*chin-chin*
28 декабря 2023 г., 08:28
— 2К17 —
Они должны были встретиться еще полгода назад. Втроем: Сеул, Юнги и его давний приятель, который сам подбил на переезд и сам такой «щас пару дел разгребу ― и двинем». Месяц, второй, пятый. Да ну к черту. Юнги разослал резюме всем подряд, собрал рюкзак и написал еле знакомому пацану из толпы с прошлогоднего концерта Epic High, который предлагал зависнуть у него, если снова в столицу занесет. Других вариантов нет, почему бы и да. Два часа поезда, три бутылки соджу за старое новое знакомство, четыре дня исключительно спама на почте ― и вот оно, долгожданное нежданное. Письмо счастья. Сразу, как дочитал ― уже вопль счастья, такой, что кошка Намджуна аж на метр в ахуе подскочила. Говорят, приезжайте в четверг. Предлагаем ох столько всего и офис в одной из тех бизнес-высоток, которые выглядят как деньги, слава и чертова надежда однажды этого для себя добиться. Как вообще вышло? Без понятия. Юнги вроде перестал продлевать подписку на чудеса еще лет в тринадцать, походу за помощь пожилой соседке бонусов отвалили. Автобус выкидывает ровно напротив нужного адреса. Солнце отражается от бесконечного фасада точно в глаз. Юнги начинает понимать, почему все вокруг в дорогущих авиаторах, хотя ноябрь на дворе, делает вид, что не психует ни капли, и делает первый шаг через порог. Ну что, Сеул. Погнали. Внутри вместо стен ― сплошное начищенное стекло: дорого, прозрачно, моментально давит сильнее, чем мог бы глухой бетон. Собеседование гладкое, как лысина сидящего напротив клерка. А он точно продюсер? Хрен знает насчет его треков, но что точно может выстрелить ― так это пуговица его пиджака, который еле сходится на животе. Юнги нервничает, что траектория её полета целится ровно ему в лоб. Страшно, очень страшно. Ладно, кто не нервничает на собеседованиях? Спустя полчаса в животе урчит, в голове устаканивается, на столе бумаги, ради которых рвался в Сеул, и перьевая ручка с золотыми вставками. Ах как жаль, что приходится отказаться. Что поделать: в компании строгий дресс-код, а религия Юнги не позволяет мужчинам носить деловые костюмы, иначе сразу в ад. О да, он очень религиозен. О да, он сейчас абсолютно серьезно. Сбегает, ужасно довольный собой, предвкушает обед и по пути впечатывается в одну из прозрачных перегородок. Оставить след в истории крупного лейбла? Легко. Отпечаток вспотевшего лба подойдет? Договорились, спасибо. Новая неделя, новое письмо счастья на почте. Новое собеседование, новая уже деревянная дверь и, никогда такого не было, новое столкновение. На этот раз щиколотки с прилетевшим в нее скейтбордом. Ураган цветного месива, по форме напоминающий человека, подхватывает скейт, охает, извиняется и укатывает за угол с криком «Лил Пип рипнулся, пацаны, да ну как так?» Что ж. Юнги не то чтобы фанат, но птичку жалко. Не играйтесь, дети, с наркотиками и не тормозите, когда из плотняком забитого автобуса по маршруту «никто ― живая легенда» только что выпрыгнул человек, а вам позарез надо внутрь. Свято место пусто не бывает. Спустя полчаса перед Юнги уже подписанные бумаги. Спустя сорок минут узнает, что у той компании из бизнес-высотки отработанная схема: брать ноунеймов, которые готовы спать в студиях метр на метр ради гигантской мечты и однажды обещанных гонораров. Раньше, чем это «однажды» наступает, с ними тупо прощаются. «Не справляешься» говорят они и выставляют ни с чем за начищенно-стеклянные двери. «Не охуели ли они, конечно да, что за вопрос» говорят его новые коллеги, расчехляют минибар и устраивают поминки Лил Пипа. Так в буднях появляется хаос на скейте, именуемый Хосоком. Хаос по имени Тэхён появляется не только в буднях, потому что и по выходным отвязаться от него не выходит. У Юнги максимально жесткий загруз и каменное сердце. Определенно. Нихрена, оно мягенькое, если залезть поглубже, чертов Тэхён со своими вайбами, ещё и в соседнем районе рос, чтоб его. Но он помогает влиться. За шкирку вытаскивает в красивые места и травит байки, что кошмар, аж до поросячьего хрюканья. В половине историй присутствуют слегка противозаконные выходки, алкоголь сомнительного происхождения и еще некий Чимин, причем без объяснений, кто это такой, будто Юнги и так в курсе. А он и не уточняет. Интерес к людям, пф, за кого вы его принимаете? Правда картотека рандомных фактов об этом персонаже всё равно пополняется, хотя не просили. Любовь к шмоткам, тратам, девчачьей попсе, тюлений отдых в ол инклюзив, фанат гребаного Старбакса, жаворонок… Юнги понимает: они вряд ли, очень вряд ли подружатся. С Тэхёном тоже не собирался, но кто ж его спрашивал. ― Чимин пишет, что ты красивый, ― выдает тот после совместной несанкционированной фотосессии в мишуре. Кхм. Смутить? Не-а, каменное сердце и каменное лицо, не на того напал. В этом прогнившем мире стоит учитывать мнение исключительно тех, кого уважаешь, а всякие фанаты Старбакса идут— 2К18 ―
На следующий Новый Год никакого приличного виски Юнги не пьет. Только антибиотики. Называется «семь раз забей на стоматолога, один раз отвали последние сбережения, и желательно ровно в Рождество». Ну правильно, кому вперлось проводить праздник под сказочные звуки бормашинки? А раньше хрен ты запись найдешь, даже если пол-лица отваливается. Так вот теперь вопрос века. Ему же три нерва удалили, какого черта он не стал менее нервным? Перед ним в метро три человека сидят играют в дебильные цветные шарики на телефонах. Все трое. Юнги представляет, как к ним подсаживается четвертый, и под мажорное дзынь весь ряд взрывается к чертям. Какой-то мужик с огромной сумкой устраивает пробку на эскалаторе, а подниматься по нему ― единственный в жизни Юнги спорт. Наверстывает на лестнице. Сводит икру. Как. Же. Бесит. В магазине Юнги зависает напротив витрины со скидками, смотрит на продукты с истекающим сроком годности и чувствует себя одним из них. Берет за компанию. У них в этом году с деньгами не то чтобы напряг. Скорее катастрофа. Тэхён вон пару недель назад экстренно переехал в жопу мира, где ржавая вода из крана и даже мебели нет. Никакой. Написал в общем чате, что так-то на надувном матрасе спать удобно, тащите с собой, у кого есть, устроим пляжную вечеринку и Новый Год по австралийским традициям. Юнги сделал всё, что мог. Мог он исключительно порыться в чужом шкафу и откопать под завалами коврик для йоги. Удачно бывшая Намджуна свалила в прошлом году: и коврик забыла, и освободила полкомнаты, в которой Юнги до сих пор тусуется за компанию и символические копейки. Тоже в жопе мира, причем теперь в четырех станциях метро от Тэхёна, зато приехал первым. ― Ты ж говорил, квартира вообще пустая, ― проходит он внутрь и щупает нормальный такой раскладной диван. ― Он тут чисто для мебели, ты только не… Поздно. Приземлившаяся задница Юнги откатывается на метр вперед, а голова улетает в дыру между сиденьем и спинкой. Бля. Какой-то этот диван слишком… Раскладной. Тэхён ржет, что Юнги быстрый только тогда, когда не надо, и так, знаете, гаденько, можно не уточнять подтекст. Влепить по затылку, когда удается выбраться из ловушки, не можно, а нужно. Они уже заканчивают расставлять тарелки по праздничному столу, который в народе зовется полом, когда в дверь стучат. Звонок, естественно, сломан. Покажите, что в этой дыре не сломано. Тэхён возится с замком, потому что угадайте, почему, и героически побеждает его, наконец распахивая дверь. Юнги ужасно гордится, что паника по десятибалльной шкале пришибла от силы на четверочку, очевидный прогресс. ― Любовь моя! ― набрасывается Тэхён на тело и заглядывает ему через плечо. ― Погоди, а ты чего один? Кстати да, новость года. У Чимина появилась девушка. ― Потому что ой, неловко, раз там будут одни мальчики, то с подружками посижу, ― передразнивает тот, стягивая шарф. ― А чего сестра Хоби слилась, не знаешь? Фырканье, достойное похвалы. ― За город со своим эсэмом укатила. Мизантроп внутри Юнги злорадно хихикает, рубрика «эсэмы портят вечеринки Техёну». Ладно хоть в их тусовке никто всерьез не относился к этой истерии, а то последние лет пять, как только очередной стартап по поиску мэтчей бомбанул ― всё, финиш. Свайп вправо больше не в тренде, нафига решать хоть что-то в жизни самому, когда за тебя порешает искусственный интеллект. Походу ему же доверили придумать название компании. Хотя не, до SoulMate могла допереть даже собака жены соучередителя. Потом развелось еще всяких JoinYourPath, YesGroup и иже с ними, но SM на правах первопроходцев закрепились нарицательными, как памперсы и ксерокс. Вездесущими настолько же. У скептиков быстро появились вопросы, но Юнги не любитель скептицизма, он профессионал со стажем. Серьезно: реклама на каждой автобусной остановке, анкета на полчаса для отвода глаз и ой, а что это у нас тут такое внизу? Галочка на согласии об обработке персональных данных. Мелким текстом: в том числе из внешних баз данных. Откуда у частных компаний доступ к биг дате? Откуда финансирование? И как это так удачно совпало с демографическим коллапсом и государственной программой по повышению рождаемости? Ни единой мысли. ЛГБТ-комьюнити первыми прошарили подставу: всем, кто в пункте «ориентация» ткнул би, выпадали исключительно эсэмы-девушки. Тем, кто принципиально требовал мужика, в половине случаев тоже. Про остальную половину время от времени снимали показательные ТВ-сюжеты, типа смотрите, оно существует, возрадуемся и благословим на светлое бездетное будущее. Ну да. То, что у этих избранных поголовно какая-нибудь хуйня либо с генетикой, либо с сомнительным прошлым, телек умалчивал. Сестра Хоби вроде с мозгами была, на его днюхе познакомились. Как повелась? Проехали. Зато вместо неё и этой, как там ее, Чимина, в квартиру радостным Хосоком затаскивается некое создание, подозрительно смахивающее на школоту. И первым делом повторяет трюк Юнги с чересчур раскладным диваном. От шуток про «разложили парня» краснеет под цвет свитера с оленем, окей, это будет забавно. Новому Году в австралийском стиле решают добавить щепотку итальянских традиций. То есть выкидывание мебели из окна. Диван в раму, слава тебе господи, не пролезает, приходится спускать по лестнице, и с каждым пролетом он расщепляется на всё большее количество частей. Юнги чувствует с ним ментальную связь на глубинном подкожном уровне. Не зря их сразу друг к другу потянуло. Можно позволить себе минуту молчания, дотащить прах до мусорки ― это и без него справятся, так что в память о потерянном друге Юнги разваливается на лестнице тоже. Снова свело икру, но уже другую. ― Так и что этот твой Чонгук такое? ― косится Тэхён, когда они наконец возвращаются к празднику. ― Троюродное, ― Хосок выпячивает грудь гордой цаплей. ― Рассказывал, помнишь? Ему про вас тоже, охренел, когда он глазками хлоп-хлоп, и попросил как-нибудь с собой взять. Батя у него жесть конечно, как мой, только наоборот, отпустил, внимание, под расписку. ― Какая прелесть. ― Вообще зайка, как привыкнет и разговорится ― поймете. Его просто волки растили в интернате для мальчиков. ― Где? Чипсина залетает не в то горло. ― В дезоксирибонуклеиновой кислоте, ― закатывает глаза Хосок. ― И он не колется, но бля буду, у вас общие, ну, знаете. Интересы. ― Не претендую, ― откашливается Юнги. Он слишком стар для этого дерьма. ― Возможно, ― щурится Тэхён уже с любопытством. ― Так насколько, ты говоришь, всё запущено? ― Он узнал о существовании мастурбации из буклета о вреде мастурбации, и чтобы это выяснить, мне пришлось споить его вхлам. ― Банкой пива? ― Тремя. Он не настолько безнадежен. Юнги давно познал жестокость мира, но всегда есть, куда расти, и это он не про жестокие условия содержания. ― Погоди, ты реально готов отдать мелочь на растерзание вот этому? ― тычет он Тэхёну в висок, под которым уже явно зреет план-капкан. ― Я не понял, тебе пацана под расписку отдали или на убой по экспресс-программе? ― Не собирался я экспресс… ― Если ему удастся вытащить из Гука нормального волка, а не эту зашуганную чихуахуа, то моё даже благословение, ― отмахивается Хосок и странно хихикает. ― Может, наконец-то хоть выберется из пак-ловушки. Какая-то локальная шутка, Юнги не нравится. ― А, да у Тэ проклятие, что ни парень, то Пак, не заметил? ― Я только одного застал… Пака. Реально. ― До этого были еще Чинён, Хёншик, Богом, ладно хоть Чимин классный оказался, остальные, Тэ, ты прости меня конечно, мудачье подзаборное. ― Не прощу, не обижался. Стопэ. Чимин. Пак? Пак. Ой матерь божья… Бывшие, значит. Приехали. Ну нахрен такие новости вываливать на голову, особенно на вынужденно трезвую. Разговор уходит дальше, потому что Юнги ― молчаливый камень, которому до людей нет дела, особенно когда есть. Вообще он с чего-то сразу решил, что Чимин ― как Тэхён. После новостей о появлении этой, как её, перерешил. Видимо, чересчур, надо было остановиться на золотой середине. Да надо было вообще оказаться подальше от этого разговора, лучше бы и дальше жил во лжи, а то Чимин всё еще пиздец какой красивый. Юнги не специально пялится. Ему просто удобно на подоконнике, голова идеально вписывается в угол между стеной и рамой, двигать ей не охота, Чимин сам сел ровно по курсу, никакого злого умысла, так совпало. Удачно или нет ― хрен поймёшь, в мозгу салат из «о да» и «не-не-не, заткнись, не-а». Самая подстава, что они ж за год несколько раз пересекались по вине Тэхёна. Есть да ощущение, что все проблемы в мире ― по вине Тэхёна? Так вот, пересекались. Юнги мало говорил, много слушал и словил подозрение, что нихрена там не всё так просто, есть, куда копнуть. Он вообще-то обычно старается собирать людей из лего по интуиции, не по чужим инструкциям что-куда-почему, и тем более не должен был по заметкам Тэхёна, который временами тот еще токсик. Теперь хоть яснее стало, откуда ноги и стёб растут. Бывшие, значит. Однажды спросил у Тэ, а с чего он тогда вообще с Чимином дружит, и получил простое «доверяю больше, чем себе, семья же». Зря спросил. Слава богу любовь к шмоткам, Старбаксу и девчачьей попсе всё еще никуда не делась и героически умудряется перевешивать. Чимин всё еще из другой оперы. Вообще не изменился за год, такой же лощеный. Глянцевый. Никаких проблем с заусенцами от нервов, обкусанными до соленой корки губами, кожа бликует идеальностью. Юнги на днях возвращался ночью после снегодождя, деревья не успели высохнуть раньше, чем минусом прихватило. Гладкая ледяная корка на стволах. Вот точно такие же блики. Хочется аккуратно щелкнуть Чимина по носу и проверить, зазвенит ли. Наверняка, и звук будет такой, хрустальный. Как от бокала, который он снова притащил ради атмосферы, и который пустеет и наполняется с ужасающей скоростью. Зависть и залипалово. Максимально беспалевное. То ли очередной бокал, то ли шутка Хосока, от которой все хором в слезы ― но Чимин наконец розовеет, а Юнги бьет себя по лицу воображаемым фейспалмом. Лед, хрусталь? Да это ж яблоко в карамели. В тонком слое, как на ярмарках в детстве, когда они на палочках и у всех вокруг, а тебе совесть не позволяет у матери выпрашивать. Один в один. Главное, Юнги, не лезь проверять, какая щека Чимина на вкус. Оно тебе надо? И что, что надо? Одумайся, когда-то ж в дочиминные времена вроде умел. Но мир всё еще безгранично жесток и решает провести наглядную демонстрацию своих возможностей, когда Чонгук спрашивает, что такое текила, Тэхён ворчит на Хосока, что надо было взять, вот нафига ты выложил из корзины, Чимин обещает научить её пить в следующий раз, ухмыляется, говорит «запоминай, всё начинается с соли»… И широким мазком в замедленной съемке лижет руку. Юнги выпадает в ахуй. А хочется в окно. Чтобы стекло за спиной магически испарилось. И пожизненно посадить Чимина на антибиотики. Следующие минут черт знает сколько Юнги уверен, что ему удалили не три нерва из-за пульпита, а все зубы мудрости сразу, иначе почему он настолько тупой. Сверчки-сверчки-сверчки. Совокупляются. Мозгов хватает только на одно более менее разумное действие. ― Иди сюда, ― отлавливает он Тэхёна за воротник в стороне ото всех. ― Поклянись, что у нас не будет мексиканских вечеринок. ― Спасибо за… ― Не-а, никакой текилы, запомни, никогда. Моя религия ее запрещает, одна стопка в радиусе десяти метров ― и сразу в ад, а я тебя и оттуда достану, поверь. Тэхён поджимает хвост, ахах, да конечно. В смысле делает вид, но Юнги хотя бы попытался заранее минимизировать страдания. И придумал еще план: завтра проснуться первым. Вряд ли Чимин настолько жаворонок, чтобы счастливо размазываться в третьем часу ночи по матрасу, а потом вскочить в шесть без похмелья. Юнги трезвый, надо пользоваться. Ну очень надо убедиться, что у того по утрам с лицом какой-нибудь пиздец, чтобы это сломало шаблон, иллюзии, психику, но зато спасло ситуацию. Чимин не остаётся на ночь. Не привык спать в походных условиях, хочет в нормальный душ, мерзнет и подкаблучник. Так что наутро психику ломает пиздец исключительно в зеркале и боль тупо повсюду. Бывшая Намджуна явно прокляла свой коврик. Новый год приветствует Юнги новыми сожалениями, ведь когда твоя вторая половинка, то есть диван из двух половинок, отчалил на тот свет, то есть на мусорку, раньше срока ― это самую малость грустно. Лучше бы они провели эту ночь в холоде, зато мягко прижатые друг к другу.— 2К19 ―
Слоны ― стопроцентно самые умные животные. Ученые затирают про дельфинов и мартышек, ну окей, пусть сами попробуют управлять четырьмя конечностями и хоботом одновременно. Юнги раз десять пытается попасть носом по кнопке переключения трека в спотифае, чтобы не снимать перчатки, с одиннадцатого случайно удаляет трек из избранного и поскальзывается. Смертельный номер «я у мамы эквилибрист» завершается удачно, это ли не новогоднее чудо. Обычно Тэхён отмечает День Рождения на работе, но в этом году выпало на субботу, значит давайте совместим тридцатое и тридцать первое. Тем более снова переехал. На этот раз даже в помещение, предназначенное для жизни, у них в компании с середины года более менее поперли заказы и отчисления, и Тэ с Хосоком скинулись на двушку. Так что смотрите, вполне себе место для двухдневной вечеринки. Юнги даже на подарки раскошелился, раз на карточке в кои-то веки не зияющая пустота. Себе наконец-то приличный виски. Каждому по секретной коробке в обертке с мультяшными пингвинами. Тэхёну большой торт, хоть и не заслужил. И вообще-то планировалось, что это не ему одному, а с гостеприимной руки хозяина ― на всех, но вилка над тортом уже занесена, а свечи еще даже не воткнуты. ― Хотя бы просто кусок отрежь, ― вздыхает Юнги, идя на компромисс. Тэхён на удивление слушается, отрезает небольшой кусок, перекладывает его на тарелку, ставит её на стол и уносит с собой остальной торт. Нужно было подробнее прописывать условия. По сравнению с их прошлыми сборищами это ― роскошное пиршество. Украшения, бокалы и стаканы на всех, стереосистема вместо полудохлой колонки. Даже Чимин больше не выбивается чересчур глянцевостью. Он скорее как звезда на макушке елки, дополняет: подкрашивает именинника для фоток на память, руководит закусками. Подносит ко рту Юнги канапе с черри и моцареллой на пробу, тот невозмутимо обхватывает губами шпажку, ага, перекладывай на тарелку, вкусно. И нет, ничего такого. Какая там неловкость, с чего вообще? Это ж не они пару месяцев назад свайпнули друг друга в дейтинговом приложении. Не для эсэмов, боже упаси, для своих: более менее анонимно, толерантно и ненапряжно. Юнги в последнее время слегка так… Понесло. Не то чтобы одиночество бесило, оно особо и не исчезало, даже если кто-то рядом, или под, или на, или увидимся еще, но вряд ли. Юнги и с собой окей, просто слегка скучно и «ну а вдруг». Вдруг ― это художественно смазанный кадр посреди экрана. Чисто вашу мать. Никто бы не узнал лица, в том и задумка, но Юнги узнал само фото. Тэхён хвастался ему той фотосессией Чимина трижды: когда садился обрабатывать, когда закончил обрабатывать и еще раз на всякий случай, ну смотри сюда, какова ж красота. Ага, такова, но можно не надо? Юнги тогда раз пять свернул и развернул приложение. Напомнил себе, что ему не пятнадцать, зажмурился и героически свайпнул просто посмотреть, будет ли мэтч. Чимин свайпнул, потому что делает это со знакомыми в трех случаях. Если человек шифруется, и хочешь показать, что спалил его маленький такой секретик. Если вы и так друг о друге в курсе, вроде простого «привет». И если любопытно, а могло ли бы у вас что-то получиться на самом деле. Юнги уже привык, что в переписках здесь он более откровенная версия себя, и не думая спросил, какой из этих случаев его случай. Прочитал: два из трех. Убейте его. Истерически перебрал все существующие варианты ответов, пока отмокал в душе, мысленно сводил Чимина в парк и держал за руку, мысленно держал уже за обе руки, вдавленные в матрас, вынужденно подрочил и пришел к во всех смыслах гениальному «понятно». По-нят-но. Дебила кусок. Продолжения не случилось, никто не удивлен. После такого-то красноречия. Да и смысл? На раз ― так им потом видеться еще, надолго ― так это надолго не выйдет. Вряд ли Чимин внезапно переосмыслил собственное бытие и познал истинные ценности, судя по рассказам Тэхёна, там всё только усугублялось. Хотя Юнги старался теперь фильтровать: дружба этих двоих в принципе строилась на взаимных унижениях и алкоголе. Которого сегодня у них полный холодильник. И уже в который раз полупустые стаканы. А унижение ― это вопрос времени, иначе ради чего вообще придумали алкогольные игры и не слегка ебанутых друзей. Банальную «правду или действие» отметают, выпивать в наказание ― не то чтобы наказание. У них тут своя версия, с легкой руки Тэхёна переименованная в «сказал или зассал». ― Чимин, ― выбирает Хосок очередную жертву. ― Первый секс, как это было? Тот задумывается на секунду. ― Странно. И безымянно. И давно, уже плохо помню, спасибо деменции если честно, так, Чонгук… Юнги уже не слушает, он записывает на воображаемую маркерную доску в колонку общего: они оба так себе романтики. Нахуя ему эта табличка ― без понятия, но рука не поднимается стереть. Странно, давно? Пожалуй. Слегка позорно. Юнги потом долго тренировался перед зеркалом облизывать и закусывать губу, чтобы горячо, а не по-тупому, а то в учебниках по биологии не пишут, что это не врожденное умение. Разве что у тебя врожденный талант. Весь талант, выделенный на Юнги, природа распихала ему в мозг и уши, да и спасибо вообще-то. Черт, пропустил, что там заставило Чонгука стать привычно красным. ― А у нас не будет вопросов, ну… Про хобби? Или любимую еду? Не в этой компании, малец. ― Смирись и прими свою сущность, ― сгребает его Хосок в охапку. ― Настоящие мужчины не выходят из пубертата, это пубертат выходит из них. Сегодня слегка через край, но что угодно ради именинника, дико довольного происходящим. Да че уж, Юнги на той же волне. Наверстывает. Из кого-кого, а из него пубертат явно не вышел по графику в полном объеме, было не до этого. Сейчас в наличии и теория с практикой, и время от времени свободное время, и Намджун не против иногда сваливать на ночь из своей же квартиры, самому есть, к кому. Короче «сказал или зассал» ― не такой кошмар, как казалось. Весело и по-хорошему дебильно. Юнги подъебывает после каждого второго ответа, пьет и в целом обходится малой кровью: то ли трогать опасаются, правильно делают, то ли на трэш-истории не рассчитывают особо. Но, как известно, всё хорошее в мире однажды заканчивается, к примеру тогда, когда Чимин на роль покемона впервые выбирает его. ― Ты представлял секс с кем-то из этой комнаты? Ой блядь. Каменное лицо, спасибо тебе, родненькое. ― Ну да, ― Юнги пожимает одним плечом, вроде даже не дергаясь, и видит, как рот напротив уже открывается… ― Не-а, один вопрос и один ответ, не-не-не. Тэхён. Обсудить предпочтения заранее или выяснять в процессе? ― Я даже в меню наугад тыкаю, чтобы сюрприз, ты о чем вообще? Юнги, ― да чтоб тебя, падла, ― так с кем из этой комнаты? Ну конечно. Было катастрофической ошибкой выбрать Тэхёна, пока предыдущий ход не забыли. А может это. Зассать, и ну его? Не первое в его жизни унижение, не последнее, потерпит, или есть еще… Вариант. Юнги медленно обводит взглядом всех по очереди, откидывается в кресло и вызывающе, как в свое время научился, поднимает бровь. С кем, хах. ― Теперь с каждым. Прости, Чонгук, так было надо. Самому, если что, не особо понравилось: ты сбежал в ужасе, Хосок ну такое, Тэхён сдуру вырвал Юнги клок волос, Чимин пиздец огонь, но это не новости. Они решают пойти остыть на улицу, а то еще немного ― и на горизонте замаячит оргия. Не факт, что Тэхён на правах хозяина вечеринки её не остановит. Факт, что сам спровоцирует и будет радостно хлопать в ладоши. Четыре тела вон и так уже валяются многоножкой в сугробе, ладно хоть в куче слоев одежды и запихивая друг в друга исключительно комки снега. Невинного Чонгука искренне жаль. Юнги отполз в сторону после пары побегов из голубятника, ему жарко и тяжело дышится. Не в хорошем смысле. А это он и так курить бросил, гребаная старость. Вокруг белое всё, снег сегодня совсем свежий и мягкий. Чистый, блестит, как Юнги любит. Каким-то образом налип даже на почти вертикальную стену около каменной лестницы в парке, и Тэхён прижимается к ней в форме звезды, отлипает, обводит это в квадрат с кругом и нарекает тэхёнианским человеком. Ладно, иногда его идеям и правда хочется поаплодировать. Даже сфоткать на память. В кадр влезает еще и Чимин, который эээ… Топчет стену рядом с этим шедевром. Ногами по очереди, один след над другим. Одному Юнги что ли любопытно, что творится в этой блондинистой голове? Остальные уже сбежали под восторженное «кто последний вверх по лестнице, тот лох», да пожалуйста, как скажете, уже голова от вас раскалывается. ― Это человек-паук, ― хихикает Чимин, чтоб его, мило, и оставляет очередной след, ― или кто там ходил по стенам, ― оставляет еще один уже замахом. ― Блин, помоги, дай руку. Это он кому, ему? Кому еще, дебила кусок, подошел быстро. Погодите секунду… Аларм, тревога, в фантазиях Юнги всё так и начиналось: держать за руку в парке, бля, и они там были хотя бы трезвые. Ну за что? Ладно, держимся. Чимин вцепляется в перчатку Юнги красной от снежков ладонью, второй рукой подхватывает ногу под коленом и оставляет в цепочке следов последний. Как будто человек-паук добрался до верха стены. Двухметровой. И да, он растянулся ради этого в шпагат, су-ка-за-что? У Юнги поднимается температура, его бесит, что каждую их встречу приходится быть свидетелем чего-то, от чего поднимается температура, он не подписывался и не выдерживает, а потом выясняется, что черт, у него реально поднялась температура. Где-то за тридцать восемь. Чонгук не только ходячий учебник, но и ходячий термометр. Но… Юнги же бросил курить. Даже не снимал перчатки. Как же мажет. Это Чимин виноват. Вслух озвучивает, что Тэхён, всё в мире по его вине. Поспорьте. Как сгружают в такси ― как в тумане, стекло подо лбом запотевает от тридцати восьми и перегара. Попросить таксиста выключить радио надо бы, но это надо тратить силы. Недослушанная песня, под которую вывалился из салона, заедает, полночи не дает уснуть, а потом крутится саундтреком к полубреду. В нём слона душит паутиной человек-паук, и Юнги просыпается от дикого кашля. Уже обед прошел. Ну хоть вырубился под утро, на том спасибо. Пиликает очередное сообщение, глаза болят читать предыдущие. Пишет в общий чат: ложная тревога, уже всё норм, но сегодня не ждите, тут случился Намджун со своими друзьями. Ну… Намджун и правда со своими друзьями. Где-то. В конце концов ночью наступит високосный год, можно заранее потратить лишний день ни на что. Юнги блокирует телефон, в очередной раз выплевывает легкие и прячется под два одеяла. Единственная его компания в этот Новый год ― вспухшая мысль: впервые за кучу месяцев здесь пиздец одиноко.— 2К20 ―
На следующий год они вообще не заморачиваются. Доставка фастфуда, соджу с пивом, телек с клипами из нулевых на фоне. Праздничного настроения не подвезли: на улице дождь и плюсовая температура, под конец года все выдохлись и хотят, чтобы тихо и ненапряжно. Мэрайя Кэри под запретом, раз уж Юнги отвечает за плейлист. Он опять приходит первым. Нарушать он любит только правила, и то по особым случаям и не особо. А традиции ― это не, это святое. Только не те, которые Тэхён придумал, боже упаси, удалите их плиз из материи мироздания. Вторым приходит новое лицо по имени Сокджин. Юнги даже ого, с первого раза запоминает имя. Лицо этого лица ― с третьего-четвертого, вроде вау, а вроде как будто с разных ракурсов его отфотошопили разные люди. Пока неясный и шепотом Тэхёна на ухо «свободен, как тот туалет на шестом, про который никто не в курсе». Окей, сам тогда чего не займешь? А ну да, третьим приходит Чонгук. У них с Тэ там вроде подвижки, разгадываем кроссворд «да че между ними вообще», четыре буквы по горизонтали. Может и шесть. Юнги плохо шарит в этих глазках-сердечках, но хочет себе такие же. Стареет. Ладно, к этому Сокджину определенно стоит подкатить. Четвертым приходит Намджун. Все проголосовали за то, чтобы позвать: на днях похоронил свою кошку, вечеринка ― вполне себе способ отвлечь от утраты. Да и его и так уже все знают. Ну кроме нового лица, которое представляется самостоятельно. Дальше картина маслом: в Намджуне по очереди отключаются функции «моргать», «дышать» и «собирать из букв слова», зато на полную включается гей-паника. Быть настолько очевидным, вау. Да это талант. Окей, к этому Сокджину определенно не стоит подкатывать. Пятым приходит Хосок. Вываливает, что ему пизда, потому что сестра ждет тройняшек, а он их сто процентов не сможет различать, раз даже соль с сахаром путает, хотя на солонке написано «соль», а на сахарнице «шуга должен тридцать тыщ». Долгая история и, если что, уже неактуальная. Шестым приходит доставщик пиццы. В качестве чаевых ему дарят носки, потому что спасибо, Добби, ты свободен, и по такой погоде ноги у тебя либо уже промокли, либо с минуты на минуту. Седьмым не приходит никто. Чимин не приходит. Чимин со своей эсэм. Было вопросом времени, когда его продавит общественное мнение. Тэхён, наверное, говорил её имя, Юнги как обычно не запомнил. А может и не говорил. Вообще почти перестал Чимина упоминать. Имеет право: когда свежеприобретенная половинка твоей души, да ну нахуй, запрещает общаться с лучшим другом, потому что в древние времена он был не другом, а ты чисто такой «ну ок»… Юнги б тоже послал. Тэхён тогда плевался, пил, еще пил и проводил детективное расследование. Цепочка событий: в прошлый Новый Год Чимин при всех божился, что не-не, да не в жизнь. Новое ток-шоу про эсэмов на его канале стартануло в День Святого Валентина. Готовят к запуску эти шоу как минимум за полгода. Вывод: Чимин был в курсе сильно заранее, и тем более ― что лицо программы должно подавать пример, так что хрен его кто выпустит в эфир одиноким одиночкой. Вердикт: наврал под присягой, виновен и пошел нахуй к своей даме сердца. Если у нее не найдется, то пристегни. Юнги уже не стал рассказывать про косвенную улику, психующему следствию и без этого хватило. Про тот мэтч в дейтинговом приложении. Теперь понятно, что Чимин там ловил: перед смертью не надышишься, но натрахаться впрок ― это вполне себе даже рационально. За Тэхёна до сих пор обидно. За себя слегка радостно. Хоть этот Новый год обойдется без желаний выпасть из окна, яблок в карамели и температур, и каждый следующий тоже, если Юнги до них доживет. Наконец-то? Вроде того. Да, шампанское со временем выветривается, но это не сработает, если его постоянно подливать. Вам обновить бокал? Нет, господин официант, спасибо. Юнги хватит. Тэхён нагуглил, что по шведской традиции в Новый Год надо разбивать тарелки о двери соседей, так что задача сегодняшнего сборища ― держать его подальше от тарелок и соседей. Чонгук держит, весьма крепко. Юнги старается не обращать внимания, за какие места. У него тут зрелище поинтереснее: Хосок втягивает Джина в секцию хиромантии и причитает, какие ж у них похожие линии жизни, сердца и этой, как её. Селезенки? Не, явно не оно. Щитовидки? Джин охает, что и правда, очень похоже и ну очень увлекательно. По законам физики незаметно отталкивается от подобного и магнитится к другому краю дивана, то есть Намджуну. Который тоже ползет навстречу, пока не прилипает окончательно. Дамы и господа, уникальный номер! Только сегодня в нашем цирке и прямо на ваших глазах гетеротроица превращается в гетероединицу. А не, двоица, Джина же заранее сватали в виде вечно свободного туалета на шестом. Хосок все-таки смекает, в чем дело, сворачивает лекцию на середине и с пакостной улыбкой идет искать новую жертву. Что ж, настало время порыться в морозилке. Да, прямо сейчас, как видишь, Юнги очень занят, отстань а? Срабатывает. Кто не ищет лёгких путей ― тот не Хосок, зачем ему выманивать жертву, когда еще две свободны. Ну как свободны… Плотно заняты друг другом в кресле. Или, получается, это кресло занято ими? Кто кем управляет: человек мозгом или мозг человеком? Так курица или яйцо? Почему «чайник долго закипает» и «чайник долго не закипает» ― это одно и то же? Нахрена голова Юнги вообще появилась на белом свете и до сих пор функционирует? Хоть обратно в морозилку засовывай. Короче кресло занято Тэхёном, один подлокотник Чонгуком, второй свободен, и в этом фундаментальная ошибка. Хосоку не нужно приглашение, чтобы её исправить. Тем более ― чтобы сжать двоих обнимашками в бутерброд и промурлыкать явно заранее заготовленный панч Тэхёну на ухо. ― Ну что, дорогуша… Теперь ты в чон-ловушке. Всё, гетероноль. Потрачено и проклято. Если не брать этого в расчет, то Новый Год получается вполне себе даже ничего. Если брать ― то по-настоящему хорошим. Юнги уже сейчас понимает: он будет вспоминать его даже в старости, ну то есть пока не прибьет деменцией, или альцгеймером, или летящим из окна диваном раньше, чем старостью. У них тепло, домашне, лениво и вкусно. Наконец-то под его плейлист. Откровенно, в плане честно и доверительно. Ровно так, как хотелось этот год закончить. Чего-то фантомно не хватает, но оно и к лучшему.— 2К21 —
Следующий Новый год они вместе не празднуют. Кто-то укатил на стажировку в Штаты, кто-то захотел камерно, чтобы только вдвоем, кто-то променял их вечеринку на съемку чужой вечеринки. Это не претензия если что. К Тэхёну как раз ноль вопросов, расценки на зимние праздники видели вообще? О том и речь. Кто-то так и не отписался в общем чате, тут вопрос только один: чё оттуда не удалился-то до сих пор. Да Юнги и сам уже неделю у родителей. Рождество в обществе католиков, хоть и не ярых — нууу ты подписался, ты и терпи. Иногда своих порадуй для разнообразия. Юнги терпит с пониманием: как помните, он тоже очень религиозен, просто его вера слегка так расходится с их понятиями, существует, когда ему надо, а не по воскресеньям, и может похвастаться ровно одним последователем. Пока что. Сам Юнги похвастаться может только работой, и то в плане, что больше не жрет землю, а позволяет себе приличные рестики, ну от силы раз в месяц. Пока что. Тем и спасается, когда приходится рот открыть. Потом накидывает пару десятков профессиональных терминов, чтобы интерес отпал, и как бы случайно скатывается в детские воспоминания, запуская конвейер поиска старых фотоальбомов. Во все остальные дни разговоры так и ползут по накатанной. О старых днях, делах у тетушек, дядюшек, планах починить полку на кухне и радостях, что сын хоть с руками из правильного места вырос, спасибо за полку, дорогой. О личном, как обычно, ни слова. Скоро тридцатчик, а до сих пор сидит в шкафу, хах. Скорее всего родители в курсе и без этого. Как и про то, что курит. Опять. В новогоднюю ночь они просто ужинают и расходятся по комнатам, желая друг другу хороших снов. Никакого хаоса, никакого шума, никакого шампанского.— 2К22 —
На следующий год в общем чате только поздравления и фотки, у кого как дела. Юнги с Намджуном скидывают размытую селку с кухни. Собраться вместе так никто и не предложил.— 2К23 ―
Под конец очередного года уже и на кухне сфоткаться не получится, потому что разъехались. Никакой трагедии, просто решение съехаться с парнем, в смысле парнем-парнем. Причем не Юнги решение. Прости, Намджун, он не думал, что это настолько заразно. И не думал, когда только заезжал, что однажды вас разлучит вот такой поворот, хотя ладно, он тогда вообще ни о чем особо не думал. Кто в здравом уме напросится к знакомому, которого в жизни-то видел всего раз? И то орущим Epic High, причем громче, чем сами Epic High. Но оно того стоило. Того ― это массово убитых нервных клеток, дороговато, но такие уж сейчас расценки. Зато вон как всё сложилось. В конце концов, кто не рискует, тот не пьет просроченное шампанское. Кто рискует ― не пьет всё равно, до сих пор не может понять, в чем прикол давиться кислыми пузырями. Намджун пытается извиняться, что выселяет вот так, но эй. Давай не надо. Неделя-две, на которые изначально напрашивался, и так на шесть лет растянулись, пора бы и достать совесть с верхней полки шкафа. Всё остальное, что там валяется, тоже. Хорошо, что у Юнги вещей раз-два-три коробки, дорожная сумка и рюкзак, даже заказывать службу для переезда не приходится, вмещается к Джину в багажник. Вещи то есть. Не сам. Хотя наверняка влез бы. Надо проверить на случай, если придется скрываться от преследователей, в жизни нужно быть готовым ко всему, мир всё еще крайне жесток. Две из трех коробок так и стоят не распакованными второй месяц, Юнги то незачем, то некогда. И ему всё еще странно одному в квартире. Светло, легко дышится, никаких чужих шмоток, запиханных под диванные подушки, тихо и пусто. Он смотрит на темно-серый велюровый диван без единого пятна, вспоминает слишком раскладного почившего друга у Тэхёна на квартире и зачем-то лезет в общий чат. Ну как зачем. Глянуть фотки и с минуту поностальгировать. Минута затягивается на полчаса, если не дольше, могла бы и дольше, но телефон сел. Юнги не скажет точно, что им двигало. Может недавние новости, что Хосок вернулся в страну, может Тэхён, который ушел в свободное плавание по фриланс-заказам и больше не раздражает в офисе ежедневно. Когда в последний раз вообще виделись? Может ему просто нужен был повод, чтобы распаковать оставшиеся две коробки. Не важно, что. Важно, что в чате уже висит пока никем не прочитанное сообщение: адрес, стандартная дата и «с вас бухло, с меня электричество». Он ни на что особо не рассчитывает. Дохуя хочешь ― нихуя не получишь. Но. Они приходят. Намджун с Джином дарят гору посуды, раз официального новоселья так и не было, а Юнги они знают. Будет питаться раменом и святым духом, лишь бы не тащиться по магазинам. Хорошо знают. Хосок пока что в пробке, но закидывает голосовыми: рождественские шлягеры в его исполнении и тихое ворчание таксиста на фоне. Тэ с Чонгуком заранее написали, что будут еще плюс один, кто ж знал, что этим третьим окажется живая ёлка, перемотанная блестящим бантом. А эта квартира не такая уж и большая. Юнги впервые тут нравится. Тачки соседей сверху нет под окнами, явно куда-то свалили, значит что? Да пожалуйста, врубайте музыку на полную. Не важно, что Юнги не может её перекричать, главное, вы можете, а ему не очень-то и хотелось. За воплями и конским ржачем, по которому ну ни капли не соскучился, чуть не пропускает звонок в дверь. Хоби наконец-то? Один взгляд в глазок ― и внутри сердца оживают тысячи крылатых насекомых с непроизносимыми названиями. Они… Они давно не виделись. Юнги не позволял себе, а теперь он за дверью, и хочется снова верить в новогодние чудеса, иначе как объяснить то, что перед глазами? Не может такого быть. Но вот же он, собственной персоной. Чивас Регал восемнадцатилетней выдержки. Эти изгибы, эти блики на стекле, эта синяя этикетка, он узнает её из ты-ся-чи. Виски ― всегда желанный гость, тем более такой, и Юнги восторженно распахивает двери навстречу старому знакомому, совсем забывая, что… ― Да, это взятка, и да, теперь ты обязан меня впустить. …Чимин всё это время был в общем чате. Ох. Вашу ж. Мать. ― Знаю, что без приглашения невежливо, но ты, вроде как, пригласил, и мне очень нужен Тэхён, и нажраться, и ты, и поговорить с Тэхёном, то есть если он уже пришел, но если нет, то подожду. Что ж. Юнги есть, что на это ответить. ― Понятно. Он всё еще дебила кусок, когда его мозг и это создание оказываются в одном пространственно-временном отрезке. Хорошо, что в нем же оказывается Тэхён, который, судя по остановившемуся хихиканью и слетевшему мату, очень вовремя появляется где-то за спиной. Всё еще пиздец какие красивые глаза умоляюще распахиваются в вопросе. ― Тут есть тихое место? Юнги зависает секунд на… Много. Хотелось на бесконечно, но справился. ― Крыша, ― отъезжает и машет на прощание шифером. ― Там должно быть пусто. ― Спасибо, ― слышит он шепотом, совсем тихим, но слышит, потому что это было почти в ухо, то есть совсем близко, а чем ближе Чимин, тем ближе паника, такая же совсем тихая. Хах, нет. Это уже даже не смешно. Тэхёна утаскивают за руку за входную дверь, нетерпеливо, но хотя бы пальто накинуть дали, а у Юнги, кажется, проблемы. Не кажется. Расстояние от Земли до Альфы Кентавры или как там её ― вот такого же масштаба. Пиздец ёкнуло, до сих пор в ребрах больно. Он отвык. Он однажды не пил эм, сколько это было… Полгода? Месяцев пять, и после этого первый же стакан вынес в синие дали и состояние нестояния на своих двоих. Тогда подумал: какая экономия. Сейчас хочет так же, потому что боится представить, сколько в себя придется влить, чтобы пережить ночь. Возвращение рубрики «истерим от души». Чивас ― это компенсация моральных затрат, так получается? Чимин знал, да? Ох бля, хватит. Юнги выключает зависший мозг окончательно третью стакана залпом, чтобы перезагрузить систему и включить обратно. Как ни странно, помогает. Никак не странно, всегда помогает. Всё будет окей, угомонились, да? Вы даже не обязаны общаться. Если будут заставлять, то молчи. Все-таки заставят ― подумай, как откосить, не выйдет ― подумай еще раз пять-сот, а потом открывай рот. В конце концов ты на своей территории и всегда можешь спрятаться, к примеру, в кладовке. Да и кто вообще сказал, что Чимин собрался остаться, никто такого не говорил. ― Можно остаться? Не можно. ― Конечно. Да черт. А Юнги себе говорил… Двое вернулись за ручки. Явно успели помириться и порыдать. По Тэхёну очевидно, трет нос и не прячется, у Чимина красивые глаза заметно красные. Юнги пытается понять, как у того макияж не потек, и тут доходит: он впервые не накрашен. Однажды хотел узнать, что за пиздец у Чимина с лицом, когда проснувшийся, мятый и не при параде, да? Так вот пиздец, что как был, так и остался. На вид младше и проще, по ощущениям ― стало только сложнее. У остальных проблем от Земли до Альфы Минотавры не возникает, сразу втаскивают Чимина в разгар веселья. Вопросы только о том, что будет пить, где взял чехол на телефон, Джин хочет такой же, и останется ли до утра. Мнения Юнги по традиции не спрашивают, хотя его квартира. А Чимина ― ни о чем личном. Все заметили, что он пришел один. Все знают, что с эсэмами не расстаются, это же всегда навсегда, тут что-то другое. Все были в курсе ситуации с Тэхёном, и, сейчас будет шокирующая новость, умеют иногда быть тактичными. Претензии остаются только у Чонгука, потому что какого хрена его парень валяется на этом прекрасном велюровом диване не с ним в обнимку. ― Поиграй пока с родителями, ― машет ему Тэхён в сторону намджинов рукой, свободной от обнимашек. ― Чим, если я тебя задушу, то не злись, ок? Я не случайно. ― Делай, что хочешь, любовь моя. Эта ночь только для нас. ― Слушай… ― Тэхён манит его к себе пальцем за подбородок. ― А может убьем Чонгука? Тот запинается о собственную ногу. ― Кажется, он и сам справится. ― Пиздетский сад, ― комментирует Юнги, отворачивается на всякий случай и улыбается от уха до уха. Надо чаще писать в чат первое, что приходит в голову. Этой квартире идет. Они вспоминают все предыдущие Новые Года, когда были вместе, и решают закосплеить тот легендарный у Тэхёна в дыре. Странно прозвучало. Ковер скатывается в сторону, вечеринка скатывается в привычный хаос, еда перемещается на пол, а вместо надувного матраса из спальни вытаскивают нормальный человеческий. Кидают на пол, валятся сверху. Спросили ли Юнги? Спросите то, на что не знаете ответ. Ладно хоть его диван не додумались спустить с лестницы. Но еще могут. Ладно хоть у него первый этаж. Но могут поднять на второй, чтобы спустить. В сотый раз за вечер: как же Юнги по ним скучал. Он забивает на последствия и устраивается на пока еще свободном куске матраса. Спиной ко всем, лицом к телеку, там снова старые клипы, как в последний год, когда они все вместе собирались. До Юнги доходит, что не все, почти все, когда приходится вспомнить о Чимине. Бодрое щебетание за спиной. Точнее как… Спиной к спине. Юнги перестает шевелиться, когда связывает голос, его расположение в пространстве и тепло, прижавшееся сзади. Чувствует чужие позвонки. Не особо чувствует свои кончики пальцев. И ни единого движения. Он бы подумал, что Чимина заморозила та блондинка из Холодного сердца, если бы между футболкой и футболкой не было жесть как горячо. Может, это как с холодильником? Внутри лёд, а от задней стенки жарит. Наверняка. У Юнги тоже пошевелиться не получается, жарко тоже очень. Он не понимает: да, это точно Чимин, точно живой, точно разговаривает. Как, если не дышит? Вдох ― всегда движение. Его нет и на миллиметр. С Юнги всё ясно, он реально не дышит: и не хочется, и выходит хуево, а Чимин вряд ли даже замечает. Он точно не специально. Он не может специально, ведь для безмолвного договора сидеть вот так у них нет ни причины, ни повода. Самое жуткое ― то, как остро Юнги ощущает жалкие квадратные сантиметры соприкосновения. Ладно бы если руки, или носы, или об остальном стоп, щас не думаем, так нет же. Спина, блядь, и спина. Да его Тэхён при каждой встрече за жопу хватает, вообще срать, и о нет, зачем Юнги вспомнил о существовании этого исчадия ада, он слышит голос, тебя не призывали, сгинь, изыди… В следующую секунду по матрасу расплющивает асфальтоукладочным катком, точнее сразу двумя телами. Налетал Тэхён на Чимина, а отгреб Юнги. Как обычно. Жаловался на жалкие квадратные сантиметры? А теперь как, достаточно? Более чем. Юнги просто сдается судьбе, закрывает глаза, и кажется, что чувствует, какие из обвивших его рук не хватают его за жопу при каждой встрече. Они теплее и мягче. Вряд ли, но не переубеждайте его плиз. ― Хорошо, что мы убили Чонгука, ― слышит он сверху, и две грудные клетки на нем мелко сотрясаются. Третья тоже. Ну как их не обожать? Он бы вечно так пролежал, если бы умел дышать чем-то кроме легких. ― Юнги, а где в этой комнате выключатель? Вопрос загоняет в тупик. Не сам вопрос, куда там, Тэхён же, просто Юнги так сходу и не может вспомнить. Его даже освобождают из плена, чтобы провел и показал ему. Вот этот от кухни, уверен процентов на семьдесят пять. Этих два: коридор и гостиная, вроде правый нужен, но тут уже пятьдесят на пятьдесят. Ну-ка… В комнате остается только цветная гирлянда на батарейках, по традиции обмотанная вокруг Хосока. Угадал. Тэхён трясет за рукав и просит включить обратно, потому что рано еще. ― Для чего? ― Юнги снова в тупике. — Болгарскую традицию хочу провернуть. Ровно в двенадцать, значит, на минуту вырубаем свет и целуем того, кого хочется, потому что никто не увидит, кого. А то че мы в этом году без тематики? ― Не заметил, чтобы тебе свет мешал сосаться у меня на глазах. Или вообще что угодно мешало. С тех пор, как из чихуахуа-версии Чонгука вытащили шерстяного волчару, там по нулям стеснения у обоих. Зачем вообще ему… Так. Да ну нет. Ох вашу ж мать, если да. Юнги прошибает догадкой. ― Ты хочешь не с Чонгуком? Глаза Тэхёна должны были покрыться коркой ужаса от того, что рассекретили, но в них искреннее «эээ?» Глаза Юнги должны были нервно забегать по сторонам, но убегают в конкретном направлении. Тэхён их выслеживает. Юнги в жопе. ― Серьезно? ― тычет тот пальцем. ― Думал, я с ним хочу? ― Ну вдруг. ― С Чимином? ― Ну да. ― А ты? ― Заткнись. Слушается на секунду… ― Я так и знал! Что ж. Юнги больше не дебила кусок. Он нашел оставшуюся часть и стал полноценным. И он бухой ровно настолько, чтобы ничего не отрицать. ― Я не, я только если с Гуком перепутаю, ― Тэхён икает от смеха и вдруг резко перестает, как будто дернули рубильник. ― Кстати да, надо не перепутать. Намджуна вширь разнесло, я его боюсь. Явно только его, потому что в Юнги то и дело прилетают хитрые взгляды, а иногда и подмигивания. Подмигивает Тэхён всегда странно: дальним глазом, не сразу поймёшь, это оно или нервный тик. От повышенного внимания спасают две минуты до Нового Года, и что всем пора собраться в круг для обратного отсчета. Слова о том, кому чем запомнится. Обещания, что следующий запомнится еще сильнее. Ожидание. Ну что, двадцать третий. Пока? Да, ура и пошел к черту вместе со всем дерьмом и проблемами. Семь бокалов встречаются в центре под крики и поздравления, и Юнги, честно говоря, не помнит, когда в последний раз было настолько хорошо. Но ненадолго. Тэхён? Конечно. Он подрывается в сторону выключателя, и Юнги мигом ставит стакан, чтобы успеть провернуть, что задумал. Комната погружается в темноту ровно через секунду после того, как он втыкает наушники и врубает первый попавшийся трек. Успел. Слышать происходящее, даже если и тихое ― последнее, к чему он готов. Понятно, что слышал и не такое, ему б половину из всего расслышать обратно, но именно этот момент кажется… Личным? Другая степень интимности. Из всех чувств в темноте остается только слух, знакомые синты в наушниках раскрываются деталями, о которых не подозревал, он благословляет свою находчивость и проклинает спотифай, подкинувший медляк. Никого приглашать он не пойдет. Хоть и помнит пошагово, куда надо идти. Это тупо и, в конце концов, безнравственно, при живой-то эсэм. Надежд, что пригласят его самого, не питает, у него каждая вторая ― ложная, мир ложью и так полнится, незачем добавлять еще. Разве что… А вдруг. Никакого «вдруг», естественно, не происходит. Подписку на чудеса Юнги так и не продлил, а прекрасной старушки с лестничной клетки не стало еще пару лет назад. Забавно, что он и правда запомнил точное направление, ну с погрешностью в пару градусов. Первое, что видит, когда возвращается свет ― Чимина ровно по направлению взгляда. С таким же взглядом в ответ. Забавно. Совпало. Второе, что видит ― краснеющих примерно всех, и вытаскивает наушники с облегчением. Если они-то смутились, хотя были заняты друг другом, ну кроме Чимина с Хосоком, который на всеобщей памяти смущен вообще впервые… Что ж, Юнги от неловкости сдох бы секунд за двадцать. Может тридцать. Получается, что первое, с чего начинается год ― с правильного поступка. Хоть бы как встретил, так и провел. Изнутри греет правильным виски и правильными людьми, но как бы хорошо Юнги ни было, время от времени нужна передышка. От шума. И перекур. Хоть сегодня и не от нервов. Он старается свалить незаметно, чтобы без вопросов и без компании, но зачем-то все-таки копается лишние секунд десять перед дверью. Бежать, чтобы тебя выследили? Да нет, о чем вы? Не было в планах. Чимин поднимается на крышу спустя пару минут. Забавно. Совпало. — Они начали обсуждать тебя за спиной, как только вышел, но не говори им, что я обсуждал их уже за их спиной. ― Хоть какая-то стабильность в мире, ― хмыкает Юнги и затягивается. ― Мне нужны новые друзья в этом году. Чимин кивает и втягивает голову поглубже в шарф. ― А мне новый пуховик. Боже, золото. Это настолько они. Юнги за три года реально отвык, в том числе от того, насколько они изначально разные. Да, он сам больше не жрет землю и не наскребает в карманах на проезд, научился отличать шампуни от кондиционеров, долечил все зубы и пару раз покупал шмотки, не смотря на ценник. Было, кается. Но в целом? Юнги тушит сигарету о подошву. А давайте-ка проверим. ― Новые привычки, ― начинает он. ― Новая стрижка, ― Чимин понимает и тут же подхватывает. ― Новые города и страны. ― Новый ремонт. ― Новые идеи. ― Новый номер телефона. ― Новые сотрудничества. ― Новая работа, ― и после секундной заминки, ― в смысле хоть какая-нибудь. Эм. Лицо Юнги достаточно отображает удивление? Ему же не обязательно искать слова? ― А ну да, ты ж тоже не смотришь телек. Хочется поправить, что Юнги сегодня прямо при нем занимался ровно этим, когда они сидели спиной к чертовой спине, но затыкается. Речь о другом. С пуховиком всё понятно, никто не любит мерзнуть. Стрижка, номер телефона, ремонт, работа… Сейчас замечает: не просто вещи. Речь явно о другом. И Юнги, черт возьми, ни в каком из состояний не был бы к ней готов. — Ты ж знаешь, что расстаться с эсэм ― это всё, клеймо. А теперь представь это в прямом эфире, который вы вместе ведете, потому что давай возьмем её соведущей, ваша лавстори повысит рейтинги, а ты заебался терпеть, и таких, как ты, тысячи, но им приходится молчать, ведь алгоритм не ошибается, а значит ты либо слабак, который не готов работать над отношениями, либо в лучшем случае душишь котят по ночам, так что да. Новая работа. И вообще профессия, раз уж я теперь в черных списках. Юнги… Не мечтал такое услышать. Он даже не предполагал, какое там. Это же Чимин. Любитель Старбакса и девчачьих групп. Не мечтал, потому что о таком не мечтают: видеть, как человеку всё еще больно, хоть и через принятие. Принятие ― это то, на что Юнги нужно пара минут. В голове клубок из вопросов. Как решился, почему лично лег под гильотину, насколько тяжело было тогда и есть сейчас. Зачем всё это было изначально. Что рассказал Тэхёну, раз тот простил и забыл. Многие и многие еще. Юнги выбирает один. ― Как думаешь, почему у вас не сложилось? Чимин равнодушно пожимает плечами, как будто давно знает ответ, но не видит в нем особого смысла. ― Алгоритм собирает инфу в основном из открытых источников. А я не то чтобы открытый, ― зато Юнги в открытую охреневает. ― Да господи ты боже… Ну хотя бы ты ж понимаешь, что я в интернете и на работе ― это не я? И даже с вами на вечеринках не до конца? Это… Обидно. Или скорее стыдно, за самого себя. Юнги догадывался, само собой, просто старался не думать о Чимине больше, чем и так думалось. Когда ты с человеком, то идеализируешь. Когда точно не с ним, и это не изменится, то ровно наоборот. За всем этим стоит единственная настоящая версия, на которую Юнги тупо боялся смотреть, а если и решался, то игнорировал выводы. Одно дело ― играть в «сказал или зассал», когда есть свидетели. Другое ― с самим собой, когда можно найти оправдания и поступить, как проще. ― Не могу судить, тем более раз ты не настолько открытый, ― решается он признать хоть что-то. ― Но я никогда не считал тебя просто картинкой из телека. И да, теперь я понял, о чем ты говоришь. ― Знаешь, а это забавно. Сколько лет, пять? Шесть? Эм. ― Кому? ― Боже, нам. Сколько знакомы? ― Сколько я в Сеуле, ― задумывается Юнги. ― Выходит, шесть. ― И вот впервые знакомимся по-человечески. Чимин улыбается одним уголком, немного грустно и обреченно. Это всё неправильно. Он не должен быть таким, особенно в праздник и особенно из-за Юнги. Он должен смеяться, обнимать близких, получать все подарки на свете, яблочно блестеть карамельными щеками. Глазами, мягкими без теней и подводки ― вообще в первую очередь. Юнги начал этот год с правильного поступка, да? Он обязан справиться хотя бы еще раз. ― Чимин, у меня к тебе давно один важный вопрос. Все эти шесть лет. Он личный, если не хочешь ― не отвечай, но… Почему шампанское? По-лу-чи-лось. Это не тот смех, что над шутками Джина. Или над историями Хосока со стажировки. Он тихий, спрятанный в шарфе, он так подходит и идет, что Юнги уже плевать на свои проблемы от Земли до Альфы Центавры. Вспомнил все-таки. Чимин поворачивается к нему всем корпусом, чтобы улыбку можно было рассмотреть в деталях и вблизи. ― Во-первых, это игристое, шампанское ― это то, что из Шампани, во-вторых, меня самого бесит поправлять даже себя, так что забыли. И если ждешь, что я скажу, что привычка, или негласный закон, или что оно хорошо выглядит в кадре, то прости за разочарование. Мне просто реально оно нравится. А Юнги нравится Чимин. Причем пиздец как. Всё, здравствуйте, настал великий день, он это признал. Не уверен, что время и место признавать вслух. Тем более, настанет ли оно вообще: сегодня столько новой инфы в мозг поступило, что сначала бы переварить, а потом решать, что делать, и делать ли вообще. Сейчас им хорошо. Этого достаточно. Еще б Чимину реально новый пуховик прикупить, а то Юнги самому уже на него смотреть холодно. ― Ты мерзнешь, ― аккуратно поправляет он сползший шарф. ― Вернемся? Чимин лезет под свой рукав, проверяет часы и мотает головой. ― Ещё шесть минут посидим давай. Как скажешь. Юнги и самому назад не охота. Да, они не собирались последние два года так, чтобы все вместе, но отдельно с Чимином не собирались все три. Да, они не были близки, как с Тэ, Джуном или Хоби, но каждый из них стал частью этой странной новогодней традиции, а традиции ― святое. Ну и что, что не были? Никогда не поздно начать. Даже просто сидеть вот так молча ― уже узнавать друг друга, и правда забавно, что за столько лет не додумались. В случае Юнги ― трусливое «не решились». ― Я тут в Шанхай улетал, ― вдруг оживает Чимин. ― Хотел отвлечься, китайский знаю, меня самого там ни одна собака не знает, никаких эсэмов в помине тем более. Вернулся буквально на этой неделе и, представляешь, всё забываю часы обратно перевести. Перед носом Юнги возникает запястье. Слишком близко, чтобы разглядеть, куда там что не переведено, по логике вещей в Китае минус один, то есть на часах должно быть… ― С Новым Годом. … ноль-ноль ноль-ноль. В башке. Потому что Чимин решает, что самое время кого-нибудь поцеловать, и этим кем-то оказывается Юнги. Как бы… Чё. Это. Было? ― Болгарская минута. Юнги вслух сказал? Он не понял, вообще ничего. ― Прошла уже… ― Там было темно, хотел увидеть вот это выражение лица, ― прыскает Чимин. ― И зассал. Знакомо. Окей. В итоге. Чё это было? Юнги сдается, он больше не умеет думать. А зачем. Он вообще ничего не понял, но очень хочет разобраться, тормозить себя он больше тоже не умеет, минута же еще не закончилась, верно? Тогда иди сюда. И, видимо, целоваться он не умеет тоже, потому что только что под ним явно были чужие губы, теперь нет, ох господи, вернулись. Всё, больше не отпустит их обратно. А лучше всего целиком, если вдруг получится. Да он всем бабулям с района готов помочь, и даже с соседнего, только выдайте один единственный талон на новогоднее чудо. Юнги не обещает потратить с умом, ум ― это что такое? Главное, чтобы с ним даже таким остались. ― Ты же останешься? ― уточняет он сильно позже, когда разбирается окончательно. ― Ну в смысле сегодня. Чимин уже удобно у него на коленях. Как так вышло ― да черт, как угодно, с этим разбираться он точно не собирается. ― Прости, но там Намджун с Джином уже валялись на диване, вряд ли еще я влезу. А остальные по-любому займут твою кровать. ― Пусть сначала притащат матрас на место, и это моя кровать, так что займу ее я. ― Ты плюс трое, для них не проблема. ― На полуторку больше двоих не влезет. И, вроде как, очевидно, кого хочу там видеть вторым. Чимин закусывает губу, чтобы не улыбаться слишком уж широко, и ну конечно, он из тех самых с природным талантом. Так не натренируешься. ― А зачем мне соглашаться? ― подползает он еще чуть ближе. Окей, ты сам это начал. ― Тебе как объяснить, языком или на пальцах? Чимин подвисает с приоткрытым ртом. Удачно вышло. Юнги не теряет времени и дает тизер: глубоко, в финале прикусывая ту самую губу, и понимает, зачем Чимин это делает. Будь у него такие губы ― он бы тоже… Хотя хах. У него же теперь они есть. ― Всё, понял, ― пыхтит Чимин. ― Но давай на всякий случай еще словами. Как скажешь. С чего бы начать. Банально с начала? ― Однажды ты облизал руку, не знаю, помнишь или нет. После этого я не пью текилу, обзавелся парой десятков интересных фантазий и, ты этого не слышал, но сравниваю с тобой вообще всех. Так что просто соглашайся, а то я заебался страдать. И господи, да пощади ты эту губу! ― Фантазий, значит… ― Вот так неожиданность. Я вроде и не скрывал особо. ― Да что вы говорите, мистер «я проще мысленно пересплю со всей комнатой, чем отвечу прямо». Прямо? Да пожалуйста. ― Чимин, я бы с превеликим удовольствием поимел тебя вон на том столе до хрипа и синяков, но пока раздену, ты окоченеешь до состояния недвижимости. В моих фантазиях ты пиздец горяч, прошу соответствовать. Пока что у тебя получается. Более чем. ― Это было даже слишком прямо, ― Чимин пытается натянуть возмущенное лицо. Ага, верим. ― Ой, а давай ты не будешь строить из себя романтика. Щас разочаруюсь в твоей честности и моих аналитических способностях. ― Анали… Чём? ― Господи, ― стонет Юнги, ― я целуюсь со школьником. И мстит, залезая губами под шарф, а то какого хрена он один тут стонет. Жалеет моментально. Не жалеет, не слушайте его, лучше слушайте, как звучит Чимин, когда добираешься до его шеи. ― Ну ладно, черт, ― шипит тот под ухом. ― Без романтики так без романтики, че по звукоизоляции? ― Без понятия, ты у меня первый… Гость в этой квартире, ― возвращает Юнги. ― Но у соседей сверху неплохой плейлист. ― Тогда я сплю в гостиной. ― А тихо не? ― Вообще никак. Го-ря-чо. Юнги верит, он слышит уже достаточно. Не то чтобы он собирался умножать эти звуки раз в сто, он не настолько самонадеянный, ну разве что в десять… Долбаная звукоизоляция. И полная квартира друзей, перед которыми почему-то пока не хочется палиться. Кошмар, как подростки на вписке. С одним уточнением: им давно не по семнадцать. И даже не по двадцать семь. Хотя стоп, Чимину как раз, но по сути это ничего не меняет. Тот недавно сказал правильную вещь: им шесть. Их знакомству. Настоящему ― меньше часа. Это уже даже не про романтику, это про внимательность. Юнги сегодня спрашивал, почему не сложилось: потому что чудодейственный искусственный интеллект неправильно Чимина узнал. Не хочется повторять его ошибок. В этом году ― только правильные поступки. А Чимин с коленей так и не слез, устроился себе, но теперь просто липнет как можно ближе и греет нос в ямке под челюстью. Юнги на Новый Год ему ничего не готовил, надо будет с купить подарок с запозданием. Нормальный пуховик, ага. Только лучше вместе пойдут выберут, вполне себе способ узнать друг друга лучше и не лохануться с цветом и фасоном, а то это запросто. ― Твои зубы стучат даже громче, чем моё сердце, ― ворчит Юнги. Опля, минутка все-таки романтики. ― Вернемся? Чимин хмыкает ему в воротник. ― Прости, но если у меня с губами то же самое, что у тебя, то я поехал домой прямо щас. Они ж нас в покое не оставят после такого. Кхм. Свои Юнги не видел, но слегка предполагает масштаб бедствия. И ему по-странному нравится, что они оба решили пока что не вскрываться: счастье любит тишину, Юнги любит тоже, а еще слегка издеваться над друзьями. ― Тогда начинаем твои шесть минут. ― Пять. Ты, конечно, горячий, но я реально капец как замерз. Ой да ладно. Пять минут им вряд ли помогут. Точно нет. Пофиг, свалят всё на холод и алкоголь, прошлись кружок по району, культурно пообщались и промерзли до покрасневших губ. Ну да, большой кружок, и что? Взрослые люди, делают, что хотят. У них еще осталось на это немного времени. Юнги знает, на что хочет его потратить, и хорошо, что наушники остались в кармане джинсов. ― Она идет четыре сорок шесть, ― делится он одним с Чимином. ― Как раз успеем. В топе вещей, от которых дыхание идет нахрен, появляется новый пункт. Самой верхней строчкой. Новогодняя ночь, мелко посыпавший снег, Сакамото в наушниках и Чимин под боком, дышащий мелодии в такт. Короче… Да ну её, эту подписку на чудеса. На спотифай есть ― и ладно.— 2К24 —
Кого ведет по жизни призвание, кого семья, кого мечты, а кого любовь. Юнги наконец сдал на права, но с третьего раза, так что его ведет навигатор. Впереди дорожные работы, будьте внимательны. Впереди перекресток с круговым движением, второй съезд направо. Впереди камера на полосу, соблюдайте скоростной режим. ― Сколько всего впереди, ― замечает Чимин с соседнего сиденья. И правда. Да и позади. Семь лет, из них год ― по-настоящему, и отмечать они будут в соответствии с традициями. В этом году все договорились собраться у Намджуна с Джином. Юнги в курсе, по какому поводу помимо Нового Года, но молчит второй месяц с величайшим трудом. У них будут своеобразные годовщины в один день. Мило. ― И с каких это пор ты пьешь текилу? Чимин достает пакеты из багажника, когда замечает торчащую бутылку. С каких пор? Да так. Юнги подумал, что почему бы и нет, если в подходящей компании. ― Это домой, не выкладывай. Игристое вроде в зеленой сумке было, посмотри там. Виски тоже, но это уж сам догадайся. Они сильно рискнули, приехав на одной тачке. Это восхитительно, изумительно, истерически смешно, увлекательно, потрясающе, в общем их друзья до сих пор не в курсе ни о чем. Гении маскировки. Хоть какая-то ролевуха в их жизни, раз к нормальным у обоих обнаружилось отвращение. Так бывает? О да. У них вообще оказалось очень много общего, когда начали искать в правильной плоскости, в том числе того, что отмели нахрен. Вывод один: оно того не стоит, если у вас банально не стоит. Лучше, чем то, что не отмели, на белом свете всё еще только одно: строить из себя более менее друзей и теперь коллег. Кстати да, у Чимина оказался охуенно поставленный голос для бэков. Скоро и не только для них. Правда есть подозрение, что в свою увлекательную игру играют они втроем, потому что Тэхён слишком уж часто подмигивает дальним глазом и прикрывает их задницы, прикрывая за ними очередную дверь, про которую умудрились забыть. Все проблемы в мире по вине Тэхёна, но и не только они. ― Ну что, ― захлопывает Юнги багажник и коротко целует в висок, пока никто не может засечь. ― Пошли делать вид, что мы одинокие одиночки, одиноко бредущие по одинокой дороге одиночества. ― Одни? ― Конечно. А ты что, кого-то видишь с собой рядом? Чимин хрустально хихикает. Только он так умеет, и это всегда говорит больше, чем буквы вслух. И только он, чертовка, до сих пор утверждает, что уже давно победил в их шпионской саге автоматом, потому что не палится на неделю дольше. Ну, та несанкционированная фотка в мишуре. Ответить «а он красивый» ― это же нет, ни разу не очевидно. Хотя… Юнги тогда и правда не понял. Чимин тоже не особо. В следующие разы то же самое. До них обоих долго доходило. Просто и виски, и шампанскому нужны годы, чтобы созреть. Желательно Новые.
Примечания:
Гугл подсказывает, что существует коктейль из вискаря и игристого, если кто-то пробовал, выжил и помнит проверенный рецепт ― скиньте а?)
