Пузырин? Дайте два

Фонтейн поражал. Эта нация была действительно интересной и богатой на события: помощь исследовательскому институту и ликвидация последствий взрыва архиума, персональные поручения от верховного юдекса и даже самой архонтки Фокалорс... Но на этот раз Люмин вляпалась в очередное задание сама и помогала малышке Бланш отыскать её брата — Коварного Пузырина. День был всё равно небогат на события; даже Паймон скучающе позёвывала, с минуты на минуту готовясь начать типичную тираду о том, как сильно ей хочется есть... и спать, конечно. Помогать пришлось, само собой, по доброте душевной, потому что перед котёночными глазами пятилетки устоять не смог бы никто, и по личным причинам — она тоже искала брата, поэтому понимала, как переживает девочка. В итоге путешественница обнаружила, что брат Бланш — не кто иной, как похититель сокровищ, и резвости в поисках у неё поубавилось. Сколько таких незадачливых воришек она отправила на тот свет, уже и не сосчитать, однако Паймон шепнула ей на ухо, что она не переживёт, если девчушка заплачет... и Люмин обречённо согласилась и продолжила поиски. Самое смешное, что этот пройдоха оказался ближе, чем они думали — прямо в запертом изнутри доме, притворяясь гостем из другого мира. Может, Бланш и могла поверить в умело затираемую парнем чушь (ещё бы, за такую актёрскую игру и финты голосом Люмин вручила бы ему премию «Талант года», не иначе), но сама она ни на йоту не поверила в теорию Чистейшего мира. Зато поверила Паймон, иногда не к месту врубавшая режим ребёнка... и путешественница в который раз за день вздохнула и согласилась искать чудесные шишки и варить какое-то не внушаюшее доверия зелье, даже выпила его! Ну а что — то, что не убивает нас, делает сильнее, правильно? Пресные зелья мелюзин выдержала, и с этой отравой справится. — Паймон, я не полезу в тигель. Ни за что, — категорично отрубила Люмин, скептически глядя на компаньона. На Бланш она предусмотрительно не смотрела, зная, что обязательно умилится и сдастся, а вот с «белой леталкой» ещё был шанс договориться. — Люмин, ты что! Мы столько всего сделали, чтобы отыскать Коварного Пузырина, а сейчас всё пойдёт прахом, ты этого хочешь? — возмутилась Паймон. Надо признать, это было справедливо, потому что помогать девочке, забредя в самую глушь на востоке исследованной части Фонтейна, они решили сами. — Раз уж начали, давай доведём дело до конца! Сзади послышались тихие всхлипы девочки, и Люмин обречённо подобрала платье и полезла в тигель. — Вот чёрт, только сегодня отстирала подол от грязи... Придётся снова замачивать в хлорке, — чертыхнулась путешественница, приземляясь в воду и внезапно слыша смешок. — Паймон, прекращай смеяться, а то тебя стирать заставлю! — А это не Паймон! — В неизвестном голосе послышалась издёвка, и Люмин насторожилась, нашаривая клинок за поясом и оглядываясь вокруг. Бесполезно: в тигеле, внутри оказавшемся гораздо больше, чем казалось, царила кромешная тьма. — Не советую делать резких движений, очень не советую, иначе... Концовку фразы Люмин не услышала: сознание поплыло, и она отключилась, чувствуя, как её подхватывают чьи-то руки.

***

— Нет, братик, ну как можно было так опростоволоситься? — Похититель сокровищ с безнадёгой в глазах прикрывал голову от слабеньких, но метких ударов Бланш. — Милая, я правда думал, что они наёмные убийцы, посланные моим боссом! Малышка казалась не особо впечатлённой извинениями и продолжала колотить парня. Люмин едва разлепила глаза, очнувшись полностью вымокшей на скамейке возле дома девочки, и увидела, как малышка колошматит, по-видимому, того самого Коварного Пузырина. Даже жалко его стало, прикрывающего дурную башку, и путешественница, не выдержав вида этой экзекуции, привстала и перехватила тоненькую ручку Бланш, не давая отвесить очередной тумак. — Передохни, Бланш, теперь моя очередь выбивать дурь из его башки. Похититель сокровищ поднял испуганно-виноватые глаза на Люмин, и она выдохнула, округлив глаза — рыжий парень, прозванный Пузырином явно по причине цвета своих волос, выглядел... обалденно. Бровки домиком, зелёные глаза и выражение нашкодившего кота напомнили путешественнице об инадзумском приключенческом романе, в котором главный герой — тоже, как ни странно, вор — выглядел абсолютно так же, с теми же раскосыми глазами, только волосы были синими. Люмин мученически возвела руки к небу, безмолвно спрашивая у Селестии, за что ей эти страдания: не может же она задать трёпку парню с такой внешностью... — В дом. Расскажешь, почему решил утопить меня в этом несчастном тигеле, очаровашка. Глаза брата Бланш расширились до размера обеденных тарелок, но он покорно позволил отконвоировать себя до кухни, сел за стол и потупил взгляд. — Я был на сто процентов уверен, что вы хотите меня убить! — воскликнул он, уворачиваясь от поварёшки, прицельным ударом летящей в него от меткой сестрёнки. «В Инадзуме её бы точно взяли в Сюмацубан», подумала путешественница, с восхищением глядя на то, как Бланш одной рукой разливает по пиалушкам суп, а другой пытается наподдать незадачливому убийце путешественниц. — Только Бланш может безвозмездно помогать другим, вот я и подумал, что у вас есть какая-то корыстная цель... — Теперь ты знаешь, что, кроме твоей сестры, есть ещё я — да, такая вот ультрадура, помогающая людям по доброте душевной за бесплатно, — отрезала Люмин, и парень поёжился от злости в её голосе. — Признавайся, зачем утопить решил? В ходе разговора путешественница выяснила, что воришка был своего рода исследователем — изучал алхимию и ради сестры и украденного из исследовательского института рецепта даже бросил своих собратьев по ремеслу. Люмин усмехнулась, похлопав рыжеволосого красавчика по плечу, и вышла на улицу, оставив Паймон уплетать суп, а воссоединившуюся семью — разбираться друг с другом. Однако не прошло и получаса, как её залипание на фонтейновские виды (читай, сон с открытыми глазами) было прервано тихими шагами и скрипом просевшей под весом другого человека скамейки. — Чего пришёл, Пузырин, прощения просить? — усмехнулась Люмин, и парень покачал головой, носком ботинка вырисовывая на траве неровные загогулины. — Можно просто Вал, а то моя кликуха звучит очень уж стрёмно от всех, кто не в моей банде... Прости, благодетельница, я и правда не хотел причинить тебе вред. — Что ж, Вал, не натвори уж ещё больше делов, а то время — деньги. — Парень виновато улыбнулся, и Люмин резко заинтересовалась холмом вдалеке, чтобы не залипнуть, внутренне дубася себя во все доступные места и выговаривая: «Что ты творишь, женщина, он же твой профессиональный враг!» — Хочешь, платье твоё постираю? — выдал Вал, стремительно краснея. — Хлорки у меня нет, но я что-нибудь придумаю... Хоть так отплачу за содеянное. — Так сразу раздеваешь меня? Прямо здесь? — хитро подмигнула ему путешественница, заставляя красного как помидор воришку уткнуться в свои колени и простонать от смущения. — Шучу-шучу, не удержалась. Забирай сестричку и уезжай отсюда, иначе твои же тебя найдут и шкуру спустят. — Вообще я... я.. не против! Был бы, — запинаясь, выдавил парень, с последними каплями самообладания глядя ей глаза в глаза. — Ты очень красивая... — Не против снять с меня платье? Не думай, что я тебя так быстро простила, Вал, я вообще-то почти утопленница! — Люмин погрозила пальцем перед его носом, и похититель сокровищ вдруг выдохнул, как перед стопкой горячительного. — Только не бей, ладно? — Путешественница не успела удивиться, как парень упёрся рукой в скамейку между ними, наклонился к ней и прильнул к губам с осторожным поцелуем. Вал всё ещё был на нервах, и его колени подрагивали от внезапно накатившего смущения, но он, зажмурившись, продолжал целовать путешественницу. Она же, быстро привыкнув к мягким губам, трепетно касающимся её собственных, положила ладонь на бедро Вала, заставив его оживиться. Парень лихо притянул Люмин ближе и усадил к себе на колени, ненадолго отстраняясь, чтобы сделать быстрый вдох, и возобновляя поцелуй, быстро перераставший в что-то необузданное: руки похитителя сокровищ устроились на бёдрах девушки, мягко поглаживая и сжимая их, вызывая у неё тихие постанывания. Люмин старалась не ёрзать на чужих коленях, понимая, к чему может привести лишняя самодеятельность — в доме всё ещё были Бланш и Паймон, а свидетелей их спонтанной близости привлекать совсем не хотелось. Язык Вала исследовал её рот, пока его руки увлечённо мяли ягодицы, от чего путешественница еле сдерживала стоны и топила их в чувственном поцелуе, закинув руки парню на шею. Наконец оторвавшись друг от друга, парочка на миг замерла. Люмин с нежностью посмотрела на похитителя сокровищ, гладя его по щеке, на что он подставился под мягкую ласку, как домашний кот. Она понимала, что стабильного будущего у них нет и никогда не будет, хоть и в голове мельтешила мысль бросить всё — поиски неуловимого брата, опасные для жизни путешествия по Тейвату, борьбу с миропорядком и различные испытания — и просто осесть с этим парнем в домике на краю Фонтейна, помогать ему воспитывать Бланш, а главное — испытать что-то, что у людей называется любовью... Но Люмин не могла так поступить из-за груза ответственности за чужую жизнь, если в один миг за ней, четвёртой Сошедшей, придут Предвестники (в чём она не сомневалась, просто до последнего надеялась, что она навестит их раньше) и заодно выкосят эту новообретённую семью. Путешественнице неимоверно хотелось включить здоровый эгоизм и поступить так, как хочет она сама, а не так, как твердят все вокруг и внутренний голос, почему-то похожий на голос той безымянной богини, запечатавшей 500 лет назад её брата. Люмин понимала, что они с этим парнем очень разные. Он — вор, которого однажды прижучат за нечестные дела и либо убьют свои же, либо власти Фонтейна упекут в крепость Меропид. Она же — путешественница без дома и пункта назначения, которой неизвестно сколько лет и чьим единственным компаньоном была малышка Паймон. Видя в глазах Вала немой вопрос, девушка печально покачала головой, и тот горько выдохнул и отчаянно утянул её в новый поцелуй, вкладывая в него все человечные чувства, которые скопились у него за годы бесцельных скитаний и воровской жизни. Люмин задвинула горечь на задворки сознания и утонула в поцелуе с парнем, который в данный момент хотел быть с ней и только с ней. Что она могла ещё сделать, как не отдать всю себя этому моменту и чувству? Потом всё равно будет мучительно больно, но это будет уже другая история. — Почему? — рвано выдохнул Вал, крепко держа девушку за талию и глядя на неё с такой болью в глазах, что Люмин почувствовала себя последней тварью на этой земле. — Я сделаю всё, что угодно, правда, оборву все связи с этими негодяями, и кенты мне помогут... Просто почему? Вместо ответа путешественница обняла рыжеволосого парня, с трудом сдерживая не вовремя подступившие слёзы и чувствуя, как он до хруста в рёбрах держит её в объятиях, будто она сейчас испарится. — Нам с Паймон пора в город, Вал. В моём мире нет места привязанностям и обетам, так что я не могу. Девушка слезла с его колен, разминая затёкшие суставы и рукавом смахивая предательские слезинки. Парень тоже поднялся, подойдя к ней и притягивая к себе за талию. — Мы ведь ещё встретимся, правда? — слегка потерянно спросил он, нежным жестом заправляя прядь волос ей за ухо. Люмин улыбнулась и соединила руки за спиной похитителя сокровищ, обнимая и прижимая к себе в обнадёживающем жесте. — Обязательно.

***

Путешественница часто задумывалась, не специально ли ей подкидывают неприятностей и запарных дел по пути. Будь то архонты или сама Селестия, она стоически принимала все поручения, руководствуясь принципом, что когда-нибудь ей воздастся за всё потраченное на других время. Вот и сейчас долг (читай, Нёвиллет) обязывал Люмин навестить Ризли в крепости Меропид, чтобы уладить вопрос протеста заключённых. Он свалился на тюрьму, как гром среди ясного неба — неожиданно и беспричинно: заключённые старались лишний раз не выказывать недовольства органами власти, отбывая свой срок и наслаждаясь прелестями всеобщего тюремного равенства, но и здесь что-то пошло не по плану. Видя знакомые лица на каждом шагу и здороваясь с заключёнными, в памяти которых была ещё свежа её показательная сорокапятидневная отсидка в крепости, Люмин направлялась в кабинет герцога, как вдруг чьи-то руки утянули её за угол в двух шагах от столовой. Уже намереваясь зарядить негодяю под рёбра, девушка изумлённо замерла, узнавая в человеке... — Вал? Ты что тут делаешь? — Парень усмехнулся и показал на небольшую сумку, стоящую на полу. — Поставляю Чистейшую воду, само собой! Местные бойцы перед боями на ринге готовы все купоны спустить, лишь бы выиграть и снизить получаемый урон. А ты как попала в это архонтами забытое место, красивая женщина? — Люмин улыбнулась: бывший похититель сокровищ всё ещё умудрялся переходить на флирт с первой секунды разговора. — А глаза-то какие, ни капли совести! Мой визит в крепость — дело государственной важности, без комментариев. — Парень кивнул, мол, больше вопросов не будет, и, не ослабляя хватки, как ни в чём ни бывало продолжил: — И надолго благодетельница останется в тюрьме по делам государственной важности? — Путешественница задумалась: бунт будет улажен в течение двух дней максимум, Нёвиллета о его успешном подавлении должна будет оповестить дежурная подчинённая герцога, которой дозволено выходить на поверхность, а новых поручений от Гильдии пока не предвиделось, так что... — В сроках не ограничена, так что могу задержаться на пару дней дольше, чем необходимо. — Вал притянул девушку ближе, показательно загородив её от проходящих мимо заключённых и стражей, так что со стороны казалось, будто он просто роется в своей сумке за углом купонной столовой. — На неделю? — предложил он, и Люмин покачала головой: такой длительный срок мог вызвать ненужные вопросы от Ризли, а привлекать внимание к бизнесу Вала и доставлять ему проблемы ей не очень хотелось. — Пять дней, дольше никак. — Парень просиял и заключил путешественницу в объятия, напомнившие ей об их разговоре на скамейке возле его дома. Люмин привстала на носочки и потрепала его по голове, вызывая у «Пузырина» широкую улыбку. — Ты точно не пожалеешь? Вал помотал головой, но девушка увидела плещущуюся на дне его глаз грусть и поняла, что после этих пяти дней ему будет только труднее прощаться. Да что там говорить — она и сама в глубине души скучала по этому бесшабашному рыжику с клыкастой широкой улыбкой. Внутренний мудрый голос неожиданно изрёк: «Будет очень трудно, Люмин, но через некоторое время ты оправишься. И он тоже когда-нибудь тебя отпустит. Обязательно». Путешественница вынырнула из-под рук Вала и пообещала прийти на то же место после разговора с Ризли, у которого наверняка возникнут вопросы, потому что ему уже должны были сообщить о её визите с пропускного пункта, и задерживаться дольше было просто верхом неприличия. Она помахала парню, развернулась на каблуках в другую сторону и отправилась решать дела государственной важности, на ходу размышляя о том, куда же так вовремя делась Паймон и почему судьба сталкивает её с одним человеком дважды... И безымянный голос вдруг ответил: «Не жди от судьбы подарков. Наслаждайся приятным моментом, пока он дарует тебе удовольствие, потому что обычно радость не длится долго. Цени каждого человека, который тебя любит, даже если не можешь отдать ничего взамен — с благодарностью принимай любовь и храни её в своём сердце».