Ведьмы и лисы

      Многие слышали сказки о ведьмах из Страны Огня. Ещё все знают легенды о хитрых лисах. Иногда попадались истории, где фигурировали ведьмы и лисы. Что удивительно, их часто изображали как друзей. *** — Пусти меня, Рей! — мальчик схватил девчонку за красные волосы — Ай! — Тащи её! Тащи! — трое других схватили синеглазку за руки и ноги. — Куда тащить-то? — Туда! В ведьмин сад! — указал на приближающиеся розовые деревья, запорошенные снегом. — Я так просто не сдамся! Знаете, а? Я вас всех отпинаю! — её потянули за длинные волосы — А-ай! — Да не ори ты! — дёрнул за ногу, снял ботинок — В жертву её приносить будем? — Конечно! А зачем ещё её к той карге тащить? — малышка испугалась и забрыкалась пуще прежнего. — Пустите меня! Придурки! Какая из меня жертва?! Вы совсем идиоты! — Не визжи, лисица! Все волосы повырываем! — скинули.       Мальчишки сбросили девочку на большой, холмообразный сугроб. С которого та покатилась кубарем, да так, что с шеи слетел шарф, а с головы шапка. Тонкий слой свежего снега не спас синеглазку от ушиба. Под звонкий смех хулиганья, «лисица» подняла голову. В пору бы заплакать, если бы подобное не происходило постоянно. Однажды её заперли в кладовке, один раз загнали в сеть для настоящих диких лисов. Слёз «лисицы» не замечают даже занятые родители — в них нет смысла. А в злости, кулаках и крике — есть. Лишь они и отпугивают старших жителей, вредных бабулек и трусов.       Кто-то бросил в неё снежок. Ледяные хлопья рассыпались по волосам, кусок попал за ворот. Она ждала ещё снарядов, но вдруг мальчишки закричали: «Ведьма! Ведьма! Старая ведьма идёт!». Девочка испугалась, попыталась быстро встать. Но как назло заболело плечо, и синеглазка плюхнулась назад. Видимо вывихнула, во время «полёта». Кажется, она также разбила колено и потянула мышцу в руке. Везение.       Спереди заскрипел снег. — Каковы трусы, — зазвучал приятный певучий голос. — Чего? — из интереса девчонка подняла голову.       Первое, что она увидела — загнутые вверх, позолоченные носки туфель красного цвета. Потом чёрно-белая юбка, и алая тканевая куртка, обшитая белым пухом. И напоследок серьёзное лицо молодой женщины. С голубыми угловатыми глазами, напоминающими морское дно в Стране Водоворотов, аккуратными чертами и большим лбом. Половина длинных волос, цвета пыльной розы, заплетена в косички и скручена в пучок сзади. На глазах и над веком алые стрелки, между ними бежевые тени и серебряные блёстки. Настоящие. В ушах золотые звонкие серьги, в виде сцепленных ромбов. И это ведьма? Та самая, про которую по всему селению ходят легенды?       Женщина подошла поближе. Вынула руку из широких рукавов, протянула когтистую ладонь девочке. — Вставать собираешься? — синеглазка сглотнула.       Надула круглые щёчки. Поставила руки на снег, подобрала ноги под себя. Случайно вдавила больное колено в дорогу, от чего то заныло. Малышка сжала зубы, издав совсем тихий писк. Незнакомка взяла девочку за плечи и ненавязчиво потянула вверх. «Лисица» недовольно запыхтела, покраснела. Очень хотелось встать самой. Пусть это и больно. «Ведьма» села напротив, вынула из кармана белый платок. — У тебя кровь из носа течёт, — подала ребёнку, держа платок за уголок кончиками когтей.       Девчонка фыркнула. Подняла руку, намереваясь вытереть лицо рукавом куртки. Но женщина уже сложила ткань и приложила к носу. Синеглазка растерялась, но ладошку у губ положила и голову склонила. Чтобы кровь вытекла. Незнакомка же подобрала шапку и шарф, слетевшие ранее. — Как тебя зовут? — обмотала шею. «Лисица» шмыгнула, растерянно моргая. — Кушина, — бросила небрежно. «Ведьма» в ответ хмыкнула. — А я Сакаки, — натянула шапку с помпоном на красные волосы — Будем знакомы. *** — Проваливай! — из дома вылетела грязная тряпка. — Я только ради проекта пришла! — полетела швабра — Ой! — Кушина увернулась — Ты вообще меня слушаешь, карга старая?! — Бабушка, успокойся! — рядом с разгневанной старухой появилась темноволосая девочка. — Держись подальше от нашего дома, хитрая лисица! — бросила в посетительницу камень. Та едва увернулась — Ещё раз увижу тебя рядом с Микото — сожгу на месте! Сгинь! — развернулась и поковыляла обратно, схватив юную Учиху за руку.       Кушина вытерла нос. Сгребла выкинутые вещи в охапку: сумку, учебник и пенал. Стряхнула снег. Показала закрытой двери язык и убежала. «Всё будет хорошо» — говорила Микото — «Мы прошмыгнём, нас никто не заметит». Заметили. И всё из-за её волос. Такое крупное алое пятно сложно проигнорировать. Дурацкие волосы. Дурацкая бабушка. Дурацкий проект-пропуск на последние экзамены. Дурацкая академия, с такими порядками. Почему нельзя просто устроить проверочный тест? Дурацкие учителя, ищущие повод докопаться. Почему они злятся на неё, а не на ребят, которые её бьют и дразнят? Дурацкие родители, бросившие её здесь, а сами свалившие на войну. Хоть бы своих клонов оставили, или по очереди за границу улетали… Дурацкая деревня с дурацкими жителями и дурацкими правителями, которые же из неё оружие и сделали! А потом сами же испугались и камни побросали! — Чтоб вас всех Шинигами драл! — прокричала Кушина, оборачиваясь к Конохе.       На глазах выступили слёзы, в носу засвербило. Шмыгнув продолжила путь до знакомого сада. Единственного места, где её принимают спокойно. Может даже ждут.       Узумаки перелезла забор — Сакаки всегда вздыхает, когда видит это, — подбежала к двери. Постучалась для приличия, надавила на ручку. Харуно запирает дом только на ночь. Без приглашения и дозволения хозяйки, прошла в коридор. Та выглянула из-за расписанных седзи. В фартуке, в круглых очках. В доме пахнет карамелью и цветами. — По какому случаю на этот раз? — поинтересовалась женщина, протирая стёкла очков. — Мне негде делать домашку, — спрятала руки за спину, перекатываясь с пятки на носок — Можно я у Вас всё сделаю? — Тебя опять выгнали из дома подруги? — Да. — Проходи, — кивнула в сторону зала.       Кушина разулась, повесила ветровку на крючок — рядом с расшитыми пальто, шляпами фетра и жилетками, — подбежала к дивану. С прыжка плюхнулась на подушки, сумку бросила рядом. Разложила учебники, ручки, раскрыла тетрадь, достала альбом. Щёлкнула карандашом, начала отмечать всё нужное. Хорошо, что они с Микото обговорили всё содержание и уже составили черновик. Будет легче работать. Однако Кушине внезапно захотелось поболтать. — Вы готовитесь к приезду сына? — поинтересовалась она. — Нет. Просто захотела приготовить карамельные цветы.       Узумаки понимающе хмыкнула. Она редко видела сына Сакаки. Он учится за пределами деревни, в городском интернате. В деревне гражданским учиться негде, кроме маленького садика. Но со времён Великой Империи Огня осталось немало лицеев, пансионов, университетов и институтов, куда можно отправить свое чадо и жить, и грызть гранит науки. Кстати о нём. — А куда он дальше пойдёт? Ну, после интерната? — В торговую гильдию, он уже нашёл там наставника. — Он хочет быть продавцом? — Вроде того: поставщик продуктов и путешествующий торговец, — ненадолго замолчала. Кушина представила, как женщина задумалась — Можно назвать и продавцом. Но он не особенно любит это слово. — Понятно…       И тут мысль улетела. Узумаки вошла в тупик: нужно подумать над переходом к следующей под-теме. Девочка подставила руку под щёку, облокотилась о локоток. Нахмурилась и прищурилось. Подходящие слова вертятся в голове, но в предложение не складываются. Невольно перевела взор с тетради на фотографии, расставленные повсюду. В доме Харуно нельзя найти место без старых или новых карточек. — Сакаки-сан, а почему Вы так ярко краситесь и одеваетесь? — поймав недоумевающий взгляд женщины, Кушина засуетилась — Не поймите неправильно! Вы выглядите очень красиво, и Вам идёт! — почесала шею — Просто — почему? Даже когда выходите в сад или за продуктами, или просто бродите по дому.       Даже сейчас голубые глаза подведены сверху белым, над кончиком стрелки перламутровый прозрачный «хвостик». Снизу прозрачные блёстки. Над верхним веком алая линия, контрастирующая с персиковыми тенями. В пучке нефритовая шпилька с подвеской, под фартуком оранжевая рубаха и бардовая юбка в серебристых цветах. Кушина помнит, как видела Сакаки выходящей из магазина, в фетровом котелке с жемчужной нитью и синем пальто с золотистыми вышивками. А однажды она вышла работать в изумрудных штанах и чёрной широкополой шляпе с розой. Как это возможно? — Я убеждена, что косметика не должна лежать без дела, как и красивые вещи. Если у меня есть возможность их надеть, и я хочу этого, то почему бы и нет? — вернулась к готовке — К тому же, я в прошлом артистка. Такие образы мне привычны. Пусть меня за это и не любят. — А мне нравится! — выпалила Кушина — Вы выглядите, как героиня из исторического сериала!       Сакаки поведьменски усмехнулась. Кушина полисьи ухмыльнулась. *** — Что ты сказала.? — Микото склонила голову, избегая взора подруги — Мико-чан, знаешь… — Я знаю, как ты к этому относишься, — Учиха сцепила пальцы в замок, прикрывая чёрные глаза — Но у меня нет выбора: Как единственная дочь главы клана, я должна принять предложение выбранного им мужчины. — И среди всех придурков он выбрал именно самого гордого и противного! — Кушина ударила кулаком по столу — Из всех однолицых именно Фугаку! Этот индюк! — Кушина… — Нет! Не перебивай, Мико-чан! — подняла указательный палец — Ты знаешь, что я права! И знаешь, что это несправедливо, по отношению к тебе! Ты же хотела и дальше заниматься гендзюцу, разве не так? И что будет дальше? Поженитесь и всё? Домой и под замок?! — Микото грустно усмехнулась. — Может это и к лучшему…       Кушина не помнит, чем закончился их разговор. Не помнит, как они попрощались. Как она вышла из дома подруги и миновала клановый квартал. Очнулась девушка у двери другой подруги. У неё их всего две на всю деревню. — Ты что-то поздно… — только и сказала Сакаки, встретив Узумаки — Что-то случилось? — Микото выходит замуж за Фугаку! — ответила сердито — По настоянию отца! — женщина недоумённо заморгала. — А ты чего ожидала? — Кушина резко развернулась, выгнув бровь — Это традиционное явление в Стране Огня. Упразднённое с приходом к власти третьего даймё, но всё ещё присутствующее в известных семьях и крупных кланах… — Да знаю я! — грубо прервала девушка — Просто… — сморгнула влагу на глазах — Я думала её отец будет выше этого и позволит ей пойти дальше в своём развитии, — шмыгнула — Она ведь так любит гендзюцу и все эти ментальные штуки… — вытерла слезу со щеки — Она хотела подавать заявку в отдел пыток и допросов, это была её мечта… — всплакнула. — Тише-тише, — Харуно нежно похлопала Кушину по спине.       Девушка прижалась лбом к плечу женщины. Выпустила всю печаль, разрыдалась. Сакаки обняла её. Погладила алую головушку. — Трудно это принять и смириться, я понимаю. Я в юности была такой же. Помнишь историю со свахой? — Кушина шмыгнула и покивала — Я бунтовала и протестовала, как ты. За что меня прозвали «позорной дочерью». — пожала плечами — Такие уж у нас традиции… Но есть девушки, как Микото, которые готовы отбросить свои мечты, желания и чувства, ради семьи. Ради чести. И зачастую у них нет выбора, слишком велики риски попасть в глобальный просак. — Но так же не будет продолжаться вечно? — просипела Лисица. — Не будет, верно, — согласилась Ведьма — Сейчас мы не можем повлиять на ситуацию, как и Микото. Но со временем появятся люди, с подачи которых, наш голос возымеет вес и станет решающим. А пока занимайся своими отношениями с Минато, — Кушина вытерла слёзы. — Нам до свадьбы ещё рано, мы об этом даже не думали, — отдалилась. — Кто знает, кто знает, — ухмыльнувшись, покачала головой Сакаки — Может завтра всё изменится.       Удивительно, но женщина оказалась права: на следующий день Минато завёл разговор о свадьбе. Кушина удивилась. На её рассеянные речи Сакаки смеялась, а Микото улыбалась. Как и на последующих двух свадьбах. Узумаки же подозрительно поглядывала на Фугаку, бродящего по мероприятиям с наикислейшей миной. Видно не очень приятны ему большие скопления людей. Или Ведьмы и Лисицы. ***       Юная Джинчуурики была готова к войне. Как-никак Третья Мировая идёт уже лет десять, её сверстники слышали о ней постоянно. Но она не была готова увидеть в рядах воюющих ниндзя маленьких детей. От пяти до двенадцати лет. О чём только думает Третий? На поле боя уже присутствуют сильнейшие джоунины, включая Минато, который смог бы перебить тысячу чуунинов одной левой. Зачем ещё и детей засылать? Задавить числом, а не умениями и стратегией? Чудесный план! Самое страшное: другие страны повторяют ход Хирузена.       Только что Кушина остановилась, возле горы обожжённых трупов, в лесной роще. Кого там только не было: туманники, облачники, песчаники, каменьщики, даже коноховцы. Она пыталась спасти своих соотечественников, но все мертвы. Но среди них куноичи нашла ребёнка. Из Ивы. Тяжелораненого, с жуткими ожогами на шее и руках. Что ещё страшнее: он Джинчуурики. Совсем неопытный. Дева не смогла пройти мимо. Увидела в нём себя, после запечатывания Девятихвостого. Однажды он вырвался, когда ей было лет девять… Наверно она выглядела так же душераздирающе. Дитя Водоворотов видела его одногодку, но из Тумана. Похоже, ей и правда, повезло с селением — её бы при всём желании не пустили на фронт, будучи подростком. Слишком велик риск срыва печати, из-за бесконтрольных выбросов чакры и эмоциональных всплесков. — Святая доброта, — тоскливо протянула, смотря на практически опустошённую аптечку, — глупый материнский инстинкт погубит меня. — захлопнула ящичек — Надеюсь Ибики или засранец Генма не увидят… этого… — повернулась к мальчику.       Вздохнув, встала с камня. Прилепила к нему скрывающую печать. Подошла к ребёнку в доспехах. — Прости, малыш, — оставила рядом консервы, хлеб и рис с овощами — Надеюсь, этого хватит твоему титаническому организму.       Отпрыгнула. Сев на ветку, оглянулась, напоследок. «Он будет в порядке, — успокоила она себя, прыгая на следующую ветвь — Если он смог справиться с такой толпой, одного или двух шиноби прихлопнет не моргая. Как и мальчик с соломинкой, из Кири». Её команда и несколько помощников, должны были разбить лагерь на севере. Кумо раскидали взрывные печати в пунктах, где проезжают телеги с провизией для войск Огня. Несколько извозчиков уже погибло. Механизм печатей оказался… запутанным. Другие команды мастеров фуиндзюцу уже пытались с ним разобраться, но потерпели неудачу. Ценой трёх подорванных лиц… — Бу! — Кушина бросила кунай в сторону звука. — Чёрт! Генма! — мальчик ухмыльнулся, догоняя куноичи — Ты напугал меня, зараза! А если бы я попала тебе в голову? — бросила взгляд на орудие, застрявшее в дереве. — Ну, не попала же, — пожал плечами, остановившись перед женщиной — Прости, у тебя было такое задумчивое лицо, Сенпай, — хихикнул — Я не смог сдержаться. Узумаки поперхнулась, захихикав. — Дурачок, — положила руку на голову мальчика. Потрепать волосы не вышло — их закрывает Хитай-ате — Куда же всё сворованное сладкое уходит, если не в мозг. — Именно в него и уходит, кстати, о сладком, — наклонил лицо. Только сейчас Кушина заметила две коробки в его руках — Бабулька прислала Вам тут кое-что, — протянул одну. — А вторая кому? — подозрительно выгнула бровь женщина, — И с каких пор ты доставляешь почту? — С тех пор как меня попросили, — прижал второй, более крупный, короб к груди — А это моя плата за все страдания. — Старания… — И это тоже, — поскакал вперёд.       Кушина немного подождала и сама отправилась следом. Они с мальцом в одной команде. Среди деревьев явился тонкий столб дыма. Узумаки поджала брови: хоть бы скрывающую печать поставили или элементарное хэнге применили. Куноичи спрыгнула вниз, миновав последние ряды деревьев. Люди Огня часто выбирают небольшие поляны посреди опушки леса, в качестве места ночлега. Ненадёжно, но удобно. Бегло осмотрелась, оценивая обстановку: дети сидят у костра, греют еду и ручки, Генма сел возле куста, коробку распаковывает, старшие джоунины разбрелись кто куда, по делам мелким. Кушина оглянулась, бросая мимолётный взгляд на стволы. Да, она была права — печати никто поставить не удосужился.       Вздохнув, Узумаки достала свои «скрывашки» — как она ласково их звала — и вскарабкалась на одно. — Кушина-семпай! — крикнул Ибики — Ваша палатка третья! Вы делите её Иуо-семпаем и Кимико-семпай! — Узумаки уже запрыгнула на четвёртое дерево. — Спасибо, Иби-кун! — произнесла с улыбкой в ответ. Он точно сейчас покраснел и тихонько возмутился.       Спрыгнула, села возле указанной палатки, подобрав посылку. Сверху прикреплен конверт. Дева Водоворотов вытащила его и сразу же распечатала. Узнала витиеватый, аккуратный почерк.       Дорогая Кушина,       Здравствуй. Надеюсь, ты в порядке и служба даётся тебе легко. Без врагов, дурачков под боком, опасных ловушек, болезней и голода с холодом. Как и твоему мужу, и Микото с её семьёй. Ходят слухи, ему удалось проникнуть в стан врага и Каге ведут активные переговоры на счёт перемирия. Хочу верить, что это правда. И всеобщий кошмар, наконец, закончится. И все дети, жёны, мужья, отцы и матери, независимо от нации и статуса вернутся домой. Это прозвучит странно, но я скучаю по четвёрке разбойников. Так непривычно спокойно спать, не ожидая шороха ветвей и звона колокольчиков… Иногда мне снятся похороны моего мужа. Я вижу одну процессию, и рядом идут ещё. Четыре гроба с детскими фотографиями. Мне становится больно, и я просыпаюсь. И меня встречает тишина, от которой становится горько. Они ведь просто глуповатые мальчишки, а не опытные солдаты, зачем их отправлять в этот кровавый ад? Гениальность помогает в науке и учёбе, но не в войне. Тут опыт нужен. А у них его нет.       В деревне практически ничего не происходит. Все погружены в войну с головой. Кто-то грустит, кто-то напротив гонит печаль и идёт работать. Как Кизаши. Он часто покидает деревню, чтобы помочь своим знакомым провести продукты, одежду, палатки и одеяла на фронт. Я стараюсь помогать ему. Мебуки не может: она забеременела. Уже два месяца. Потому она в основном хлопочет по хозяйству и активно готовится к рождению нового цветочка, что займёт место в нашем поле. Всё никак не определится с именем. Не смотря на то, что она сама Ниши решила выбрать имя свойственное Одорухана. Остановились на нескольких вариантах: Васуренагуса, Кири, Райракку. Пока ещё думаем, если хочешь, можешь присоединиться и предложить свои варианты. Хотя мне кажется, душой Мебуки уже сделала выбор.       Нашла одну книгу, может она покажется тебе интересной, как эксперту по печатям. Это трактат о старой магии (искусствах покорения чакры) и древних религиях народов Огня. Мой муж в своё время собирал переиздания гримуаров, дневников философов и священников, что занимались такого рода вещами. На самом деле эта книга часть трилогии: первая о божественных призывах и общении с духами, вторая у тебя — она о языках, на которых написаны формулы для современных печатей Огня, о необходимых знаках и старых типах печатей, вроде клейма ведьмы, ну а третья о заклинательстве и боевых искусствах. Где-то рассказывалось о ментализме, но боюсь не смогу вспомнить. Ещё я вложила в посылку немного тёплых вещей, шарф и две пары перчаток, с пальцами и без. Ну и носки. Скоро осень, как-никак. Ну и сладости, и несколько баночек острого мёда и варенья. Ни себе болеть, ни давай, ни другим.       Передай от меня привет деткам Минато, если будет такая возможность. И погладь волчонка. В его огороде пророс горошек, редис и рис. Я убрала сорняки, часть собранного урожая упаковано в коробку. Другая часть убрана в дом. Ждёт хозяина.       С наилучшими пожеланиями       Твоя дорогая подруга,       Харуно Сакаки.       Кушина не смогла сдержать лёгкой улыбки, что медленно расползлась по лицу. Помимо бумаг с основным письмом, была ещё одна поменьше. Она болталась сверху:       Дорогой малолетний нахал. Я бы хотела сердечно попросить тебя проявить взрослость и урезонить запредельное любопытство: не смей читать письмо, оно личное и предназначено исключительно, для Кушины. Может даже для Микото. Возможно и для Минато. Я знаю, ты хотел его незаметно вскрыть. И да, я получила твою записку, завёрнутую в посылку моих подруг, она не потерялась, как ты мог надеяться.       В обмен, за проявленную зрелость — вторая коробка со сладостями, сливами и персиками вся твоя. Смотри не подавись.       Ваша любимая с малолетним хамом — Старая Злая Ведьма.       Кушина сдержала смешок. Да, Каши-кун и Генма-кун много неудобств Сакаки причиняли. Обворовывали сад, в сезон цветения просто шалили, играясь с цветами, по ночам беспокоили, пытались напугать женщину. Она давно перестала злиться, просто ругает и отчитывает, да отправляет домой. Ну, иногда угрожает иглой и ружьём. Хотя, она скорее припугивает их, на деле действий со стороны Харуно, в отношении детей, не будет никогда. Она рычит и показывает когти, но не царапает. В отличье от Кушины, которая вполне могла бы дать обоим «втык», так сказать… Но что важнее: у Сакаки будет внук! Или внуча — не важно! Прекрасно в любом случае!       Узумаки сложила бумаги обратно в конверт и убрала в карман жилета. Потом поместит в свиток к остальным. Достала чистую бумагу и ручку, перевернула коробку, положила лист поверх. Надо записать мысль, пока в голове крутится. А то, потом водоворот исчезнет, течение вернётся в прежнее русло, а мысль уже уплывёт и растворится в океане, как говорила её мама.       Кушина всегда выполняла просьбы своих друзей. Когда ей удалось встретиться с Минато и его командой, она в первую очередь передала привет от Сакаки. Минато, Рин и Обито чуть смутились, но затем попросили передать женщине свои благостные пожелания в следующих письмах. А вот Какаши нахмурился. Узумаки хитро улыбнулась и потрепала мальчишку по колючим волосам, попутно напомнив о шалостях и волнении «няни». Мальчик скрестил руки на груди, напыжившись. Как недовольный кот или щенок. Затем пробубнил, что-то про Лисиц и Ведьм, которые сговорились. Кушина закатила глаза: Каши любитель подобных россказней.       Кто бы мог подумать, что через девять месяцев, после подписания мирного договора, Минато отправят домой. Вместе с Кушиной и оставшимися в живых детьми, и главами кланов. К тому моменту у Сакаки уже родилась внучка. А Микото с Кушиной забеременели. Кажется, всё налаживается. Но война продолжается. *** — Что это с ней? — пара женщин бросила взгляд на аловолосую деву. — Не думаю, что нам стоит это знать, — потянула подругу — Пойдём. А то опять лис из неё вырвется, проблем не оберёмся… — Ты права, — ушли.       «Лисица» шмыгнула и вытерла лицо. Прикрыла глаза, всхлипывая. Она не слышала слов проходящих мимо людей, что косятся на неё. Неудивительно. После произошедшего ночью вторжения Девятихвостого, отношение к «Джинчуурики» значительно ухудшилось. Даже в сравнении с изначальным отношением. Немало людей погибло ночью. Вместе с ними погиб и Четвёртый, остановивший биджу. И всем всё равно, что она больше не Джинчуурики. Теперь она обычный человек, как и они. Вдобавок ещё и вдова, и мать одиночка. Хотя им же неоткуда это знать. Третий запретил этим делиться и засекретил имя отца Наруто.       Кушина вскинула голову к небу, усмехаясь. Что не так с этим дедом… — Соболезную, — прозвучал знакомый голос — Потеря любимого мужа в целом ужасная трагедия. Ещё хуже, когда ты не можешь посещать его могилу, — на лавку легла пара подарочных коробок — Но вместе с тем, я тебя поздравляю, с рождением сына.       Сакаки села рядом, приставив к оранжевой коляске розовую. Кушина подняла голову, показала красные глаза. Краснее чем волосы куноичи. Харуно покачала головой. — Хотела бы сказать «так не пойдёт», но не могу. Ведь я не знаю, как тебя поддержать… Хотя сама столкнулась с подобным. — Видно Третий тоже не знал, как поддержать, — вытерла щёки, — поэтому просто приказал хранить секрет Четвёртого и не говорить с Наруто об отце, — шмыгнула. — Ещё хуже, — Сакаки сжала руки на коленях, теребя когтями юбку — И кому нужна такая жестокость. — Кому-то, — куноичи указала на небо — Сверху. — женщина пронаблюдала за пальцем подруги и вернула взгляд к измученному лицу. — Сейчас тебе больно… — начала неуверенно — Больно до дури и жгучего гнева, — опустила ладонь Узумаки, сжав в кулак — Со временем она утихнет, совсем скоро. У тебя даже не будет времени на её осмысление, потому что… — одна из колясок качнулась, Сакаки сразу повернулась к детям.       Кушина вдруг растерялась. Запаниковала. Перевела взгляд с профиля дамы, на младенцев. Шестимесячная девочка встала на ножки, держась за края коляски. Сакура пристёгнута, но пытается заглянуть к Наруто. Кушина несколько раз видела её в доме Сакаки, но толком не «общалась». Девчонка предпочитала проводить время в детской, среди мягких игрушек, подушек и книг. Да. Такая маленькая, а уже читать пытается. Ну и если бабушка идёт гулять или работать в саду — Сакура идёт с ней.       Увидев младенца, дитя воодушевилось, залепетало. Сакаки нежно посмеялась на «слова» внучки и положила руку на розовую голову. — Не беспокой его, Сакура, — мягко посадила на место — Он только родился, пусть спит себе, — дослушав, девочка похлопала зелёными глазками. Затем закрыла и кивнула, расслабилась. Словно смирила любопытство. — Какая послушная… — удивилась Кушина, Харуно улыбнулась. — Она очень хорошо слушает и всё понимает, — погладила розовый пух — И очень любопытная, не так ли дорогая моя? — Сакура важно подняла голову. — Да! — Кушина умилённо посмеялась. Раздался всхлип, женщина встрепенулась. — О, нет…       Наруто заплакал, широко раскрыв рот и завизжав. Узумаки тут же взяла сына на руки, приложила к плечу. Тихонько заговорила, гладя по спине: интересовалась его состоянием, просила успокоиться, спрашивала что болит. А малыш только громче кричит, дёргает ручками и льёт слёзы ручьями. — Понятно откуда мешки, — Сакаки вздохнула, смотря на тёмные круги под синими глазами — Бедняга. Всю ночь не спала… — Кушина вяло посмеялась. — Ещё соседи несколько раз стучались и требовали его утихомирить, — дама покачала головой. — Не… — женщины повернулись к Сакуре, та встала и взялась за край юбки Узумаки — Не плачь! — выпалила громко. Женщина вздрогнула. — Оу… — проронила она, похлопывая сына по спине. — Сакура, — бабушка наклонилась к внучке, — я понимаю, что ты имеешь ввиду. Но иногда людям полезно грустить и плакать. Особенно в тяжёлые времена. — малютка нахмурилась, задумалась — Когда подрастёшь я объясню почему. Пока просто позволь малышу Наруто и его маме выплеснуть эмоции, — мальчик, услышав своё имя, повернулся к Харуно.       Раскрыл голубые заплаканные глаза. Потянул ручку к уху женщины. Сакаки недоумённо выгнула бровь, Кушина нахмурилась, продолжая успокаивать сына. Мальчик стал совершать хватательные движения. Бабуля наклонила голову, звеня золотыми серёжками-крючками. Ряды больших ромбов, с узорами в виде цветущих деревьев, сцепленные сзади цепочками, тихонько бренчат, ударяясь друг об друга. Наруто поджал губы и надул щёки, продолжил тянуться, но уже всем телом. Сакаки улыбнулась, поднесла указательный палец к уху. — Нравятся? — коснулась ногтем серьги — Я тоже их люблю, — Узумаки уже переключил внимание на когти, засияв. Ткнул в них пальцем — Хм? — выпрямила кисть — Тебе теперь интересен мой маникюр? — Наруто запыхтел, не прекращая попыток дотянуться. Женщины восприняли это как «да». — Никогда не думала, что детям могут быть интересны… Странности, по меркам окружающих, — произнесла Кушина задумчиво, наблюдая, как Сакаки протягивает младенцу палец — Обычно дети, видя меня или тебя плачут… — прозвучало грустно. — Потому что они копируют поведение и эмоции родителей. Особенно младенцы, — мальчик схватился за кончик, нахмурился, прищурив глазки. — Хах, и правда, — развеселилась Узумаки. — Нет! — прозвучало снизу твёрдо. Подруги повернули головы, Наруто тоже; Сакура подняла указательный палец, смотря прямо на мальчишку — Не дёргай! — пригрозила, состроив суровое лицо — И в рот не бери! — Э? — только и ответил младенчик, похлопав светлыми ресницами — А! — быстро посерьёзнел, стал буравить девочку взглядом в ответ.       Оба надулись, покраснели, напыжились, как котята. Такие серьёзные! И жутко забавные: обе женщины не выдержали и расхохотались, наблюдая сию картину. Растерянные дети сразу отвлеклись на родственниц.       Однажды Кушина пошутила: «Эти двое точно подружатся! Они созданы друг для друга!». И не ошиблась. В академии ребятишки встретились вновь. Мало кто хотел с ними общаться, за исключением пары-тройки детей. С течением времени они сдружились и вокруг них создалась небольшая компания из шалунов и отличников. Удивительно, Ведьма и Лис снова нашли друг друга. *** — Кто бы мог подумать, что в мой единственный выходной, ты позовёшь меня собирать цветы, — наигранно возмущалась Кушина, аккуратно срывая колосок — В лесу… У дубов… — Ну а чего ещё ты ожидала от ведьмы Конохи? — отшутилась Сакаки, подрезая дикие лилии. Узумаки протяжно хмыкнула. — М-м-м, искать лисьи лилии с лисицей всея Конохи, — женщины захихикали — Но честно говоря, я уже устала, — Кушина почесала затылок, неловко вздыхая — Ты уверенна, что они растут именно здесь? — Именно здесь и именно вокруг дубов, — ответила Харуно уверенно — Как за скалой Первого, возле главного дома Сенджу.       Понятливо кивнув, Кушина издала утомлённый стон. Поиск цветов и трав — не её конёк. Она сорняк от культурной травы не отличит, что уж говорить о цветах. Дикие, выведенные, садовые, съедобные, ядовитые — все на одно лицо. Точнее бутон. Разбирать почерк древних мастеров фуиндзюцу или копаться в формулах печатей легче. Значительно легче. Сакаки это знает. Но всё равно решила позвать подругу на поиски. Очень хотела она провести с ней время, ведь они давно не собирались вместе.       Узумаки осмотрела подножия деревьев, в поисках причудливых лилий. Харуно, как владелица большого сада, давно занимается коллекционированием цветов разной степени редкости и «капризности». Под последним подразумеваются растения с особыми условиями содержания. Живые камни, орхидеи, канны, лотосы. В её доме живёт даже один Кадупул, который распустился от силы пару раз. Правда, не ясно какой ценой ей достался самый дорогой и привередливый цветок на материке. Но теперь бабушка решила приручить и Лисью лилию. Дикое растение, красного или огненно-рыжего цвета, с пышными длинными лепестками, что расцветая, обретают волнообразную форму. Словно извивающийся хвост. Можно увидеть только рядом с деревом. Каким именно? Не понятно! Каждая лилия выбирает своё, особо симпатичное. Как уже упомянула Сакаки, у главного дома Сенджу — в заброшенном квартале, за скалой Хокаге — растёт могучий дуб, которому не меньше сотни. Вокруг него уже долгое время цветут Лисьи лилии, огромной толпой. И ладно возле него. Так Харуно недавно нашла два пышных цветка возле полумёртвой сакуры в саду женщины. Это дерево не цветёт, сколько Кушина себя помнит. Посажено оно было покойным Фудзи Харуно, задолго до её приезда.       Размышления куноичи прервали крик и плач. Знакомые голоса. Узумаки вскочила вместе со старой подругой, побежали на звук приближающихся шагов. У старого ясеня им встретились внучка и сын. Оба побитые, обваленные в земле и потрёпанные. Первая плачет, второй зло жмурится, да зубы скалит. Сакаки тут же свела брови, села и потянула руки к Харуно. Кушина забеспокоилась, затормозила. — Что с вами случилось? Кто это вас так? — сразу стала сыпать вопросами. — Это ублюдок Тамаки и его шайка! — ответил Наруто, сплюнул. Матушка зарделась, раскрыла рот, но нужные слова не родились — одна нецензурщина. — Что за выражения, молодой человек, — за неё высказалась бабушка. — А как ещё я должен выражаться? Ублюдки и есть ублюдки! А шайка — есть шайка! — Сакура вытерла глаза, на щеке появился тёмный росчерк. — Наруто… — шмыгнула — При взрослых так говорить не положено… — Да задолбали все с этим положено, не положено! — заскрипел, стал корчиться — Этим всё положено, а нам ничего не положено, тьфу! Не понимаю я этого! — всплеснул кулачками — Сами виноваты! Строят из себя императоров, только потому, что у них какие-то дядьки за границей! — Не дядьки, а дедушки и бабушки, — поправила Сакура — Тамаки якшается только с ребятами из зажиточных семей со связями извне, потому что им всё прощают… — А я плевал на их всё это! Чего они заладили: «Ведьма, ведьма» да «Лис, лис»?! Сказать больше нечего? Тупые, ещё меня безмозглым обзывают! — громко чихнул, фыркнул — Достали… — опустил голову. Харуно младшая моргнула и кивнула.       Кушина посмотрела на Сакаки. Сакаки посмотрела на Кушину. Женщины ухмыльнулись друг другу. Бабушка встала, мама выпрямилась и прочистила горло. — Что же, — начала Узумаки, — прежде чем отправиться зализывать раны… — …Мы должны прояснить важную деталь, — продолжила Харуно. Кушина взмахнула рукой, закрыла глаза. — Когда мир воротит нос, а враги в лицо смеются, — положила пальцы на лоб, Сакаки щёлкнула пальцами. — …Когда настаёт время печали и горя… — Цветы тускнеют. — Огонь гаснет. — Отчаянья прочь! — Сакура встрепенулась, Наруто застонал в отвращении — Не время плакать и унывать! — Отбрось злость и гнев! Не погружайся в море негатива! — Чтобы победить — озари всех улыбкой! — Притяни тьму магнитом, и гони светом! — И скажи несколько слов… — …Добрых слов, взывающих к герою наших общих снов. — Мяу-мяу-кис-мяу! — закончила Сакура песню к заставке любимого шоу. — Фу! — брезгливо протянул Наруто — Какой кошмар! Ненавижу эту песню! И этот сериал! — Но он такой весёлый! — возмутилась Харуно младшая — И в нём столько всего интересного: герои, враги, парочки и трансформации! — Он очень девчачий! Всё в розово-красном, в блёстках, цветочках и котиках! — девочка пожала плечами. — Ну, это естественно, что там кошки: сериал же называется «Нинзя-кошечка-волшебница»! — наклонила голову — А что плохого в блёстках, цветочках и красно-розовых красках? — Слишком ярко! И нарисовано всё слишком мило, аж тошнит! Не пойму, как это могут смотреть даже взрослые… — Ой! А твои комиксы, будто не яркие! Всё в кислотно-жёлтом, зелёном и синем! И шутки несмешные, и бои неинтересные! Шаннаро! — Как ты можешь так говорить о «Мастере Хосё»! Это лучшее, что могло сотворить человечество! Поняла, да?       Женщины скрестили руки на груди. Переглянулись. И рассмеялись. Детки направили на них недоумённые взгляды. — Ох, простите, дорогие, — Сакаки стёрла с щеки несуществующую слезу — Просто вы очень забавны, — Наруто поджал губы, Сакура надула щёки. — Ух, и ещё как! — поддержала Кушина, выдыхая — Но вы же поняли, к чему мы ведём, — прозвучало серьёзно. Девочка сразу задумалась, мальчик прищурился. — Я не понял… — А я… — Харуно приложила к подбородку палец — Я кажется, догадываюсь, но не уверена, — матушка обратилась к бабушке: — Раскроем секрет? — старшая дама кивнула — Ну слушайте внимательно, — важно подняла голову, кашлянула в кулак и зашептала: — Это был важный для всех ниндзя урок, — подняла вверх указательный палец, — умение грамотно отводить внимание и использовать чужие эмоции. — Сакура ахнула и стукнула кулачком в раскрытую ладонь, Наруто же уставился на маму. — А… — выдал он. Кушина усмехнулась и протянула руку сынишке. — Повозмущались, поучились, теперь пора лечиться, шутняры! *** — Они выглядят счастливыми, — со стороны Сакаки раздался облегченный вздох.       Узумаки отставила чашку и подошла к подруге, смотрящей в окно. В саду, среди цветущих деревьев и клумб играют их двенадцатилетки: внучка Сакура и сынишка Наруто. Последние прятки. Или тренировка, как выразились сами ребята. — Это радует, — кивнула куноичи. Проследила за карабкающимся Наруто — Даже не скажешь, что недавно их сокомандник стал нукенином, — опустила голову. — Ты всё ещё расстроена из-за Микото, — Сакаки повернулась к Кушине. Та усмехнулась. — А как же, — подняла лицо, пытаясь сдержать слёзы — Она снова идёт за своим муженьком, который ничего хорошего ей не даст. — Ты так в этом уверенна… — А у кого ещё есть сияющие красные глаза? — в голосе читается лёгкое возмущение — Только у одного клана на весь материк! Исключительно у Учих! — закрыла ладонью глаза, протерла — О Шинигами, ну почему они вечно замешаны в каких-то тёмных делах? — Харуно пожала плечами. — Боюсь даже мудрейшие мира нашего не знают ответ. — Кх-х… — сдержала ехидный смешок — Ага. Только Учихам их замыслы и понятны. — бабушка кивнула. — Мы ещё успеем всё это исследовать и обсудить, — повернулась к подруге — Я позвала тебя, чтобы спросить… — Кушина подняла бровь. — Что такое? — лицо Сакаки выглядит печально, хотя выражение нейтральное. Даже безразличное. Узумаки заметила это ещё утром, когда они столкнулись в цветочном. — Сенсей Сакуры и Наруто уехал в столицу, — скребнула ногтями подоконник, её пальцы дрогнули — Я подозреваю, что он не вернется. И когда Сакура закончит обучение у Пятой, она останется совсем одна. Без команды и сенсея, и на миссии её никто не возьмёт. Кроме одноклассников. Я бы хотела попросить тебя, взять её под крыло… — К-конечно! — Кушина резко схватила женщину за плечи, чем ту удивила — О чём речь: я конечно же приму её, как своего подопечного.! — нежная улыбка сама явилась на дрогнувших губах, неконтролируемо.       Бабушка растянула губы в ответ, нерешительно подняла голову. Распахнула руки. Неловко усмехнувшись, матушка обняла старую подругу. — Какая подозрительная картина… — Кушина открыла глаза, поворачиваясь к нарушителю — Ну, что обсуждаем, два несчастья? — ехидно прищурился Какаши, загораживая вид на сад. — Твою бестактность, малолетний хам, — ответила Сакаки, оставив на плече Узумаки ладонь — Так и не отучился подслушивать. — Профдеформация, старая ведьма. Профдеформация, — пожал плечами — Времена неважные, надо держать ухо востро и нос по ветру. Никому верить нельзя. — Даже старейшим жителям и доверенным лицам Каге? — поинтересовалась Кушина, усмехнувшись. — Их проверяем в первую очередь, — вздохнул — Особенно Ведьм и Лисиц, привлекающих неприятности, своим существованием, — Сакаки хмыкнула. — Годы идут, а у тебя воспитания не прибавляется. — Сотни бабушек, которых я проводил через дорогу, с тобой не согласятся. — Зато толпы подростков и все сотрудники Анбу согласятся, — съехидничала Кушина, Хатаке нахмурился — Более того они назовут тебя тираном, Ка-аши-и-кун, — весело растянула имя парня, вытягивая шею, от чего тот поморщился. — Кошмар, — убрал руки в карманы, перевёл взгляд на Наруто и Сакуру: последняя, в тот момент, отчитывала второго. Какаши поджал брови — Ведьмы и Лисы размножаются почкованием, — пошёл в сторону деревни.       Женщины проводили оперативника взглядами. Переглянулись. И рассмеялись. Ох уж этот волчонок Каши… Он так не любит Ведьм и Лисиц, что каждую свободную минуту старается поддеть главных носительниц сих «титулов». И лично, лицом к лицу, и через редкие подарки, приходящие девам на почту в дни рождения. Волки редко ладят с Лисицами, и с Ведьмами дружбу не ведут — и это взаимно. Но в тяжёлые времена, когда иных союзников нет, они помогают друг другу. Особенно, если в прошлом они пережили нечто жуткое, объединяющее. Например, потеря любимых. *** — Будь осторожна, — Сакура трепетно взяла женщину за руку. Сакаки рассмеялась. — Сакура, дорогая моя, это всего лишь пара ступенек. — девушка нахмурилась, следя за ногами бабули. — Надо поставить перила, чтобы ты могла на них опираться, — Харуно старшая ухмыльнулась. — Для опоры мне выдали трость. — Потому что твоя левая нога перестала слушаться, — ирьёнин вздохнула — С инсультом не шутят, бабушка… Если бы папа уехал в командировку, а мама бы тебе не позвонила… — Сакаки прижала палец к губам и тихо шикнула, Сакура замолчала. — Не накручивай себя снова. Ты была на задании, и не могла быть рядом в тот момент, — коснулась щеки внучки — Не кори себя, пожалуйста.       Юная куноичи натянула грустную улыбку. Кивнула. Подвела бабушку ко столику у клумбы с пионами и незабудками. Из дома тут же выскочил Наруто с подносом, насвистывая весёлую мелодию. — Осторожнее, Наруто! — крикнула Кушина вдогонку — Не разбей сервиз! Ты можешь порезаться, солнышко! — Узумаки нахмурился, остановившись у столика. — Понял я! — матушка вышла со вторым подносом в руках: уже со сладостями. — Смотри, — усмехнулась, следя за расставляющим чашки сыном, — этот фарфор довольно тонкий. Режет не хуже куная. — юный джинчуурики поперхнулся и напыжился, едва не разлив чай. — Не пугай меня! — крикнул, чуть срываясь — Я не хочу завалить первую чайную церемонию! — Первую чайную церемонию? — выгнула бровь Кушина — А как же миссия в доме Даймё? Там ты чайную церемонию не проводил? — усмехнулась. Сынишка стушевался, разливая чай. — То несчитается! Мы были вынуждены прервать встречу, чтобы сразиться с облачниками! Я не смог довести дело до конца! — Следи за руками! — крикнула, ускоряясь — Ты что, забыл добавить клевер? — Э? — заглянул в чайничек — Ам… Нет.? — Ну, вот ты и провалил чайную церемонию, — Кушина хлопнула ладонью по колену — Один цветок забыл добавить в заварку… — Сакура запаниковала, встрепенулась. — К-как это?! Наруто, ты же гово… — повернулась к бабушке, уже пробующей неизвестную смесь — Бабуля, не пей! — Всё в порядке, — Сакаки подняла ладонь, со стуком ставя чашку — Он насыпал готовую смесь из мандариновых цветов, яблок и корицы. Не ругайте его, — Наруто одарил женщину благодарным взглядом и, за спинами мамы и подруги, показал сердечко. Та улыбнулась. — Фух… — Сакура положила руку на грудь. — Как скажешь, — пожала плечами Кушина. — Ты так вздыхаешь, будто я мог её отравить… — Узумаки скрестил руки на груди, выпячивая нижнюю губу — Сакура-чан, я расстроен! — Наруто, — прозвучало виновато, — у бабушки есть аллергия на мяту, которую ты постоянно клал в свои чаи. И мог положить и в этот раз. Вместо клевера… — А… — задумался — А-а-а… Понял, — почесал затылок — Тогда прости. — Всё в порядке… — стала осматривать сладости. — Погоди, но тогда зачем бабуля держит у себя пакеты с мятой? — В оздоровительных целях! — куноичи-джоунин подняла указательный палец, садясь за стол. — Но у неё же аллергия! — Мне нельзя пить мятный чай и есть леденцы, — вмешалась пожилая дама — Нюхать же можно. И печь мятно-шоколадный пирог. — Забыли! — встрепенулась Сакура. — Что? — запаниковала Кушина. — Бороду Дракона! — Чего? — прозвучало недоумённо со стороны Наруто. — Конфеты, — уточнила Сакаки — Это необязательно, моя дорогая. — Нет, обязательно, — покачала головой девушка — Это твоя любимая сладость, которую мы искали несколько недель! — пошла в дом. — Подожди меня! Сакура-чан! — Узумаки побежал за ней.       Двадцатилетки скрылись за проёмом. Кушина хмыкнула, облокачиваясь о спинку стула. Взяла чашку и отпила. Едва не подавилась. — Это и правда совсем другой чай, — поморщилась и отставила напиток. — Ну я говорила. — женщина повернулась к подруге — Думаю, для него это лучший вариант. Поскольку чай — не его стихия. — Хах, точно, — Сакаки перевела взгляд на панораму деревни, расцвела грустная улыбка — Что-то случилось? — нахмурилась Узумаки. — Мой век уходит, Кушина… — прозвучало тихо. — Что? — Я чувствую, что скоро меня не станет, — куноичи подскочила, едва не обронила стул вместе с собой. — Чт… Как.? Сакаки! — пожилая дама повернулась к взрослой подруге, пронзая ту проникновенным взглядом.       В голубых глазах отразилось лицо женщины: голова округлилась, уменьшилась настолько, что синие угловатые очи выделяются пятном, чёлка не такая длинная и нос вдруг стал пуговичкой. Будто Кушине снова пять или десять лет. «Вот как ты меня видишь» — промелькнула мысль у неё.       Лишь сейчас она поняла, что сама не замечала ни глубоких морщин на лице, ни обвисших щёк и век, ни редких серебристых ресниц, ни сморщенных губ и седых волос. Для Кушины Сакаки всегда оставалась той красивой женщиной с сердцевидным лицом, высоким лбом, аристократичными чертами, блестящими голубыми глазами и длинными волосами цвета пыльной розы. Над веками всё ещё горят алые стрелки, напоминающие языки пламени, в косах вплетены ленты и подвески, из пучка растёт ветка усеянная цветами — деревянная шпилька — а на длинном ципао ввысь взмывают золотые драконы. Всё та же грация, то же спокойствие. Они всё те же Ведьма и Лисица. — Ты не можешь, так говорить, — таки собралась Узумаки — Не сейчас, когда ты пережила… такое… — Инсульт — это только цветочки, Кушина, — взяла бисквитное печенье — Грядут тяжёлые времена. Ты это понимаешь… Но я боюсь, что не застану их начала. — Может быть, но я сомневаюсь, что Сакура позволит тебе погибнуть, — Сакаки улыбнулась. — Я знаю. Однако, когда смерть близко и уже дышит в спину… — Не спрашивает разрешений и мнений, и поблажку даёт редко, — перебила куноичи — Я помню это. — Но не хочешь принимать, — Кушина поджала губы и отвернулась — Я понимаю это. Но мне уже девяносто четыре, по меркам Конохи — это рекорд. И можно сказать: непозволительная роскошь. Я зажилась… — Тебе это сказали сами жители или старейшины? Если да, то не слушай их! — Узумаки скрестила руки на груди — Пускай захлопнутся и захлебнутся слюнями, от зависти! — Харуно издала сдержанный смешок. — Кушина, огонёчек мой, нехорошо так говорить. — И ладно! — ухмыльнулась — И слова про «я чувствую веяние смерти» — я тоже не воспринимаю! — Хорошо, — выдохнула. — Они не понимают, что ты их талисман, приносивший удачу селению, торговой деятельностью. — Тоже самое можно сказать и про тебя: ни один другой шиноби не смог бы раскрыть печать крови или создать грандиозную охранную формулу. — Через пару лет, дорогуша, — кивнула Кушина, указывая на вход — Через пару лет, — Сакаки хмыкнула. — Через пару лет и болезни мозга, сердца и чакры не будут казаться угрозой, — указала на дом.       И они обе правы. Через пару лет мир изменится до неузнаваемости, Коноха больше не будет прежней. Но с ней навсегда останутся её талисманы. На смену одних Ведьмы и Лисицы, придут другие. Но когда подойдет время.       А пока, две неразлучные подруги пьют чай и ведут житейские беседы, за столиком, под ветками цветущего миндаля.