Прекрасное безобразие

      Минхо спину выгибает лишь от осторожных касаний, мурлыча в чужие губы. Он пытается углубить поцелуй, но Джисон дразнится, не пуская его язык внутрь. Это заставляет тихонько поскуливать от нетерпения.       Минхо скучал, между прочим. Всю последнюю неделю скучал, пока альфа отсутствовал. И стоило переступить через порог, вернувшись из командировки, как тут же рядом оказался нуждающийся в нежности кот. Ему довольно обидно, что Хан не собирается его заласкать на месте, но не то чтобы он готов вредничать, ведь есть шанс остаться без ничего.       Джисон порой слишком усердствует.       Не сейчас.       Сейчас он тянет момент, мягко оглаживая бока через слой ткани, и едва цепляет край, проходясь кончиками пальцев по покрытой мурашками коже. Аккуратные касания заставляют содрогаться, и Минхо непроизвольно стонет от накатывающего желания. Он сам стягивает с Хана куртку, на ощупь вешая на крючок, и скользит ладонями под кофту, чтобы ощутить жар чужого тела.       Минхо хнычет, утягивая альфу в настоящий поцелуй, и довольно мычит, как только ему позволяют похозяйничать языком во рту. Он тянет руки к ремню на джинсах Джисона и наспех пытается расстегнуть ремень. Пальцы путаются, но он справляется. Облегченный выдох не успевает сорваться с губ, как его хватают за запястья, останавливая.       — Ну, Сони, — тянет омега, строя самую обиженную гримасу, на которую только способен.       Это отнюдь не честно. Минхо всю неделю мучился, ворочался в холодной постели и ждал. Неужели ожидания его напрасны?       — Ты слишком торопливый, — смеётся Джисон, щелкая его по носу. — Я понимаю, что твоим губам не терпится сомкнуться на члене, но не в коридоре же.       У Минхо зрачки расширяются, он вздрагивает, получая тёплый поцелуй в висок, но возмутиться не успевает. Альфа заставляет его развернуться и толкает в спину, заставляя преодолеть несколько метров до спальни, а затем зажимает у стены, целуя уже в губы. Отрывается ненадолго, чтобы снять с Минхо футболку, и омега сам не позволяет коснуться вновь. Соскальзывает вниз и смотрит большими глазами-блюдцами, стягивая джинсы Хана вниз.       Ли касается кончиком носа основания прижатого к низу живота члена и ведёт до головки, чтобы накрыть её губами, но Джисон хватает его за подбородок, фиксируя положение. Минхо выглядит довольно мило с высунутым языком, на который альфа давит ему подушечкой большого пальца.       — Иногда я всерьёз думаю, что твой рот годен только для сосания члена, — усмехается Джисон и спешит объяснить. — Ты ведь даже не поздоровался со мной с тех пор, как я вернулся.       Омега смотрит на него, не мигая, и накрывает ртом большой палец, начиная аккуратно посасывать, словно подтверждая слова Джисона этим действием, а в то же время и опровергая, ведь за щекой не член.       Но ему правда нравится. Ему вообще всё в Джисоне нравится. И даже его бессовестный язык, с которого то и дело срываются грязные фразы.       Минхо выглядит просящим, смотря в почерневшие зрачки Хана снизу вверх. Кажется, это заставляет сжалиться. Джисон убирает руку и разрешает спрятать член во влажном рту. Он гладит омегу по голове, путая волосы пальцами, и несильно тянет, играя с прядками.       Минхо облизывает головку, как любимую конфету, и опускается ниже, давая ей упереться в заднюю стенку горла. Приятное растяжение вынуждает стонать вокруг чужого члена, посылая приятные вибрации, и омега отстраняется, чтобы снова опуститься вниз.       Он медленно двигает головой, не разрывая зрительного контакта с Джисоном, который ласково ему улыбается, и помогает себе рукой, обвив орган у основания. Он держит язык высунутым, двигая им из стороны в сторону, и нажимает кончиком на выпирающие венки.       Хан даёт ему немного поработать ртом самостоятельно, а после дёргает за волосы, заставляя остановиться.       — Руки, — альфа переводит взгляд, кивая, и быстро возвращает обратно.       Минхо покорно исполняет, убирая обе, укладывая ладони на собственные бёдра, и смотрит щенячьими глазами в ожидании. Джисон оценивающе оглядывает блестящие от слюны губы омеги и проводит по ним пальцем, толкая тот в тёплый рот. Он несильно давит на внутреннюю сторону щеки, заставляя рот Минхо приоткрыться, а губы — исказиться от растяжения.       Захватывающе.       — Такой безобразно восхитительный, — улыбается Джисон.       Головка члена вновь скользит внутрь, и альфа давит на макушку, заставляя принять до последнего миллиметра. Он остаётся в таком положении, и Минхо чувствует, как в носу начинает щипать, а глаза становятся влажными. Зеркальный взгляд продолжает быть направленным вверх, но стоит его отвести, и Хан ослабляет руку, разрешает отстраниться на секунду, чтобы сделать вдох, прежде чем начать толкаться в узость горла.       Джисон беспорядочно двигает бёдрами, проникая всё грубее и резче, заставляя задыхаться. Он размазывает пальцами смешанную с предэякулятом слюну по подбородку омеги и впивается пальцами в щёки, чтобы удерживать его на месте.       У Минхо плывёт перед глазами, а челюсть устаёт находиться в одном положении и ноет. Он жмурится, но сопротивляться не спешит. Покорно принимает член и старается сдерживать рефлексы, пока Джисон отчаянно трахает его глотку, как бесполезную шлюшью дырку.       Когда омега собирается постучать по чужому бедру, Хан сам вынимает член за секунду до, однако не отстраняется. Мокрый от слюны орган со шлепком опускается на щеку Минхо и остаётся лежать на лице, пока оба пытаются отдышаться.       Минхо размыкает губы и пытается отстраниться, намереваясь снова взять в рот.       — Ты хотя бы минуту можешь продержаться без члена во рту? — ругает Джисон. — Или при таких обстоятельствах ты с ума сойдёшь?       Эти слова заставляют поёжиться.       Не дожидаясь ответа, он давит Ли на плечо, делая шаг в сторону, и тот не сразу понимает, что от него требуется, а когда осознаёт, начинает крупно дрожать. Альфа заставляет его проползти несколько метров до кровати на четвереньках, как нуждающегося покорного зверька, а затем грубо укладывает на кровать.       Минхо приподнимает таз, позволяя стянуть с себя штаны вместе с бельём, и послушно раздвигает колени в стороны от одного строгого взгляда. Джисон нависает сверху, чтобы поцеловать, и упирается локтем в матрас практически ложась рядом. Он с жадностью сминает чужие губы своими и гладит омегу ладонью по животу, нарочно не притрагиваясь к возбуждению, заставляя того безнадёжно двигать тазом в надежде соприкосновения.       — Так милы твои жалкие попытки, — подтрунивает Джисон.       Минхо недовольно скулит, и альфа тянет руку ниже, но продолжает издеваться, нарочно избегая члена. Он касается мошонки, слабо сжимая ту в ладони, и омега хнычет ему в губы, виляя бёдрами в жажде потереться о чужую руку, пока собственные обвиты вокруг шеи Хана.       — Сони...       Джисон скользит пальцами под яички, чтобы коснуться подушечками пульсирующего влажного отверстия, и растирает смазку по коже.       — Твоя дырочка так приветливо раскрыта, — дразнит он и разрывает поцелуй, надавливая в центр кольца мышц, но не проникая. — Играл с собой до моего прихода? — Джисон смотрит ему прямо в глаза, следя за сменяющимися эмоциями на лице.       Альфа толкает внутрь сразу два пальца, но только на одну фалангу. Этого достаточно, чтобы ощутить, но недостаточно, чтобы довольно заурчать.       — Можешь не отвечать. Внутри бы было у́же, если бы я был не прав, — хмыкает Хан.       — Я... Я не мог дождаться и...       — Мне неинтересны твои оправдания, дорогой, — немного резко заявляет Джисон. — Это не заставит меня перестать думать о том, что мой любимый муж — несдержанная дрянь, не имеющая ни капли самоконтроля.       Член омеги дёргается от этих слов, а сам он сжимается, заставляя пальцы выскользнуть из отверстия. Джисон не возвращает их обратно. Он хватает Минхо за бедро, притягивая к себе, и опускает ладонь на мягкую ягодицу с громким шлепком. Ли вздрагивает и зарывается носом в шею своего альфы, от которого исходит невозможно вкусный аромат апельсинов, смешанный с его собственным и отдающий цветочными нотками.       Кожа горит под чужой тяжёлой ладонью, которой Хан сжимает половинку и оттягивает в сторону, заставляя дырочку раскрываться только сильнее. Минхо дрожит и не знает, от чего больше: от обжигающих поцелуев в шею или чужих пальцев, которые наконец проникают в кольцо мышц, переставая мучить.       У омеги лицо горит из-за смущающего хлюпанья, пока пальцы раздвигаются внутри и сгибаются пополам, заставляя хныкать от приятных ощущений. Он дёргается, когда Джисон привстаёт, больше не давая возможности прижиматься щекой к груди и прятать покрасневшее лицо. Он наводит заинтересованный взгляд на Минхо, и тот пытается увести свой — растерянный. Это вызывает смешок.       — Сам ведёшь себя неприлично и сам же смущаешься, — качает головой альфа, отчитывая.       Минхо тяжело дышит и кусает губы, стараясь унять сумасшедший пульс. Он тянется к Джисону, прислоняя ладонь к груди, и нервно облизывается.       — Сони?       — М? — Хан изгибает бровь, накрывая его руку своей.       — Поцелуй меня.       Минхо чуть неловко от того, сколь отчаянно это звучит, но Джисон целует. Наклоняется и целует. Тепло так, осторожно. А после припадает губами к шее, касается плеч, выкладывает влажную дорожку вниз вдоль вздымающейся груди и подтянутого живота. Оставляет мягкий поцелуй на головке члена и просовывает руки под коленями омеги, сжимая бёдра.       Минхо шумно выдыхает и при вдохе давится воздухом, ощущая влажный язык на своей ещё более влажной дырочке. Он скулит и мечется по кровати, пока Джисон сладко вылизывает его, собирая капельки смазки вокруг колечка мышц. Омега всхлипывает, чувствуя слабое растяжение, когда кончик языка толкается внутрь, но этого мало.       Слишком хорошо, тем не менее недостаточно.       Минхо дёргается, случайно потираясь о чужие губы самостоятельно, и ойкает. Он впутывает пальцы в волосы Джисона, привлекая внимание, и старается собраться с мыслями, чтобы хоть что-то озвучить.       — П-пожалуйста... — всё, на что его хватает, и то с запинками.       Джисон оставляет нежный поцелуй на мокрой дырочке и ещё один — на внутренней стороне бедра, прежде чем отстраниться. И Минхо это вынуждает только больше смутиться.       Альфа наконец раздевается и, оставаясь нагим, вновь оказывается между разведённых ног Минхо, которыми тот окольцовывает его талию. Омега искренне стонет, чувствуя, как член проникает в него, и запрокидывает голову назад. Джисон наклоняется, чтобы провести языком по его шее и чмокнуть в подбородок, а затем коснуться и губ.       Минхо шипит при попытке альфы сделать движение и слышит смешок над ухом.       — Больно?       — Немного, — признаётся Минхо и тут же жалеет, зная, что за этим последует.       — Кажется, играя со своей дырочкой, кто-то забылся? Увлекательное занятие, верно? А ведь мог бы быть хорошим и сделать что-то полезное, — упрекает Джисон.       Омега сжимается от его слов, заставляя заскулить уже Хана.       — Ну вот почему ты такой не старательный? Такой эгоистичный и непослушный, — шепчет змеем-искусителем, и омега даже на секунду чувствует за собой вину за это.       Несмотря на всю дерзость, он не двигается, давая привыкнуть, и только когда Минхо начинает хныкать, совершает аккуратный толчок, а затем ещё один и ещё. Джисон постепенно наращивает темп и внимательно смотрит на омегу, пока тот не расслабляется. Альфа начинает грубо врезаться в его тело, придерживая за талию, и Минхо двигается ему навстречу, сладко скуля.       Джисон кусает его в линию челюсти и оставляет засос на ключице, пока омега в его руках выгибается. Он толкается резко, входя глубоко, до основания, и вдавливает Минхо в кровать, доводя до отчаяния.       — Такой беспорядочный и красивый, — шепчет ему на ухо, облизывая хрящик.       Минхо дрожит от его слов, держа веки крепко сомкнутыми. Стон сам срывается с губ, и даже не от того, что член внутри двигается слишком приятно, растягивая тугие стенки.       Хан отклоняется, засматриваясь на засохшие капельки слез на щеках, и целует в скулу. Он тянется к возбуждению омеги, обвивая его рукой, пока на вторую облокачивается, и ловит собственный темп, двигая ладонью в такт.       Минхо чувствует, как всё ближе оказывается к точке невозврата. Хлюпающие звуки смущают ровно настолько, насколько подталкивают к краю, а сбитое дыхание Джисона в шею будто давит ладонью между лопатками, заставляя всё-таки упасть. Он чувствует, как все внутренние органы словно сжимаются в одночасье, а все эмоции оседают внизу живота тяжёлым грузом.       И Минхо столь хорошо становится. У него катятся слёзы буквально потому, что ему слишком хорошо. Ему так нужен был Джисон всё это время.       — Такой до безобразия разбитый, — воркует он на грани собственного удовольствия, стирая влагу с ресниц омеги.       Минхо молчит недолго, всё ещё стараясь справиться с накрывшим с головой волшебным ощущением.       — И ты это любишь, — шепчет одними губами.       — Очень.       Альфа толкается в него последний раз, прежде чем кончить, не вынимая, и уткнуться лбом в его грудь. Минхо жмёт его к себе, разрешая лечь без опоры, и ласково гладит по голове, играя пальцами с кончиками волос.       Джисон лежит молча и не двигаясь, вслушиваясь в учащённый пульс омеги. Взяв немного времени на восстановление дыхания, резко поднимается, чтобы лечь рядом, и Минхо не сразу понимает, как его сгребают в объятия, заставляя свернуться котёнком. Однако, осознав, почти мурчит в нежных руках Джисона и ластится, оставляя крошки-поцелуи на тех участках тела альфы, до которых дотягивается.       — Там, кстати, наверное, ужин остыл, — очень некстати говорит Минхо.       — Возможно, будь ты терпеливее, такого не случилось бы, — хмыкает Джисон.       Омега поднимает голову, чтобы в глаза посмотреть, и хмурится.       — Ну чего ты меня попрекаешь? — обиженно бубнит он. — Я же просто скучал. Очень. Вот.       Джисон широко улыбается, посмеиваясь, и целует Минхо в насупленный кончик носа.       — Не злись, я же любя, — обещает Хан.       — Я и не злюсь, — злясь, произносит омега. — Пойдём ужинать, — фыркает Минхо, уводя недовольный взгляд, но подняться ему не позволяют.       — Ещё чего, — цокает языком Джисон. — Прежде чем вытворять подобное, тебе стоило поесть, потому что чёрта с два ты до завтрака выйдешь из спальни.       Минхо собирается что-то ответить, возможно, даже возмутиться, но кто бы его стал слушать. Джисон прижимается к его губам своими, вынуждая забыть обо всём, что хотелось вымолвить, и колено между его бёдер просовывает, фиксируя на месте.       И как ни хотелось, у Минхо в самом деле не получается думать ни о чём, кроме как об обжигающих касаниях чужих рук.       Тем лучше.       Его вечно нуждающейся натуре это по нраву.