Подарок&Подарок

      Когда мы возвращаемся домой, я начинаю понимать, почему прождал его так долго. Пока я два часа морозил шары у торгового центра, он украшал квартиру, чтобы к нашему приходу всё было готово. Ему тоже хотелось сделать мне сюрприз, получилось очень классно. Он везде развесил мишуру и гирлянды, а ёлка, которую я купил ему на днях, больше не стоит лысой, а красиво обвешана новогодними игрушками.       Вообще-то, когда он вселялся, это была обычная ушатанная квартира в хрущёвке, но за полгода я как-то смог сделать здесь приличный ремонт и обставить новой мебелью. Не хочу, чтобы он жил в нищебродской развалине. Но теперь здесь стало особенно уютно. Дома пахнет мандаринами и новым годом. Не могу сдержать умиления и оборачиваюсь к нему, сложив губы бантиком. Он меня на самом деле удивил.       Черри нежно мне улыбается, и когда я его целую, выглядит довольным. По моему лицу ему понятно, что сюрприз удался. Я его обнимаю и притягиваю к себе, чтобы понежничать, потому что у меня теперь романтичное настроение, но после нескольких чмоков он мягко высвобождается.       - мне нужно в душ.       - только успей выйти оттуда до Нового года.       Я вроде как его подкалываю, но на самом деле это не такая уж и шутка. Для парня, который не способен оплатить коммуналку, у него довольно расточительные пристрастия к водным процедурам. Счета за воду с этой квартиры мне приходят даже больше, чем с той, где живёт вся моя семья. Не то чтобы это меня напрягало, но иногда я остро ощущаю, как мы могли бы проводить больше времени вместе, но он предпочитает плескаться в водичке. И делать это без меня.       - Черри, помочь тебе раздеться?       - я сам.       - хочешь, я приду потереть тебе спинку?       - я сам.       - а может набрать тебе ванну?       - я сам.       И так каждый раз.       Пока он проходит в ванную и запирается в ней, я кружу по своим владениям и снова наполняюсь нежностью к этому парню. Теперь мне неловко, что я обвинял его в опоздании, пусть и мысленно. И рога на моей голове уже не кажутся такими дурацкими. Если присмотреться, то очень даже миленькие. Хотя бантики лучше было бы убрать.       Черри включает воду и начинает транжирить ресурсы, я стою у будуара, смотря на себя в центральное зеркало, и залипнув, тренькаю бубенцами, качая головой то влево, то вправо. Не знаю, что за компульсию я словил, но это прикольно. Я бы мог и дальше разминать себе шею вместе с остальными оленями, отражёнными в рекурсии, но от этого занятия меня отвлекает звериный рык, раздающийся из моего мужицкого нутра.       Всё хорошо, но жрать дома, само собой, нечего. Я в этом уверен, поэтому, отлипнув от зеркал, прохожу на кухню без особого энтузиазма, но стол заставлен вазочками с салатами и канапе, а в духовке на противне я обнаруживаю замаринованную птичью тушку. Остаётся только нажать кнопку, и новогодний стол готов.       Ну вот это уже совсем фантастика.       В подтверждение в кармане тренькает телефон, и я читаю сообщение в мессенджере.       > Эрик, дорогой, вы уже дома?       < Дома, мам       > Я приходила и принесла вам к ужину немного еды, но тебя не было       < Да, мам, нужно было в магазин       > Мы с Новимом украсили квартиру и нарядили ёлку, а то было как-то неуютно! Тебе понравилось?       < Очень, мам, спасибо!        Мы с Новимом…       Ясненько. Это значит, что Новим в этом никакого участия не принимал. Вот теперь я правда чувствую себя оленем. И теперь чувство мести начинает бурлить во мне с новой силой.       Засучиваю рукава на своих мускулисты руках, и играя наливными бицаками, тяжёлым шагом направляюсь к ванной комнате, в моей голове звучит эпический OST, знаменующий час расплаты, я, полный решимости и праведного негодования, осторожно стучу костяшками в дверь и робко интересуюсь:       - Черри, можно я зайду?       - нельзя.       Кто бы сомневался.       - почемууу?       Расстроено мычу и шкрябаю пальцем дверь, грустный от того, что меня так холодно отшивают.       - я же обещал, что не буду приставать к тебе до двенадцати…       Я на самом деле это обещал, но Черри слишком хорошо меня знает, поэтому даже не трудится с ответом.       - ты мне не веришь?       Но я умею давить на нужны точки.       Теперь у него нет выбора, он понимает, что если не впустит меня, то подтвердит мой вывод. Но сегодня он и так налажал, посеяв часы, и не хочет окончательно меня расстроить.       - ладно…       Я слышу, как он выбирается из ванны, шлёпает по полу и отворяет щеколду.       - заходи.       Всё его тело в мыльной пене, а на лице так и написано, что само собой он мне верит, но я сразу лезу обниматься и тяну к нему свои чмокающие вареники.       - Эрик, мне нужно ополоснуться…       Он нежно отшивает меня на словах, но не спешит вырываться из моих граблей, вместо этого льнёт ко мне и даёт себя поцеловать.       - ты же обещал…       - знаю, ничего не могу с собой поделать…       Шепчу ему осипшим голосом. Он такой тёплый и мокрый, с распаренной нежной кожей, по которой гуляют мои пальцы, так и хочется развернуть его и загнуть.       - забирайся в ванну, не стой босиком на кафеле.       Нежно его отстраняю, и он послушно возвращается под душ, который всё это время продолжал хлестать вхолостую. Он встаёт под струи и начинает смывать с себя остатки пены, которые не вытер о мою одежду, а я, не отрывая взгляда от его тела, по которому струится горячая вода, вздымая облачка пара, начинаю раздеваться. Он наблюдает за мной чуть смущённо, но по лицу видно, что он не может дождаться, когда я к нему присоединюсь. Поэтому я начинаю возиться с одеждой и аккуратно складываю её на стиралке.       - Эрик, иди под душ. Тебе нужно согреться.       Теперь он вспоминает, что я всё это время был замерзшим как собака, и ему становится неловко, что он, забыв об этом, не отправил меня в душ первым. Его чувство вины мне только на руку, потому что сейчас он не вредничает и ведёт себя покладисто. Забираюсь к нему и снова глажу его кожу, медленно очерчивая ладонями все его изгибы, а потом, прижавшись к его губам, долго и нежно целую. Когда отстраняюсь, в его глазах лёгкая поволока, а оба наших члена приподняты и касаются друг друга.       Мои руки скользят по его спине вниз, и добравшись до ягодиц, сжимают их. Черри обнимает меня за шею и снова тянется к моим губам. Пока целую его, мну его мягкую попку, ладонями разводя ягодицы в стороны и стискивая их обратно. Это нервирует эрогенную зону в колечке его розовенькой круговой мышцы, он начинает нетерпеливо подрагивать и жмётся ко мне плотнее, отираясь своим стояком о мой живот.       - развернись, Черри, повернись ко мне спиной и облокотись о стену.       Шепчу ему рваным голосом, он неслабо меня завёл. Послушно принимает позу, прогибая поясницу и выпячивая свою красивую мягкую попку. Он уверен, что я собираюсь ему вставить, но я лью на ладонь гель, добавляю туда несколько капель эфирных масел с новогодним запахом цитруса и корицы, и хорошенько намыливаю изгиб его нежной спинки. Он думает, что это часть подготовки, поэтому стоит смирно и ждёт, когда я закончу, но подрагивает от нетерпения и издаёт нежные вздохи, особенно, когда мои пальцы, продолжая гулять по его телу, добираются до розовых распаренных сосков и начинают их мять, делая твёрдыми и чувствительными. Он так завёлся, что его член подрагивает и жаждет ласки, а попка виляет в ожидании, когда же я до неё доберусь. Но я ополаскиваю его из душевой лейки, смывая мыльную пену, закрываю воду, и накинув на него полотенце, начинаю вытирать. После этого, склонившись к его шее, втягиваю ноздрями аромат, которым благоухает его распаренная кожа, и нежно целую в плечо.       - ну вот. Теперь ты чистенький, можешь вылезать.       Смотрю на него нежным взглядом, полным удовлетворения от проделанной работы, и не дожидаясь, пока он поймёт, что происходит, подталкиваю его, заставляя выбраться из ванны. А потом выставляю вон.       Хотел бы я сейчас посмотреть на его лицо, но не могу этого сделать, потому что собственный член стоит колом.       Все эти игры дались мне с большим трудом.       Я ещё какое-то время торчу под душем, представляя всякие стрёмные штуки типа экспонатов кунсткамеры на буклетах, которые нам снова недавно раздавали. Не то чтобы меня интересуют сросшиеся эмбрионы или мутировавшая печёнка алкоголика, но когда нужно быстро охладить своего дружка эти картинки приходятся довольно кстати.       Когда я выхожу, Черри сидит в зале на диване в небольшой прострации и чистит мандарины, но так углубился в свои мысли, что не заметил, как начистил все три килограмма, лежавшие в вазе. В комнате витает аромат мандариновых шкурок и его возбуждённого тела, с которым я не захотел играть.       Он уверен, что причина в нём, и пытается понять, почему я передумал. Это его неслабо угнетает.       Заваливаюсь рядом, закидывая руку на спинку позади него, но не пытаюсь его обнять и не лезу к нему с поцелуйчиками, хоть мне и очень хочется. Вместо этого беру пульт и врубаю телек в разгар ожесточённого бедлама в какой-то новогодней кулинарной передаче, но мой желудок издаёт такое рычание, что перекрывает вопли ведущего, на которого накинулась разгневанная курица. Её можно понять, я бы тоже возмутился, если бы меня хотели подать к столу в неприличном раскоряке. Её возмущает даже не факт оказаться на противне, а то, что для таких поз она уже слишком старая.       Черри сидит рядом, скосившись на мой завывающий торс, и проходит к выводу, что я ему не вставил, потому что слишком голодный. Такое объяснение его вроде как успокаивает, но я быстро рушу его теорию.       - Черри…       Обращаюсь к нему, и он оборачивает ко мне своё невинное личико.       - … не то чтобы я прямо уж оооочень расстроился из-за того, что ты потерял мой подарок…       Он по интонации понимает, что я ещё как расстроен, и что ничего хорошего ему не светит.        - …но ты можешь всё исправить.       Сам я его ни в чём не обвиняю, но теперь он ещё больше чувствует себя виноватым.       Чтобы загладить свой промах он готов ухватиться за любую возможность…       - тебе придётся немного поработать на кухне.       ...кроме этой.       - Эриииик…       Он снова надувает губы.       - ты же знаешь, что я не умею.       - но ты же можешь почистить ананас и нарезать его колечками?        Если до этого он сидел в напряжении и гадал, что может для меня сделать, то теперь облегчённо вздыхает и идёт на кухню, уверенный, что дело проще некуда. А я снова надеваю свой олений аксессуар и иду следом, позвякивая бубенцами и сохраняя серьёзную мину на роже, на которой так и намеревается растянуться акулья лыба.       Черри вытаскивает из корзинки с фруктами ананас, кладёт его на разделочную доску и берёт в руки нож.       - нет-нет, не торопись.       Он оборачивается через плечо, глазами спрашивая, почему я его останавливаю.       - сначала сними свою одежду.       Смотрю на него с радостным умилением, а в его взгляде, кротком и покладистом ещё мгновение назад, теперь читается «Так и думал, грёбаный ты извращенец», на что я только продолжаю улыбаться и протягиваю ему подарок, при виде которого он осознаёт горькую вещь - лучше бы он потерял ЭТО, а не часы.        - ты же знаешь, как важно надевать ЭТО во время готовки?       По лицу видно, что знает, но лучше бы не знал.       Он с мрачным видом разглядывает красный фартучек с блестящей струящейся фактурой, по всем срезам отороченный белым мехом, берёт его кончиками пальцев, будто держит за хвост змею; медленно и с содроганием скользит по нему глазами сверху вниз и обратно, а потом смотрит на меня ***-взглядом. Слова «Извращенец» для моей характеристики ему уже недостаточно.       - давай, Черри, надевай.       Но я делаю вид, что не замечаю его говорящей мимики, и продолжаю давить радостную мину.       Его губы дрожат, готовые сказать НЕТ, но я тренькаю головой, напоминая ему, как самоотверженно согласился напялить на себя его рога, и у него снова не остаётся выбора. Если он начнёт вредничать, мне есть чем апеллировать к его выкрутасам. Он это понимает и обиженно надувает губы, но всё равно начинает стягивать с себя одежду, в которую только недавно облачился. Сначала стягивает с себя футболку, ухватив сзади за горловину, и тянет вверх, обнажая живот, подрагивающий от возмущения. Затем показываются его розовые сосочки, а следом рассерженная голова, слегка взлохмаченная статикой.       - дальше-дальше.       Киваю ему в район ниже пояса, и он, мрачнея больше прежнего, подщипывает резинку треников и тянет вниз. Теперь в его глазах читается вопрос, насколько я, м*дак, доволен.       - Черри, я сказал ВСЮ одежду.       - не говорил.       Он начинает со мной обиженно спорить, не желая выбираться из трусов.       Вообще-то он прав, но я продолжаю настаивать на своём.       - Черри, не спорь со мной, чем быстрее ты начнёшь, тем быстрее всё сделаешь. Ты же помнишь, что у нас мало времени?       Это он помнит. За сегодня он уже достаточно наизводил меня ожиданиями, но всё равно стоит передо мной в трусах и мечтает с ними срастись.       - Черри, тебе помочь?       Молча обхватывает себя за плечо и начинает его гладить, уткнувшись обиженным взглядом в пол, но и так понятно, что помочь. Потому что сам он их снимать не собирается.       Подхожу к нему вплотную и стягиваю с него последний предмет одежды, отделяющий меня от планов, в которых я вижу его абсолютно голым.       Вот теперь он готов.       Пока я поигрываю его трусиками, мотая вокруг пальца, и вожделенно пялюсь на его тело, он дрожащими руками завязывает тесёмку фартука на шее, а следом поясок на талии. Мой подарок струится по его голому телу и сидит просто идеально. Смотрю на него и готов пищать от того, какой он милый, а он второй раз за день готов расплакаться.       Он снова берёт в руки нож, но теперь выглядит так, будто собирается нашинковать им не ананас, а меня, но я бесстрашно его останавливаю.       - подожди. Ещё не всё.       В этот момент его взгляд непередаваем. Он боится представить, что ещё творится в моей больной оленьей голове, и крепче сжимает рукоятку ножа, готовый обороняться, но я просто натягиваю на него шапочку Санты.       Полный улёт.       - вот теперь можешь приступать.        Он молча разворачивается ко мне спиной и с ожесточением принимается кромсать ананас, изливая на него свою обиду. А я стою и с умилением смотрю на то, как при напористом движении рукой виляют и потрясываются его обнаженные ягодицы.        Не могу удержаться, подхожу сзади и глажу его голую мягкую попку. Она такая аппетитная, что вызывает желание её укусить, и я, опустившись на колени, начинаю с обожанием чмокать его прыгающие холмы, пока он стучит ножом.        - прекрати…       Хоть он так и говорит, но в его голосе совсем не слышится ни обиды, ни раздражения. На самом деле ему нравится, но слишком смущает. Я с мычанием чмокаю его попку напоследок и мягко её шлепаю, а потом поднимаюсь на ноги и прижимаюсь к нему. Прекратить я прекратил, но об остальных действиях речи не шло, поэтому я запускаю руку под фартук и начинаю поглаживать его спереди, поигрывая с нежным яйцами.       - Эрик, не мешай.       - я не мешаю, Черри, я хочу тебе помочь.       Я нежно целую его в щёку, и сжав член, начинаю двигать рукой по его стволу, чувствуя, как он снова начинает твердеть. Он продолжает нарезать ананас, и заводясь всё сильнее, пытается понять, в чём же заключается моя помощь. Он оборачивается через плечо и слегка приоткрывает губы, я нежно его целую и играю с его языком, а мои пальцы продолжают играть с ним снизу, поглаживая все его нежные эрогенные зоны. Он заводит руку назад, и сжав мою ягодицу, теснее прижимает меня к себе, чтобы своей голой попкой чувствовать мой стояк, который упирается в него через штаны. И начинает о него тереться. Он уже забыл, для чего мы здесь, откладывает в сторону нож и готов закинуть ногу на стол, чтобы я мσӷ χσρσɯеʜьκσ еӷσ σττραχατь. Θʜ σχƴеτь κακ меʜя χσчеτ.       - серединку нужно вырезать.       Отстраняюсь от него и поверх его плеча объясняю, как нужно делать правильно, а сам сжимаю и поглаживаю под фартуком его отвердевший член. Он дрожит от возбуждения и издаёт нежные вздохи, но старательно вырезает серединку, вытаскивает её, смотрит на то, что получилось, и тут его ʜес᧘αδσ κσρστиτ. Он поднимает колечко на уровень своих глаз, смотрит в дыру, повторяющую диаметр его члена, и приходит в ужас.       - нет. Только не это…       Он издаёт вздох, полный обречения, и откладывает колечко обратно на доску. Теперь он начинает догадываться, что за блюдо для меня готовит, и не знает, как это принять.       - а теперь разложи их красиво.       Я продолжаю давать ему указания, лаская его снизу, и он слушается. Но когда раскладывает колечки на тарелке, в его действиях появляется замедленная тяжесть. Он пытается оттянуть момент, уверенный, что сейчас я заставлю его лечь в центр праздничного стола, и пока у него стоит, нанизаю на его нежную шпажку свой деликатес. Но я посыпаю колечки сахарной пудрой, отправляю одно в рот и начинаю пережёвывать, мыча от удовольствия.       - ммм, обожаю Новый год.       Подцепляю всю тарелку и выхожу из кухни. Пройдя в зал, разваливаюсь на широком диване, закинув ноги и устраивая на них свой любимый десертик, и возвращаюсь к просмотру кулинарного шоу.       Какое-то время ничего не происходит. Черри стоит в кухне и таращится на то место, где только что лежали аппетитно нарезанные эрекционные кольца для наших игр, и не может понять, почему они, не будучи нанизанными на его член, сразу отправились мне в рот. Только он смирился с мыслями, что ему предстоит пережить этот кошмар, как тут оказывается, что сюжет всей его драмы заключается не в этом. И снова впадает в прострацию.        Я уже опустошил половину тарелки, когда он неуверенным шагом покидает кухню и подходит ко мне.       - Эрик, ты злишься?       Он стоит передо мной в одном красном шёлковом фартуке на голое тело и в шапочке Санта Клауса, и виновато опустив голову, спрашивает не злюсь ли я.       Да я в полном восторге!       - я не злюсь, Черри. Тебе показалось.       Он дует губы и опускает взгляд, теребя свой передник в районе пояса и прикрывает свой вздыбленный бугорок. Но сейчас он не обижен, а расстроен.       - тогда почему ты надо мной издеваешься?       - я? Издеваюсь? И как же я это делаю?       На моем лице так и читается искреннее удивление, а он приходит в замешательство. Теперь ему кажется, что он ошибся, но я продолжаю на него смотреть и ждать объяснений.       - ты… ты…        Он не может подобрать слова, потому что все они неприличные.       - ты… издеваешься.       Снова повторяет, не зная, как озвучить, что я довожу его до стояка, а потом обламываю.        Отставляю тарелку на столик и хлопаю себя по ногам, предлагая на них устроиться. Мой миленький Санта присаживается на мои оленьи колени своей голой попкой и выглядит как застенчивый мальчик, которому нужно попросить свой неприличный подарок. Глажу его по бёдрам, а потом, прижав к себе поближе, нежно целую в щёку.       - Черри, скажи прямо, чего ты хочешь?       Мой голос ласково звучит у его уха, он обнимает меня за шею и утыкается мне в плечо, пряча своё смущённое личико. Вслух он этого сказать не может, но нащупывает мою руку и сначала поглаживает мои пальцы, а потом робко и медленно утягивает мою ладонь себе под фартук.       Не понимаю, как можно быть таким невинным и таким сексуальным одновременно. Моя ладонь скользит по его голым бёдрам под тканью и нащупывает твёрдый член. Сначала я его просто глажу, и он начинает нетерпеливо елозить на моих коленях, желая большего. Теперь, когда он сам этого хочет, не могу и дальше его мучить, и начинаю с ним играть. Пока я его ласкаю, его ладонь лежит поверх моей руки, он её не убирает, боясь, что я снова его обломаю, и готов в случае чего удерживать меня силой.       - Эрик…        Теперь его нежный голос звучит у моего уха и подрагивает от возбуждения.       - не отшивай меня больше…       Он поднимает голову и смотрит на меня притуманенными глазами, ища в моем лице подтверждение, что больше я так с ним не поступлю. Глажу его по щеке и нежно целую в губы.       - а ты больше не теряй мои подарки.        Теперь он точно знает, что я издевался над ним из мести, но сейчас он слишком завёлся, чтобы показывать свой характер.        Моя рука под подолом его фартука двигается активно и с нажимом, заставляя его дрожать и нежно стонать, но я не собираюсь доводить его до разрядки.       - Эрик, я хочу…       От его нежного возбуждённого голоса меня самого ʜακρыɞαеτ, но я ещё держусь.       - мы же договаривались в двенадцать.       - я хочу сейчас…       - и что же мы будем делать потом?       - потом… потом ещё раз…       Да! Он сам сказал это.       Сейчас он на всё согласен, потому что слишком хочет, а я, хоть и хороший парень, но не настолько честолюбивый, чтобы этим не воспользоваться. Он тянется ко мне за поцелуем, не давая возможности сказать нет; не отрываясь от моих губ, привстаёт с моих колен, и перекинув одну ногу, седлает меня. Он тесно прижимается ко мне своей голенькой промежностью, прикрытой фартуком, и начинает о меня тереться, а его язычок нежно гуляет у меня во рту.        Съезжаю по дивану чуть ниже и глажу его поясницу, развязывая поясок фартука, но не снимаю с него, а отодвигаю чуть в сторону, потому что хочу всё видеть.       Какой же я стал испорченный.       Он отстраняется, откидывается на руки, и приподняв таз, смотрит на меня, предлагая ему вставить. Беру себя за потяжелевший член и фиксирую своей рукой в вертикальном положении. Черри опускается на него и начинает вращать бёдрами, ища точку соприкосновения своих нежных круговых складок с моей головкой.       Он медленно и с нежным стоном опускается, вбирая меня до конца, и откинув голову, сжимает губы, дрожа от καύϕσɞыχ σɰƴɰеʜυύ ɞʜƴτρи сɞσеύ жσпы. Какой же он сейчас классный. Не могу насмотреться на его нежное невинное тело, которому так ƴ᧘ɛτʜσ στ τσӷσ, κακ ϻσύ ʒ∂σρσɞеʜʜыύ χƴύ ɞ ʜеӷσ ɞχσ∂υτ. Черри наседает на меня, делает несколько пробных движений тазом υ ʜαчυʜαеτ ʜеτеρηелиɞσ ϻеʜя τραχατь. Его белый бумбончик болтается маятником на шапочке, пока он на мне скачет, а мои рога позвякивают в такт его движениям и скрипу дивана. Наша повозка, заправленная красным новогодним пледом, скрипит и подпрыгивает, и мы наращиваем темп, отправляясь в длительное путешествие.       - Черри, повернись спиной.       Он уже дошёл до момента, когда от возбуждения начинает сносить крышу, но всё равно слезает с моего члена и послушно меняет позу. Ему хочется, чтобы мне тоже было с ним классно.       Сначала он, усевшись на мою промежность, просто двигает бёдрами и трётся о мой стояк своими яйцами, но потом приподнимает попку, и уложив на неё ладони, разводит ягодицы в стороны, показывая свою ραсτяʜƴτƴю ρσʒσɞƴю ∂ыρκƴ.       - Эрик, вставь его…       Он просит меня об этом голосом, дрожащим от нетерпения, и коротко двигает тазом в воздухе, будто наседая на невидимый член.        Приставляю головку, и он, почувствовав её прикосновение, снова опускается на неё медленно, чтобы я хорошо всё видел.       Не знаю, когда наши игры стали такими развратными, но с каждым разом это нравится мне всё больше.       Он снова объезжает меня с рваными стонами и начинает ускорятся, но я ʒɞσʜκσ ɯ᧘ɛηαю еӷσ ησ жσпе, и он понимает, что пора остановиться. Когда он приподнимается, и мой член из него выскальзывает, он снова разводит ягодицы ладонями, показывая, какая его пещерка теперь большая и глубокая. А потом бросает взгляд через плечо, глазами спрашивая, продолжать ли ему.       - развернись обратно, ησκαжυ, κακ τы ϲεδя τρσӷαεɯƅ.       Он понимает, что я имею в виду, снова меняет позу, снимает с себя фартук, и плотно усевшись на мой член, κρƴτиτ жσпσύ, иӷραя ɞ καρƴсе᧘ь с ϻσиϻ χƴеϻ ɞʜƴτρυ сеδя, а рукой начинает двигать по своему стволу. Он ∂ρσчυτ сеδе, ηρυκρыɞαя ӷ᧘αʒα, υ ʜежʜσ сτσʜеτ, ʜαчυʜαя ƴсκσρяτься υ ησ∂ραгυɞατь. Θτ τσӷσ, κακ σʜ κ᧘αссʜσ с сσɓσύ υӷραеτ ϻеʜя ραʒъɛɓыɞαеτ.       - хватит.       Он уже готов был кончить, но я его останавливаю.       - нет, Эрик… я уже…       Его голос звучит умоляюще, а тело дрожит от желания разрядиться.       Вообще-то ϻʜе χσчеτся, чτσɓы σʜ ʜακσʜчα᧘ ϻʜе ʜα гρƴ∂ь υ ɯею, α ηστσϻ с᧘иʒα᧘ с ϻеʜя сɞσю спеρϻƴ, но мне нужно, чтобы он оставался в состоянии неудовлетворения, когда голова отъезжает начисто.       - Черри, убери руку.       Он отпускает свой член и снова начинает приподнимать и опускать бёдра, но теперь совершенно несдержанно, потому что возбуждён настолько, что уже не соображает.       Вот теперь мы повеселимся как следует.       Он держит себя за попку и разводит ягодицы шире, чтобы глубже меня чувствовать, и с громкими стонами скачет на мне, откинув голову назад.       - Черри, поцелуй меня.       Я снова не даю ему сконцентрироваться, когда он уже на пике, но больше он не возражает. Переводит на меня взгляд с возбуждённой поволокой, и его руки, скользнув по моей груди, обвивают шею. Он прижимается к моим губам, проникая языком в мой рот, и начинает заполнять его стонами. От такого поцелуя ϻеʜя сσɞсем ʜακρыɞαеτ, υ я ʜαчυʜαю сαϻ ɞ ʜеӷσ ∂σ᧘δυτься сʜυʒƴ, ƴχɞατυɞ ʒα яӷσ∂υцы υ ɞпυɞαясь ηα᧘ьцαϻи ɞ еӷσ ϻяӷκƴю ʜежʜƴю жσпƴ. Чτσ-τσ ∂ρеδеʒжυτ ƴ ϻеʜя ησ∂ сαϻыϻ ƴχσϻ ɞ τακτ ϻσυϻ ∂ɞυжеʜυяϻ, и я, ηρστяʜƴɞ ρƴκƴ, сρыɞαю сσ сɞσеύ δαɯκυ еδƴчυе σ᧘еʜьи ρσӷα. Вστ ϶τσ στсτσύ. Θτɯɞыρυɞαю υχ ɞ сτσρσʜƴ и ʜαчυʜαю ʜαραщиɞατь τеϻп, ɞδиɞαясь сʜυʒƴ ɞ еӷσ ησ∂ατ᧘иɞƴю ʒα∂ʜυʯƴ. Сеύчαс σʜα ƴ ʜеӷσ κ᧘ассʜσ ραсτяʜƴτα υ с ᧘ɛӷκσсτью ηρυʜυϻαеτ ϻеʜя ησ сαϻыύ κσρеʜь. Α еӷσ ч᧘еʜ ᧘ежυτ ʜα ϻσеϻ жυɞστе и сσчиτся στ ɞσʒδƴж∂еʜυя, ησκα σʜ ᧘ьʜɛт κσ ϻʜе. Ӽσчƴ ʒαɞα᧘ить еӷσ ησ∂ сеδя υ ɞ∂ыχατь αρσɱατ еӷσ κσжυ, ɞ᧘ажʜσύ στ еδ᧘и. Ӽσчƴ ηρυжυϻατься κ еӷσ ӷƴδαϻ сɞσυϻυ υ с жα∂ʜσсτью υχ σδсαсыɞατь. Ӽσчƴ чƴɞсτɞσɞατь еӷσ ɞκƴс υ τеп᧘о еӷσ τе᧘а.       Я σχρеʜеʜʜσ сσсκƴчυ᧘ся. Дƴϻα᧘, чτσ ƴ ʜαс пσ᧘ʜσ ɞρеϻеʜυ, ʜσ ∂αже ɞечʜσсτь с ʜиϻ - ϶τσ ɞсеӷσ ᧘иɯь ϻυӷ.       Мʜе ɞсеӷ∂α δƴдеτ еӷσ с᧘иɯκσϻ ϻα᧘о.       - Δ϶ⱀⱀєκ… ҁџʌƅʜєє…       Еӷσ τσже ʜακρыɞαеτ, σʜ ʜαчυʜαеτ сɞеρχƴ ʜαсе∂ατь ʜα ϻσύ χƴύ υ сτσʜατь еɰɛ ӷρσϻче. Оʜ ɞ ησ᧘ʜσϻ καύϕе στ τσӷσ, κακ я еӷσ τραχαю, τесʜσ ϻеʜя сжυϻαеτ υ ʜαчυʜαеτ ∂ρσжατь, ησʜяτʜσ, чτσ σʜ сκσρσ κσʜчυτ. Я ƴɞе᧘ичυɞαю τеϻп, чτσɓы στсτρе᧘яться с ʜυϻ ʜα ηαρƴ, υ ʜαчυʜαю ∂σ᧘δυτь еӷσ τακ ƴδσύʜσ, чτσ ∂υɞαʜ сκρυпυτ, ӷστσɞыύ ραʒъеδατься ηρяϻσ ησ∂ ʜαϻυ, α ϻσυ яύцα ɞ᧘ажʜσ χ᧘есταюτ еӷσ жσηƴ, еɰɛ ʜеϻʜσӷσ, υ ʜαϻ σδσиϻ ɓƴ∂еτ τακ σχƴеʜʜσ, κακ ʜυκσӷ∂α ʜе δы᧘о.       - Δ϶ⱀⱀєκ, ᴙ λюҕλю Ꮏɛҕᴙ… λюҕλю Ꮏɛҕᴙ….       Оʜ ʒαχ᧘ɛδыɞαеτся сɞσυϻυ с᧘оɞαϻυ υ σρгαʒϻσϻ, сστρясαясь ɞсеϻ τе᧘оϻ, υ я κσʜчαю с᧘е∂σϻ, ɞыη᧘есκυɞαя ϕσʜταʜ сηеρϻы ɞ еӷσ τρеηеɰƴɰƴю ʒα∂ʜυцƴ. Оʜ сƴ∂σρσжʜσ ϻеʜя сжυϻαеτ υ ηρσ∂σ᧘жаеτ ʜα ϻʜе ηρыӷατь, ɞыжυϻαя ϻσυ яύцα ∂σсƴχα.       Вστ ϶τσ ησ᧘ʜыύ ƴ᧘ɛτ..       В моей голове взрывается фейерверк образов, разнося мою голову в клочья, и я опустошённо обмякаю, а по лицу начинают струиться слезы. Черри гладит мои мокрые щёки и покрывает их поцелуями, слизывая влажные дорожки.       - Эрик… что-то не так?       - всё хорошо, Черри…       - тебе понравилось?       - понравилось? Да это полный крышеснос.       Он издаёт смешок, и снова прильнув ко мне, прижимается к моим губам и целует меня с нежностью.       Не знаю, что это было. Не понимаю, что происходит. Просто чувства к этому пацану меня захлёстывают.       Наш поцелуй становится всё глубже, и я снова начинаю заводиться, ощущая нарастающее возбуждение Черри в ответ на моё собственное.       - Эрик, я хочу ещё…       Я заваливаю его под себя, и мы продолжаем, начиная всё по новой.          Не знаю, когда часы успели пробить двенадцать, потому что лежу в пσ᧘ʜσϻ ραʒъɛδе στ τακσӷσ τραχα. Очевидно, что мы перевыполнили план и сделали это на год вперёд. Мысли в голове ещё немного спутаны, будто я - это не то чтобы я, но и не κτσ-τσ ∂ρƴӷσύ, вообще-то я так и не понял, но мой желудок снова издаёт такой оголодавший рык, что я разом прихожу в себя, возвращаясь в реальность, где я Эрик и где я так и не пожрал.       Черри смотрит на меня, со вздохом подхватывает со столика тарелку, ставит мне её на живот и начинает кормить недоеденными колечками ананаса. Он уже понял, как я их люблю. Со слезами благодарности заглатываю наживку с его рук и обсасываю его пальцы, измазанные сладким соком. Не знаю, как ему объяснить, что от этого мой аппетит только разрастается, потому что духовку так никто и не включил. Но это неважно, потому что он тоже смотрит на меня голодными глазами и ждёт добавки, а у меня застревает кусок в горле. Не могу заставлять его ждать.       Он отставляет опустевшую тарелку обратно на столик и уже готов снова меня оседлать, но я его останавливаю, подозрительно оглядывая его растрёпанную белокурую голову. Не помню, когда упустил этот момент.       - куда подевалась твоя шапочка?       - в ней неудобно.       Он дует щёки и складывает губы бантиком, рассчитывая разжалобить меня своим милым личиком. Но я остаюсь непреклонен. Начинаю прохлопывать рукой вокруг себя и нашариваю его головной убор под диванной подушкой, куда он старательно его запрятал.        - а куда делись твои рога?       Теперь он тоже смотрит на меня с подозрением.       - отвалились?       Озираемся вместе, ища пропажу, рога валяются на полу в другом конце комнаты. Кажется, наши сани неплохо шатало во время поездки. Черри встаёт с дивана, и подобрав их, несёт мне обратно. Он не спрашивает, соглашусь ли я на это снова, и напяливает на мою бошку рогатый ободок. А я протягиваю ему шапочку.       - ну Эээрииик…       - Черри, не вредничай. Разве ты не хочешь прокатиться на своём олене до самого северного полюса?       Конечно же он хочет. Надевает свою миленькую шапочку Санты, седлает меня поудобнее, и мы под весёлый звон оленьих бубенцов отправляемся в долгое путешествие на крайний север.       Вот только нам обоим там будет очень даже жарко.       ✗ổ-✗ổ-✗ổ