о счастье — в ямочках на щеках

стены в камерной комнатушке дазая, на удивление, не были голыми. скотч закрепил на них картинки, играющие разнообразными человеческими чувствами. карта эмоций. изо дня в день он исследовал её, сквозь непонимание пробираясь от одного пункта к другому. это не трудно. для радости нужно просто напрячь мышцы щёк. разводя в стороны, провести внутренними уголками губ по зубам. тяжесть в щеках, видимо, тоже была частью этой эмоции. для создания счастья работала та же схема, только губы теперь было необходимым раскрыть. как и зубы — при желании. чем шире рот и глубже в него способен заглянуть — тем громче счастье. видимо. для удивления нужно спокойно открыть рот, округлив губы так, словно собираешься положить на язык тестовый шарик с крабовой начинкой. приходится также задействовать верхние мышцы лица — вскинуть брови наверх, натянув глаза на лоб. почувствовать, как кожа собирается, скользя по лобовой кости. он обменивал диски с фильмами на оказание криминальных услуг. запускал плеер и с жадностью всматривался в дисплей. следил и копировал, анализируя и запоминая ситуации, реплики, жесты. повторяя мелькающие на лицах гримасы, он искал своё отражение в найденном на улице осколке с зеркальной поверхностью. иногда перед глазами плыло, и в стекле отображался неуловимый тёмный силуэт. дазай с упорством старался поймать его, взглянув прямиком в глаза. вновь обращая взгляд к черно-белым картинкам на стене, он не мог найти обозначенную крестиком конечную точку его скитаний... сейчас дазай рассказывает о том, как учился улыбаться. — кстати, я заметил одну странность! — он склоняет голову, укладывая щеку на раскрывшуюся ей навстречу ладонь. глаза сужаются, и взгляд становится мягким и тёплым. почти непривычно. — когда я улыбаюсь тебе, никакой тяжести в щеках нет. я рассматриваю его лицо, замечая на щеках слабую нежность волнения. чуть опуская веки, нахожу милые крошечные ямочки. дазай улыбается. я невольно представляю дазая котом. в этом облике он бы точно сейчас замурлыкал, радостно устраиваясь на коленях от такого пристального и ласкового внимания, что я ему с полной искренностью оказываю. — дазай, а ямочки эти раньше образовывались? я наклоняюсь к нему, оказываясь гораздо ближе. мне нравятся эмоции, сменяющиеся так часто на его обычно уставше спокойном лице. — осколок был испачканным и маленьким, одасаку. я не замечал. я понимающе киваю, прикасаясь ладонью к его острой скуле и линии челюсти. провожу подушечкой большого пальца по небольшой впадинке правее улыбки и вижу, как губы дазая становятся тоньше. — кроме того, одасаку. даже если бы я никогда не учился улыбаться —  рядом с тобой, в конечном итоге, всё равно бы не смог сдержаться.