дойти до такого. Видел же: не так что-то. Да только разобраться не сумел вовремя, а теперь оставалось только корить себя за опрометчивость. – Что? – все же пытается принять попытку прикинуться дурачком. – Почему все началось? Ты выматываешь себя бессонными ночами, так еще и, как будто этого мало, перестал есть. Что произошло, почему? Ты думаешь, приятно наблюдать за тем, как тот, кого ты знаешь довольно продолжительное время, - тут он запинается. – Буквально тает на глазах, превращаясь в жалкое подобие человека? – аль-Хайтам почти срывается впервые за несколько лет, надо полагать. Не выдерживает и встряхивает Кавеха за плечи, отчего голова блондина качается вперед. Архитектор прячет глаза за прядями потускневших волос. Немного, совсем чуть-чуть ломается под отчаянным чужим взглядом и бессильно утыкается в плечо секретаря. – Я устал, - почему-то доходит только сейчас. И почему-то виновато собираются в уголках глаз мелкие капельки.       Просто Кавех потерялся. Потерялся среди «надо», «если» и «может». Среди отказов себе от себя и себе от других, среди ярких рассветных лучей и холодного мерцания звезд.       Запутался в желаниях и обязанностях, заплутал в нитях бессонницы и выгорания.       Когда не уверен сам в себе (Кавех себя ненавидит), сложно убедиться в точности хоть чего-либо.       Кавех думает, что это началось давно, а запустил «эффект домино» именно тот изъян в теле, что отразился в уставших глазах несколько серых бесконечностей назад. Он думает, что подсознательно ждал такой возможности – возможности сделать решающий шаг в пропасть. В этом случае шагом стал сознательный голод, причина которого крылась в мелочи, что въелась в подкорку черепа. – Устал, - повторяет он. Перед Хайтамом стыдно, ведь тому пришлось тревожиться (представить сложно) зазря, а теперь предстоит терпеть соседские выкрутасы? Хочется отстраниться, чтобы не причинять больше неудобств, но так, ощущая щекой чье-то тепло, кажется, безопаснее. Как будто мир может вдруг схлопнуться, если Кавех, уже осознавший все, опять останется один. Аль-Хайтам не отталкивает почему-то, просто замирает молча. Спустя пару секунд все-таки поднимает руку и несмело так, аккуратно приобнимает архитектора за плечи. – Поспи, - говорит он. – Я рядом.