Чему не учат в универе

Антон пошел следом за Арсением Сергеевичем, стараясь соблюдать дистанцию и идти чуть поодаль, чтобы учитель не увидел, как он хромал, потому что нога начала болеть все больше. Шастун не очень хотел, чтобы Арсений об этом прознал, иначе еще и из-за этих царапин потащит его к Олегу Олеговичу. Но мозг все равно подсказывал, что скрыть раны не получится, но Антон в глубине души продолжал тешить надежду. «Почему я такой неуклюжий?» — мысленно корил себя парень, продолжая плестись за учителем. Повезло, что от машины далеко они не успели отойти. Арсений Сергеевич достал из бардачка пачку влажных салфеток и передал несколько Антону, а потом и сам принялся вытирать свое пальто. — Ты, кстати, несильно упал? Ничего не повредил? — спросил Арсений-от-меня-ничего-не-скроешь-Сергеевич. Антон заметно занервничал, понимая, что врать не очень хорошо, но если ложь и не вскроется… — Нет, все в порядке, — постарался сказать как можно убедительнее. Арсений на секунду остановился, убрал салфетку и перестал оттирать свое пальто, подняв взгляд на студента, внимательно оглядывая его, пытаясь понять, правда ли все в порядке с этим чудом-юдом. — Врешь ведь? — строго уточнил учитель. Шастун поджал губы и постарался как можно ненавязчивее поставить больную ногу за другую, чтобы Арсений Сергеевич не обратил внимание на покоцанныеджинсы. Но, видимо, это действие и заставило обратить внимание на штаны. — Покажи-ка ноги и руки мне, — попросил Арсений, выкинув влажную салфетку в мусор и подойдя к Антону. Студент тяжело вздохнул, понимая, что ничего от Арсения-всевидящее‐око-Сергеевича не утаишь. Антон все-таки выпрямился, встав ровно, решив не выкореживаться. Мужчина подошел ближе и внимательно оглядел ноги и таки заметил содранную коленку. — Нога болит? Сильно разодрал? — снова спросил Арсений Сергеевич, строго добавив: — И без вранья. — Не очень, — снова соврал Антон. На это Арсений лишь покачал головой, видимо, не поверив. — Руки покажи, — студент послушался, но постарался скрыть кисти, но учитель предусмотрительно сам взял руки Антона и развернул ладонями вверх, открывая перед собой небольшую разодранную рану и стертую кожу. — Горе ты мое, — вздохнул Арсений. — Что будем делать? — тихо спросил Антон, когда Арсений отпустил его. — Поедем домой и обработаем, что еще будем делать. Шастун согласно кивнул, понимая, что другого выхода у него и нет. Но радовало лишь то, что, судя по всему, Арсений Сергеевич не собирался тащить его снова в больницу. До дома в этот раз они доехали куда быстрее, повезло, что не было пробок. Арсений тут же затащил Антона в ванну, заставив снять джинсы и свитер и тщательно промыть разбитую коленку и разодранную ладонь, а после уволок к себе в комнату, куда принес свою громадную аптечку. Колено, вопреки предположениям Шастуна, оказалось прилично подрано. Ладони повезло чуть больше, хотя и на ней имелись несколько небольших уже почти некровоточащих ссадин, на второй руке была только чуть стерта кожа. — Сначала обработаем руки, — сказал Арсений-сейчас-мы-вас-обработаем-Сергеевич, доставая из ящичка хлоргексидин. — Может, само пройдет? — тихо предположил Антон. Раны и так неплохо щипало, а в них собирались еще и антисептика залить. Шастуну все эти обработки уже скоро во сне сниться будут. Сколько он маялся с ожогом, который все не хотел заживать, а теперь едва ли тот успел пройти, как Антон нашел себе новое приключение. — Ты же понимаешь, что само не пройдет! Так зачем время тянешь? — по-доброму спросил учитель. — Давай протяни ко мне ладони. Мы быстро обработаем, и будешь отдыхать, а я пойду приготовлю кушать. — Ладно, — вздохнул Антон и протянул руки Арсению, а сам, зажмурившись, отвернулся в сторону, чтобы не смотреть. Арсений Сергеевич с жалостью посмотрел на парня, понимая, что даже такие обычные медицинские манипуляции он переживает с трудом. Он щедро полил еще немного кровоточащую ранку на ладони хлоргексидином и принялся дуть, как только жидкость зашипела, а за ней тихонько запищал и зашипел Антон. Шастун старался глубже дышать, чтобы собраться и перетерпеть жжение. Постепенно это удалось, поэтому с ладонями учитель закончил довольно быстро, а вот колени парень давать на растерзание отказался, поджав их к себе, как ребенок. Еще в глубоком детстве для Антона самым ужасным это было обработка травмированных коленей, а падал он часто, как в принципе и сейчас. С годами ничего не изменилось. Единственным человеком, кто мог его уговорить на такие пытки, так это его папа. Он всегда был нежным с сыном в такие моменты и заботливо дул на ранки. От этих воспоминаний на глаза навернулись слезы, новость о заболевании отца, с которой Антону вроде немного удалось свыкнуться, снова напомнила о себе, вызывая еще больше жалости к себе у студента. — Я не дам, извините, — негромко сказал Антон, вытирая слезы с лица. — Ну как же это, Антош? Надо обработать, — ласково попытался объяснить учитель, придвинувшись ближе к студенту, но тот словно ошпаренный испуганно отодвинулся обратно. — Ты же уже взрослый. Можно немного и потерпеть. — Я не хочу, мне уже надоели эти постоянные обработки, — вспылил Антон. — Я просто хочу, чтобы все было как раньше: папа был здоров, а я жил у себя в квартире. Арсений Сергеевич нахмурился и поджал губы, думая, что сказать. — Все образуется, Антон. Это же не будет продолжаться вечно, — мягко начал говорить учитель. — Твой отец обязательно поправится. И если ты захочешь, то после нашего курса лечения ты можешь обратно перебраться к себе. А можешь и остаться, — уже тише добавил Арсений, которому было неловко признавать, что он уже очень привык к тому, что студент живет у него. Арсений мало кому бы признался, но порой одинокая, холостяцкая жизнь ему надоела. Было что-то привлекательное в том, что, придя с работы, его встретит тишина и никто не будет мешать, но, с другой стороны, хотелось, чтобы наоборот был человек, который будет ждать твоего возвращения. И хоть Антон навряд ли ждал его прихода, но Арсения все равно это устраивало. Тем более он уже привык к Антону и больше не испытывал к нему ненависть или злобу, как это было раньше. Правда, Арсений не знал, что думает на этот счет Шастун. Возможно, ему все это не по душе. — Я вам еще не надоел разве? — удивился Антон. Парень явственно ощущал, что он далеко не самый лучший сосед и собеседник, как минимум, потому что он неуклюжий и порой очень молчаливый. — Ну, с тобой не соскучишься, — улыбнулся Арсений Сергеевич. — Но нет, ты мне не надоел, — честно ответил учитель. — Вы еще скажите, что не ненавидите меня, — не подумав, ляпнул Шастун, вспоминая их стычки и ссоры на протяжении нескольких лет. — Нет, ненависти к тебе я не испытываю. Скорее, беспокойство за тебя неуклюжего и непоседливого. Антон не понял, серьезно говорит учитель или нет. Но вроде саркастического тона он не уловил в его словах. Возможно, просто мозг не хочет воспринимать Арсения Сергеевича как-то иначе, спустя столько весьма интересных и насыщенных лет их противостояний и борьбы. — А ты? — как-то неуверенно следом спросил Арсений. — Что я? — не сразу понял Антон, вынырнув из своих мыслей. — Испытываю ли я к вам ненависть? — Попов кивнул, и Шастун задумался над ответом. — Наверное, сейчас уже нет. Да, точно нет, — как-то сбивчиво сказал Антон. — Понятно, — кивнул Арсений и снова взял в руки хлоргексидин. — Давай уже закончим с обработкой, ладно? — вспомнил учитель, посмотрев на время, поняв, что они и так затянули по максимуму с этими разговорами. Шастун недолго повыеживался и все-таки сел ближе к Арсению, вытянув ногу. Обрабатывать колено было порядком больнее, чем ладони, но Антон старательно держался, лишь пару раз пискнув, когда пекло особо сильно. Арсений Сергеевич все время дул на рану и иногда говорил что-то ласковое и успокаивающее. — Вот и все, умница, — похвалил Арсений, наклеивая пластырь, а следом принялся убирать все по местам в аптечку. — Ты пока посиди, поотдыхай, а я пойду приготовлю что-нибудь на обед, — сказал он и вышел, забрав с собой мусор и ящичек с медикаментами. Антон, переживший только что не самые приятные процедуры, расслабленно лег на диван, вытянувшись во весь рост. Хотелось немного отдохнуть от пережитого стресса. Отдых, к сожалению, продлился недолго, позвонила мама. Шастун, как увидел звонившего, тут же подскочил с постели и быстро принял звонок. Почему-то внутри все сразу перевернулось, будто органы сместились, а сердце вот-вот выпрыгнет из груди. — Да, мам. — Але, Антош, — грустно поздоровалась женщина. По голосу было понятно, что она скоро заплачет. — Мы ходили сегодня к врачу, он сказал, что нам лучше присмотреться к лечению в Германии. Порекомендовал несколько клиник, — рассказала она. — Мы взяли билеты на субботу до Кельна. Нам нужно как можно скорее с этим разобраться. Сейчас будем с нашим переводчиком заявки писать в больницы. — Я даже не знаю, что сказать, — честно ответил Антон. — Это все так неожиданно и резко, — вздохнул он. — Я могу полететь с вами? Я не смогу быть здесь, когда вы там так далеко. Антон сам удивился от столь внезапно принятого решения. Он даже не договорился ни с кем. Но оставаться здесь Шастун не хочет. В такой период надо быть вместе. Поэтому, если Арсений Сергеевич не пойдет на уступки или не захочет его отпустить, то на крайний случай Антон может взять академический отпуск или отчислиться. — А как же твоя учеба, Антош? — спросила Майя. — Мам, вы моя семья. Вы дороже всего на свете, какая может быть учеба? — Мы скинем тебе деньги на билеты. Если получится, то возьми тоже на субботу, или хотя бы на воскресенье, — согласилась женщина. — Хорошо, мам, спасибо, — улыбнулся Антон. Скоро он увидится с родителями, правда, в Германии и при не очень хороших обстоятельствах, но они будут вместе. Еще недолго поговорив о некоторых аспектах перелета, переезда и лечения, Майя отключилась, сказав, что им нужно разбираться с документами. Антон решил сначала поговорить с Арсением Сергеевичем, а уже после заказывать билеты, да и прежде стоило разобраться с визой. — Арсений Сергеевич, — тихо позвал Антон, зайдя на кухню. Учитель тут же оживился и отошел от плиты. — Что случилось? — обеспокоенно спросил Арсений. — Мне звонили родители, — тихо ответил Шастун. — Я, наверное, буду брать академический отпуск или отчисляться. Если бы челюсть, как многие любят говорить, могла бы упасть, она упала бы у Арсения Сергеевича. — Подожди, расскажи, что случилось? — попросил он. — Родители уедут в Германию, я поеду с ними, — наконец объяснил Антон. — Я их не могу оставить. — Погоди ты бежать впереди паровоза, — остановил учитель, усаживая студента на место. — Во-первых, полетим вместе, я, если надо, помогу с визой тебе. Тем более на следующей неделе начинаются весенние каникулы, — напомнил он. — Мне час назад написал Олег Олегович, он обо всем договорился. Твоих родителей примут в одной из лучших клиник Германии, в частности, Кельна. Олег мне чуть позже позвонит и все расскажет. Он сейчас не может говорить, у него прием. Отослал только сообщение пока. Антон от удивления тоже был готов уронить свою челюсть. Он не ожидал такого от учителя. Хотя тот в последнее время очень много ему помогает. — Но там все равно так много нюансов, — вздохнул Антон и закрыл лицо ладонями, готовый вот-вот заплакать. — Это и виза, и письмо написать в клинику, и с документами разобраться, самим собраться. А еще мы не знаем языка. Я даже в школе учил английский. — Все, не переживай, — успокоил Арсений Сергеевич, погладив парня по плечам, а затем убрав его ладони, взял его подборок в свои руки, заставляя посмотреть в глаза. — Послушай меня внимательно, — серьезно и даже как-то строго начал учитель. Антон кивнул. — Мы все решим. Решим. Как бы сложно ни было, человек может справиться с любой трудностью. Главное — захотеть и работать, не отпускать руки и не хныкать без причины. Это понятно? — уточнил Арсений, смотря на студента. Шастун снова кивнул, не найдя слов. — С визой мы разберемся, по медицинским показаниям там недолго оформить. Я поеду с вами, как переводчик. Я хорошо говорю на немецком языке. — Антон удивленно открыл рот. — Все, не переживаем просто так и держимся, да? Verstehst du? Шастун ошарашенно посмотрел на учителя. Первое слово оказалось знакомым. «Вроде это понимать, — подумал про себя Антон, вспоминая. — А «Ja» — это же «да»?» — Я, фэрштейн, — ответил Шастун, гордясь своими знаниями двух слов из немецкого языка. — Только если ты хочешь сказать «да, я понимаю», то лучше сказать так: «Я, ихь фэрштее», — улыбнулся Арсений-я-и-немецкий-знаю-лучше-Гитлера-Сергеевич и поцеловал Антона в лоб напоследок, после отстраняя от себя. Шастун тут же покраснел от смущения. Пожалуй, зря он гордился собой. Все-таки знания немецкого у него далеки от идеала. Русский он явно получше знает. — Твои родители когда улетают? — наконец спросил Арсений. — У них билеты на субботу, — вспомнил Антон. — До Кельна. Они просили меня тоже прилететь либо в субботу, либо в воскресенье. — Хорошо, пошли тогда в мою комнату, — Арсений выключил закипевший суп и пошел к себе, Антон хвостиком поплелся за учителем. За рабочим ноутбуком Арсения Сергеевича они выбрали себе билеты до Кельна. Правда, прямых рейсов не было, поэтому они полетят через Стамбул. Но удалось найти билеты в субботу. Только прилетят они в воскресенье утром. Арсений предложил сам оплатить весь перелет, но Антон настоял на том, что за себя он заплатит сам. Тем более родители уже отослали нужную сумму, даже накинув поверх еще около десяти тысяч. Оба билета обошлись в сто пятьдесят тысяч рублей. И это только в одну сторону. Шастун снова удивился ценам, но делать было нечего. Нужно лететь и поддержать родителей. Следом стоило им только закончить оформление билетов, позвонил Олег Олегович. Антон тут же напрягся, молясь, что все будет хорошо. — Але, раньше позвонить не мог, прием был, — сразу сказал врач, как только Арсений поднял трубку. — Ничего страшного, мы как раз тут занимались покупкой билетов, — рассказал Арсений Сергеевич. — О, уже пакуете вещички? — Да, — вздохнул Арсений. — Тянуть нельзя. А у тебя там что? Клиника все же согласна? — Ага, все хорошо, — поспешил успокоить Олег Олегович. — Так что можете не переживать. Просто родители Антона должны туда написать письмо, и их примут. Адрес и название клиники я вышлю. Вами займется хороший врач. Мой друг знаком с ним лично. — Слава богу, — еле слышно сказал Антон, а затем громче добавил, чтобы Олег Олегович услышал. — Спасибо вам большое. — Да не за что, Антош, — улыбнулся врач. — Кстати, жду вас завтра на прием, если не забыли, — весело напомнил он. Хорошее настроение студента от положительных новостей тут же упало. На прием идти не хотелось. Но капризничать он не будет, хотя бы из уважения и в знак благодарности Арсению Сергеевичу и Олегу Олеговичу, которые просто так, грубо говоря, по доброте душевной ему помогают. — Я помню, — серьезно ответил Арсений-никогда-ничего-не-забуду-Сергеевич. — Мы завтра будем. — Ну вот и чудно, — радостно отозвался врач. — Как раз подробнее обсудим некоторые детали касаемо вашей поездки, потому что мне еще друг должен скинуть некоторые документы. — Хорошо, спасибо тебе большое, Олег Олегович, — искренне поблагодарил Арсений, а Антон, пользуясь возможностью, еще раз сказал врачу «спасибо». — Тогда до завтра.