Муза Мосафира

      «Но на дыбы офицерский стал конь, на пораженье открыли огонь.» из песни А. С. Князева «Дезертир»       Ты сразу выделялся из серой массы посредственностей. Олимпийский огонь, пламя жертвенного алтаря, к которому нужно нести свои дары, масленничный костёр, в котором сгорает всё, накопленное за зиму, за всю предыдущую жизнь. Дикая природная сила, которой хочется подчиниться, стать дровами, чтобы она могла засиять ещё ярче, стать бензином, чтобы пламя взмылось до небес. Не греться на безопасном расстоянии, как жалкие обыватели, не обременять приготовлением еды, как жадные нахлебники, а взрываться искрами и опадать пеплом в самом эпицентре событий. Стать частью чего-то большего, что недоступно пониманию тех, кто вечно пытается перехватить вожжи у опытного кучера, вырвать руль у водителя со стажем, схватиться за штурвал вместо командира корабля. Это был лесной пожар, и я шагнула ему навстречу. Как в белом танце, чтобы пойти за тем, кто этого достоин. Быть ведомой в танго судьбы знающей рукой, когда невозможно сопротивляться движениям партнёра.       Ха, точно. Смазливая девчонка и симпатичный парень. Не без внешних особенностей, но очарование сцены всё стирало. Совпали желаемыми типажами, устроили друг друга по характеру. И всё закрутилось само, как крылатка клёна. Сначала высоко и красиво, а потом в грязь под чужие ботинки. На асфальт. Ни надежды, ни эстетики.       Наша встреча была схлопыванием пространства в единую точку. Схождением лавины на безмятежный город. Извержением спавшего сотни лет вулкана. Мы были назначены друг другу судьбой. Родившись в разных городах, съехались для свидания, которое определило дальнейшую судьбу. Стало заделом всего пути. Первыми шагами к бесконечности. Или в бездну.       Да ну. Пьянящая атмосфера клуба, сам алкоголь. Приглушённый свет, оглушающие звуки. Теснота помещений, возбуждение адреналина. Молодость. Какую из карт не возьми, все козырные. Могла сыграть любая. Азартность была нашей общей чертой.       Мы строили свой дворец мечты, отринув всё мещанское. Не собирая барахла, не погрязая в бытовых проблемах, не делая из чувств рутину, не навязывая друг другу придуманные обществом роли. Шли дорогой открытий и приключений, путешествий и вдохновения. Совместная жизнь была такой естественной, что казалась изначальной частью нас.       Ага, новизна ощущений, которая потом уходила в пробы иных граней реальности, дойдя в итоге до героина. Мы так боялись встретиться лицом к лицу с болью, что умножали её всеми доступными способами. Что угодно, кроме голой правды. Нам казалось, что мы бежим от жестокости мира, но на самом деле мы двигались под жернова действительности. Рушили быстрее, чем успевали возводить заново. Мы не то, что не продвинулись дальше к совершенству, мы обрушили перекрытия, данные нам изначально, сломали несущие стены без возможности восстановления.       Будучи девочкой из маленького городка, тем не менее я всегда хотела добиться большего. Оставить свой след в истории, стать сильной и яркой личностью. Чтобы мой образ завораживал и цеплял своей загадочностью, заставлял задумываться о жизни, внезапно замереть в сумасшедшем круговороте событий. Я мечтала проявиться, как иней на старых окнах, как флуоресцентная картинка в темноте, как радуга бензиновых капель на лужах.       Именно поэтому ты больше тусовалась, чем училась, ходила следом, чем работала, употребляла, чем развивалась. Девочка моя, проявиться и раствориться — это разные вещи. Ты хотела быть Галатеей Пигмалиона, Лаурой Петрарки, Жанной Модильяни. Глиной, а не гончаром, инструментом, а не музыкантом. Вдохновлять, а не создавать.       Я хотела абсолютной близости и готова была принести в жертву всё, как русалочка Андерсена. Но моему принцу тоже не хватило моих прекрасных глаз и танцев по острым ножам. Я была самой преданной фанаткой твоей музыки и потому не осознавала очевидного. Я считала твоё творчество чем-то возвышенным и божественным. Твою музу эфемерной и не имеющей телесного воплощения.       И я получила удар под дых, в солнечное сплетение, точно в сердце. Я обманывала саму себя. Она — самая лучшая из любовниц. Самая земная из жён. С ней ты вступил в романтический союз ещё до меня. И у вас не бывает осечек.       На твою группу у тебя встаёт всегда. С ней ты готов и жёстко трахаться и нежно заниматься любовью. Она тебя возбуждает в любом состоянии. С ней не существует недопустимых действий и стоп-слов. Хотя нет, она жуткая собственница. И до вашего ложа любви не допустит никого постороннего. Даже моему взору доступны лишь сполохи прелюдии, в самые интимные моменты вы всегда наедине. И это нерушимо. Её ты хочешь до темноты в глазах и онемения пальцев. И ты прощаешь ей абсолютно всё. И измены, и болезни, и морщины, и шрамы. Ты не видишь её изъянов. Ты готов вытерпеть от неё любую боль.       Твоя группа — это твоя любовь всей жизни. Первая и последняя. Единственная, которой ты был верен всегда и останешься верен до конца. Ей ты отдался, даже не достигнув возраста согласия. С ней ты, не веря в церковь, обвенчался по католическому обряду. До могилы. Она — твоя Нэнси, которая приведёт тебя к краю пропасти и столкнёт в него. Она погибнет вместе с тобой и сделает тебя бессмертным.              У меня не было ни единого шанса. Просто игрушка, которую ты разобрал и отбросил, как бы пошло и банально это не звучало. Мой стойкий оловянный солдатик, от танцовщицы, прыгнувшей за тобой в камин, осталась одна почерневшая и обгоревшая розетка. Только вот маленького сердечка рядом не было, ведь твоя группа в этот раз ещё успела вытащить тебя из огня вовремя. Оказалось, что ты был из другой сказки.