My only one

Намджун медленно шел вдоль мощеной камнем дорожки, направляясь прямо к величественному замку, возвышавшемуся на утесе скалы, нависшей над беспокойным морем. Холодный ветер раздувал полы черного пальто и проникал своими струями под белую рубашку мужчины, что разглядывал пейзажи, раскинувшиеся перед его глазами. Пасмурное небо смеркалось и норовило вот-вот обрушиться стеной проливного дождя на землю. Яркие зеленые насаждения и деревья приятно благоухали ароматом свежести, резко контрастируя с серым небосводом и мрачным дворцом, разрезающим своими острыми шпилями густые тучи. Высокие башни, над которыми без конца кружили черные вороны, вселяли толику тревоги, что с каждым шагом нарастала в груди огромным комом. Резная отделка на каменных стенах вызывала восторг — человек, спроектировавший это строение определенно постарался, а исполнитель сотворил настоящее чудо, выковав каждый завиточек на ажурных узорах. Огромные витражные окна были завешаны тяжелыми портьерами бордового цвета, а железная дверь казалась такой огромной, что Намджун сомневался в том, сможет ли открыть ее. Шум прибоя проникал в уши, смешиваясь с тревожным карканьем ворон, что будто бы предупреждали о какой-то неизведанной опасности. Джун уже рассматривал варианты отступления, ведь сердце неспокойно сжималось в грудной клетке, заставляя насторожиться. Внутреннее чутье говорило бежать без оглядки из этого темного места, но ноги сами вели к порогу дворца. Намджун застыл на мгновение, его словно парализовало, и в следующую секунду массивная дверь бесшумно распахнулась. Мужчина вошел в огромное помещение и вздрогнул, когда за его спиной послышался громкий стук, оповещавший о том, что пути назад нет. Нервно сглотнув вязкую слюну, пытаясь справиться с накатившим страхом, Намджун огляделся, отмечая, что изнутри замок выглядит еще мрачнее, чем снаружи. Неожиданно возле гостя возник мужчина в деловом черном фраке и с моноклем в глазу — прямо воплощение джентльмена конца девятнадцатого века. Поклонившись Намджуну, он рукой указал на двустворчатую дверь, что освещалась в конце коридора ярким пламенем свечей, стоящих в позолоченных канделябрах. Слуга мягко подтолкнул Джуна вперед и исчез так же неожиданно, как и появился. Поразмыслив, что отступать уже некуда, к тому же он сам на это согласился, Намджун, пытаясь казаться увереннее, поспешил в указанном направлении. Не медля ни секунды, альфа распахнул дубовые створки и вошел в небольшую столовую. Приглушенный свет, исходивший лишь от нескольких лампочек на винтажной люстре, создавал интимную атмосферу; бордовые стены, украшенные изысканными картинами, красиво сочетались с темным ламинатом; небольшой кожаный диванчик, стоявший в углу, казался таким мягким, что Намджуну на мгновение захотелось прилечь; круглый стол, застеленный белоснежной скатертью, блистал изобилием роскошных блюд, поданных на старинной фарфоровой посуде; по изящным бокалам было разлито красное, словно свежая кровь, вино. Центром всего этого великолепия являлся омега, расслабленно восседавший на мягком стуле. Намджун затаил дыхание, уставившись на дьявольскую красоту парня, что прокручивал тонкое бриллиантовое кольцо на своем указательном пальце, устремив взор антрацитовых очей на долгожданного гостя. Алые, словно спелые маки, губы растягивались в еле заметной улыбке, а темные аккуратные брови были расслаблены. Черные волосы, уложенные в аккуратную прическу, блестели в свете люстры, а молочная шелковая рубашка, что казалась вторым слоем бледной кожи, своим вырезом открывала вид на острые ключицы. — Не перестаешь удивлять, Намджун. По тебе часы сверять можно, минута в минуту приходишь, — хмыкнул омега. — Раздевайся, здесь нехолодно. — Здравствуй, Джин, — Джун не мог отвести взгляда от парня, что словно сошел с полотна искусного портретиста. Сняв пальто и повесив его на спинку стула, Намджун сел за стол прямо напротив Джина, что продолжал безотрывно следить за альфой. — Выглядишь изумительно. — Благодарю, — омега с долей смущения улыбнулся. — Ты так часто делаешь мне комплименты. Кажется, еще немного, и я не смогу провести без них и дня. — Не говорить о твоей красоте было бы сущим преступлением с моей стороны, — Намджун поцеловал тонкое запястье омеги, пахнущее спелым гранатом. — Жутковатое местечко для свидания, не находишь? — А как по мне, очень даже атмосферно, — Сокджин пригубил вино из бокала. — Это отель-ресторан моих родителей. Они оставили его в моё распоряжение на несколько дней. — Я слышу отголоски намёков в твоих словах, — мужчина внимательно следил за прожигающим взглядом парня. — Знаешь, альфы редко видят скрытый смысл в наших фразах. Ты какой-то самородок, — Джин ухмыльнулся. — Почему ты не ешь? Блюда приготовлены нашим семейным шеф-поваром. Этот человек поистине мастер своего дела. — Не могу оторваться от тебя. Ты слишком прекрасен для этого мира, будто мечтами альф написан, — Джун все же взял в руки столовые приборы и принялся пробовать сочный стейк, приготовленный на гриле с овощами. В зале повисло молчание, слышался лишь тихий стук вилок и ножей о тарелки. Безумно вкусное мясо таяло во рту, дорогое вино опьяняло и делало тело лёгким, словно гусиное перо. Намджун даже не заметил, как съел всё до последнего кусочка — так замечательно было приготовлено блюдо. — Вижу, тебе по душе пришлись творения Сонхвы, — Сокджин отложил чистую вилку в сторону, так и не притронувшись к еде, и медленно, словно крадущаяся к своей добыче пантера, подошёл к альфе, кладя свои изящные кисти на чужие крепкие плечи, обтянутые тканью деловой рубашки. — Блюдо действительно чудесное, — Намджун накрыл прохладные ладони омеги своими. — Передай шеф-повару, что у него золотые руки, которые стоило бы расцеловать. — Ким Намджун, ты заставляешь меня испытывать чувство ревности, — Сокджин склонился к уху альфы, обжигая его мочку раскаленным, как лава, дыханием. — И все-таки я тебе небезразличен, — хмыкнул Джун, чуть отодвигая стул и усаживая омегу к себе на колени. — Хотя пару свиданий назад ты был так холоден, что я и не рассчитывал растопить твоё сердце. — Твои ямочки на щеках слишком очаровательны, я просто не смог устоять, — Джин, едва касаясь, провел пальцами по гладко выбритой щеке мужчины, чем вызвал его улыбку. — Смущаешь меня, Джин-и, — Намджун перехватил запястье Сокджина и принялся оставлять на бархатной коже дорожку из коротких поцелуев. Медленно, томительно-нежно альфа касался губами открытых участков белой груди, аккуратно вынимая каждую пуговицу из петельки. Томные вздохи омеги заставляли тело Намджуна покрываться тысячами будоражащих мурашек. Сокджин, зарывшись в мягкие волосы мужчины пальцами, поднял его голову на себя и настойчиво впился в его губы сладостным поцелуем, полным безудержной страсти, что накрывала с головой жарким пламенем вожделения. Намджун терзал уста Сокджина, напоминающие спелую вишню, такую дурманящую и сладкую с нотками приятной горечи, что оседала на языке. Крепкие ладони блуждали по стройному телу, обнажая его и опаляя горячими прикосновениями, что оставляли за собой невидимые метки, пылающие огнем. Кожа омеги по-прежнему была холодной, и ничто не могло ее согреть, лишь губы альфы на мгновение делали ее на толику теплее. Подхватив парня на руки, Намджун перенес его на кожаный диванчик, что в самом деле был таким мягким, словно его делали из отборного пуха. Шелковая рубашка Джина уже давно валялась где-то на полу, а сам омега млел от прикосновений мужчины к полуобнаженной груди, скрытой лишь невесомым кружевом черного бюстгальтера. Багровые засосы расцветали на молочной коже, и казалось, будто кто-то выложил увядшие темно-красные розы на белоснежный холст художника. Стянув с себя одежду, Намджун спешно снял с длинных ног Сокджина легкие брюки и и отбросил их в сторону. Кружевное белье, что так изящно смотрелось на совершенном теле, блестело от сочащейся ароматной смазки. Возбужденный омега нетерпеливо водил руками по голой спине Намджуна, легко царапая и прося большего, чем просто поцелуи. Мужчина не оставил и сантиметра кожи без сладостного прикосновения, и теперь с щемящим предвкушением в груди устраивал разомленного Сокджина на своем лице. Отодвинув ниточку намокшего белья в сторону, Намджун ласково огладил ягодицу парня и примкнул губами к пульсирующему от возбуждения розовому колечку мышц, из которого вытекала прозрачная смазка, пахнущая спелым гранатом. Удовлетворенный стон сорвался с искусанных губ Сокджина, что крепко сжимал руками обивку дивана, пытаясь сохранить свое положение. Ноги подкашивались от томительных действий альфы, а пальцы на ногах поджимались в искрящемся по всему телу удовольствии. Намджун касался языком сфинктера, проникал внутрь и оглаживал гладкие стеночки, довольно мыча. Вкус граната оседал на губах, и мужчина прижимал Джина еще ближе. Ягодицы омеги были такими мягкими, что альфа не мог отказать себе в том, чтобы сжать их до легкой красноты. Тягучая истома возбуждения превращала тело мужчины в оголенный провод, готовый заискриться в любую секунду. Сокджин был так податлив и сладок, что Намджун буквально таял от осознания того, что этот парень разрешает прикасаться к себе и овладевать им. Звучные стоны ласкали слух альфы, разгоняя в крови новую порцию сладострастного вожделения, затмевающего сознание плотной туманной пеленой. Изведенный томительными муками, Сокджин содрогнулся в оргазме, пачкая белесой жидкостью тонкое кружево. Мелко дрожа, омега тяжело дышал, пока Намджун продолжал касаться чувствительной кожицы сфинктера губами, заставляя Джина прогибаться в позвоночнике от искрящегося ощущения внизу живота. — Ким Намджун, ты не перестаешь меня удивлять, — хмыкнул Сокджин, усевшись на колени альфы и ведя пальцем вдоль крепкой груди мужчины. — Приятно слышать, — Намджун на мгновение прикоснулся к губам Джина своими в кротком поцелуе. Неунявшееся возбуждение давало о себе знать, и Намджун чувствовал, как эрегированный член неприятно трется о ткань черных боксеров. Сокджин, видя состояние мужчины, лишь усмехнулся и спешно стянул с него мешающееся белье, отбросив куда-то в сторону. Расположившись на бедрах альфы, омега накрыл его губы в неспешном поцелуе, что с каждым мгновением наполнялся глубокой страстью. Намджун прижимал хрупкое тело Джина к себе, обдавая чужую прохладную кожу своим жаром. Возбужденный член мужчины дразняще скользил меж мягких ягодиц Сокджина, распаляя любовников все больше. Разорвав тонкую нить трусиков омеги, Намджун кинул белье к остальной одежде и, размазав естественную смазку по промежности парня, медленно вошел в него, чувствуя, как тугие стеночки приятно давят на орган. — Я тебя уничтожу. Это белье стоило, как твоя почка, — прошипел Сокджин, жмурясь от непривычных ощущений до звездочек перед глазами. — Я куплю тебе новое, — Намджун аккуратно двигался внутри омеги, стараясь не причинять ему боль. — Я запомнил, — парень протяжно простонал, когда крупная головка альфьего члена коснулась чувствительного комочка нервов. — Стой, я сам хочу. Намджун остановился и, усевшись поудобнее, расслабился, держа омегу за талию. Сокджин прошелся языком по губам и начал двигаться на чужом органе, постепенно ускоряясь. Ароматы альфы и омеги смешались, отчего в зале стало душно. Капли пота текли по вискам и груди Намджуна, блестя в свете люстры. Громкие стоны Сокджина смешивались с низким удовлетворенным мычанием Намджуна, что цеплялся за кожу парня, оставляя красные отметины. Шлепки тел друг о друга и хлюпанье смазки звучали чересчур пошло, но до этого никому не было дела. Сокджин вел носом вдоль ароматной жилки на шее альфы, слизывая соленые капли пота и оставляя бордовые засосы на медовой коже. Возбуждение доходило до пика, оно изводило и заставляло двигаться еще чувственнее и глубже. Необузданная страсть настигла любовников с головой, не отпуская. Намджун настойчиво ласкал губы Джина, не давая сделать и короткого вздоха. Мелодичные стоны утопали в мокром поцелуе, пока горячие языки сплетались в рваном танго. Мужчина смотрел в глаза Сокджина, что в мгновении менялись: антрацитовые бездны превратились в кроваво-красные омуты, затягивающие за собой в опасную пучину. Лукавый взгляд сменился животным, полным какого-то неизъяснимого желания. Казалось, что это глаза оголодавшего хищника, увидевшего долгожданную добычу. Не в силах отвернуться Намджун продолжал смотреть на омегу, что словно гипнотизировал, тащил на дно, заставляя задыхаться. Красный язык Джина вновь прошелся по губам, растянувшимся в победном оскале, открывшем острые, как лезвие кинжала, белоснежные клыки. Парень не переставал двигаться, он доводил себя и альфу до разрядки, питаясь этой энергией похоти. Околдованный Намджун бледнел на глазах, он не мог пошевелиться, хватка рук на тонкой талии ослабла, мужчина был на грани потери сознания, и лишь кровавые очи мелькали сквозь туманную паволоку, склубившуюся перед зрачками, но вскоре и они исчезли. Остекленевшим взглядом Джун смотрел в одну точку, его словно парализовало, он чувствовал лишь горячий язык на своей шее, что в следующий момент сменился резкой болью. Сокджин вонзил свои клыки в кожу Намджуна прямо на месте ароматной жилки, что пришлась вампиру по вкусу. Горячая кровь возбужденного мужчины была так вкусна и приятна, что омега, не сдержавшись, с наслаждением промычал, жадно высасывая темно-красную жидкость. Солоноватый вкус вперемешку с запахом такого любимого Джином фундука оседали на языке приятным послевкусием. Наконец оторвавшись от шеи обмякшего альфы, Джин улыбнулся, рассматривая чужое безжизненное лицо. — Красивый, — омега хмыкнул и оставил короткий поцелуй на приоткрытых губах Намджуна. — Мой единственный. Сокджин встал с места, неспешно оделся, спрятав порванное белье в кармане брюк, и, приведя в порядок потрепанную прическу, вышел в коридор, где тут же появился его слуга — мужчина в старинном фраке. — Хосок, наведи там порядок, пожалуйста, и перенеси гостя в изумрудную спальню. Он скоро должен очнуться, — Ким кивнул на дверь в столовую. — Как прикажешь, — Хосок уже собирался войти в зал, но на мгновение остановился и окликнул парня. — Джин-а, это тот самый истинный? — Именно, — омега нежно улыбнулся и, не оборачиваясь, ушел в свой кабинет. — Ну наконец-то он будет счастлив, — Хосок облегченно выдохнул, чувствуя, как с души ушло волнение за любимого господина.