Машины и Тело

***

Скрип от искусственных железных костей раздался по всей мастерской. Хрип новых, наполовину покрытых кожей лёгких ознаменовал пробуждение нового монстра. Глаза слабо, с трепетом открылись, пытаясь закрыться вновь от яркого света хирургических ламп. Снова скрип металлических шарниров. Из руки торчит болт. —Не дёргайся, я его ещё не закрутил. Комнату обвил тёмный дым от папиросы, заполнил собой всё вокруг, не позволяя вдохнуть ни грамма воздуха. Пусть воздух вокруг и был наполнен пылью, но дышать ею было приятнее, чем табаком. Тёплые, человеческие руки схватили его за шарнир. Отвёртка закрутила торчащий болт. —Где я? — голос, будто бы и не монстра. Не монстра? —Ты тут, Итан. В моей мастерской. Совсем память отшибло? Не думал, что сучка Миранда ещё и голову тебе отбила. Донёсся хриплый, от многолетнего курения, голос рядом. Пахло человеческой кожей, потом и папиросами, а ещё, почему-то, машинным маслом. Итан помнил. Он помнил как сука Миранда ворвалась в его грудь, не в риторическом, метафорическом или поэтическом смысле. Буквально, вбила свою руку внутрь грудной клетки и когтями вырвала сердце, что даже тогда уже не выглядело человеческим. Красный с чёрным, плесень в теле. Единственное о чём он думал до момента «смерти», так это его милая Роза. Если не он, то кто спасёт её, кто вырвет её из лап настоящих монстров? —Дыши ровно, Итан. Мотор не выдержит. Уинтерс с новым удивлением опустил взгляд вниз, пытаясь взглянуть на свою грудь. Будто два обрыва, широкая и глубокая рана между рёбрами. Там, где должно было быть сердце сейчас только странный механизм, который с пыхтящими звуками переливал оставшуюся кровь по конечностям. В нём был моторчик. Настоящий, блять, моторчик. Не человек больше — машина. Неожиданно на плечо легла чужая рука. Тёплая и напоминающая до сих пор о человечности. Рука человека — который больше не был человеком. Что за странные парадоксы! —Тихо, успокойся, папаша. Не ты первый, но ты можешь быть последним, кто пострадает от Миранды. Если ты успокоишься и согласишься сотрудничать. Вышло грубо и без всякого уважения, но в этом был весь Карл Гейзенберг. Грубый и неотёсанный мужлан, механик и фанат своего дела, в прошлом нацист и хладнокровный убийца, а в ещё более дальнем прошлом мальчик, пострадавший от рук монстров. Каду в нём лишило его жалости и человеческих чувств, но качества личности вытравить не могло. Его грубость и лидерство останутся на века, а свободолюбие приправит всё это и добавит остринки в жизнь механика. Голова Итана почти трещала по швам, не в силах переварить весь ужас реальности. Он поднял руку медленно, с тихим, неприятным скрипом. Гейзенберг нахмурил брови и подтянул к себе бутылёк с тёмным, почти чёрным машинным маслом. Пахло отвратительно. Облил им скрипящую конечность Уинтерса и втёр в механические детали. —Что произошло? — хрипло выдал из себя мужчина, чувствуя как при попытке говорить почти вибрирует грудина, — Почему я… Почему здесь так много металла? —Почему я заменил тебе кости? Глупый вопрос, папаша. Твои кости сгнили. Как ебучая плесень, понимаешь? Потому ты и мог её склеивать, потому что там не кости были, а труха. Я её заменил на металл. Ты мог бы быть благодарнее, — грубовато произнёс мужчина, потирая в усталости лицо. Только сейчас были видны по-настоящему, по-человечески глубокие морщины, мешки под глазами, тёмные, будто монстр не спал ближайшие пару недель. Небритое лицо осунулось и, кажется, оживало только в новой битве. Такова участь монстров. Комната погрузилась в тишину. Почти мёртвую тишину, если говорить об этом. Только тихий рокот моторчика нарушал вакуум молчания. Говорить не хотелось. Итан уже услышал всё, что хотел и лишь один вопрос беспрестанно крутился в его голове, заставляя искусственное сердце гонять кровь по остаткам настоящего, живого тела, всё быстрее и быстрее. —Где Роза? Недолгое молчание и хриплый ответ. —Роза? Твоя дочурка? О, папаша, успокой свои нервы. Дитя у Миранды. Ты наберёшься сил и мы вместе свергнем эту суку. И, сука, не перебивай меня, Итан! — он пресёк попытку Итана вмешаться, резко рыча, — Мы, мы вместе, свергнем эту суку. Я понял, ты чертовски дорожишь своей Розочкой. Я усёк, ясно? Мы не будем использовать её как оружие. Но это не значит, что я позволю тебе убить меня после стольких лет мучения с этой ненормальной. —Но Роза, она может быть в опасности! Она и есть в опасности, кусок ты идиота! — резко прокричал несчастный отец, едва сдерживая собственную злость. —Заткни хлебало, Итан! — прокричал ему в ответ озлобленный Гейзенберг. Он раздражённо направил на грудину Итана отвёртку, кончиком тыкая в рокочущий моторчик, — Ты и я. Мы спасём Розу и себя. Но без твоего геройства. Это не сказка, а я не монстр. Это жизнь. И здесь нет места твоему благородству. И ведь верно. Это не сказка. И они оба не монстры.