Новый год в мафии

      Зима, 31 декабря, канун Нового года. День, когда все с радостью делают последние приготовления к празднику, готовят еду, украшают свой дом, приглашают гостей и просто радуются, и даже Портовая мафия не исключение. Только вот Чуя совсем не хочет праздновать, совсем нет никакого праздничного настроения. Он сидит, заперевшись от всех в своей комнате, несмотря на уговоры Коё выйти, и вспоминает прошлые новые года, проведённые с Овцами, Ширасэ, Юан… Как-то они там без него? В мафии всё совершенно по-другому…       Его далеко не самые весёлые размышления неожиданно прерывают звуки приближающихся шагов. Подняв голову, Накахара замечает чью-то обувь, а потом и неторопливо идущего к нему Дазая.       — Ты как сюда попал? — Чуя точно помнит, как запер дверь. Какого чёрта, мумия?       — У меня свои методы, — Дазай отводит взгляд, пряча в карман шпильку, — всё сидишь грустишь? Слушай, Новый год в мафии — скука смертная. Взрослые напьются, а нам не дадут, чудить начнут. — шатен сморщился, видимо вспоминая эту картину, а Чуя молча с недоверием поднял на него глаза и слушает, приподняв бровь, — Давай лучше сами отпразднуем, м? Я ж вижу, что тебе скучно, пойдём? — посмотрев на Чую, Осаму протягивает ему руку.       Чуя пару секунд смотрит на протянутую руку, и, слегка помедлив, хватается за неё, поднимаясь на ноги. Почему бы и нет?       — Ну и что же ты придумал?       Дазай ухмыляется.

***

      Осаму ведёт куда-то Чую по улице.       — Может всё-таки скажешь, куда мы идём?       — Неа. Сейчас сам увидишь.       Вечер, на городской улице полно людей, все радуются приближению Нового года. В морозном воздухе кружится лёгкий снег, повсюду ярко горят праздничные огни, звучат новогодние песни. Дазай с Чуей подходят к катку, с которого доносится громкая музыка.       Чуя бросает взгляд на Дазая, приподнимая брови, и несколько нерешительно произносит:       — Каток? Но Дазай, я не умею кататься на к — но шатен с живостью перебивает его, не давая закончить, схватив за руку и побежав в сторону катка:       — Значит сейчас научишься!       Они добегают до катка, Дазай ненадолго куда-то отходит и вскоре возвращается с двумя парами коньков, взятыми напрокат. Он отдаёт одни рыжику, быстро расправившись со своими, и опускается на колено перед Чуей, шнуруя коньки и ему.       — Я мог бы и сам… — явно смущённый такой заботой говорит Чуя, наблюдая, как Дазай ловко шнурует его коньки.       — Ой, да сам ты бы до следующего года провозился, — бросает в ответ Дазай, уже завязывая шнурки на аккуратные бантики. Чуя лишь закатывает на это глаза, бурча что-то вроде «до следующего года всего ничего».       Надев коньки, они вместе идут ко льду и Дазай аккуратно спускается на него. Чуя смотрит на лёд, сглатывая. Нет, он не боится. Вовсе нет, это просто… лёгкий дискомфорт, да. Он осторожно ступает на лёд и тут же чуть не падает, резко замахав руками и схватившись за Дазая, широко раскрыв глаза и стараясь удержать равновесие. Всё же кое-как устояв на ногах, Чуя пытается неуклюже сдвинуться с места, широко расставив руки, но ноги как на зло всё время норовят разъехаться, и тогда Дазай берёт его за руку, аккуратно ведя рядом с собой. Они едут так какое-то время и у Чуи, кажется, начинает немного получаться, так что он медленно отпускает руку и едет немного без поддержки, как вдруг поскальзывается и напрягается, зажмурившись и готовясь к боли от падения на спину, но…       Ничего не происходит.       Чуя медленно приоткрывает глаза, на мгновение встречаясь своими небесно-голубыми испуганными глазами с карими и в течении пары секунд пытаясь осознать, что произошло. Ехавший позади него Дазай очень удачно успел мягко подхватить его под руки. До рыжика доходит и он немного смущённо поднимается на ноги, пробормотав тихое «спасибо» и смутившись от того, что Осаму его поймал. К счастью, лёгкий румянец на щеках можно списать на мороз. Они стали кататься дальше и Чуя уже старался ехать максимально осторожно, вскоре у него стало получаться и ему даже начало нравиться. Напарники кружили по катку под музыку, разгонялись и время от времени врезались в сугробы, не успев затормозить, лежа в них и смеясь над неуклюжестью друг друга.       Через какое-то время они вдоволь накатались и подмёрзли, а до Нового года был ещё где-то час, так что было принято разумное решение пойти в кафе. Найдя одно неподалёку, они зашли в него. В этом кафе было довольно уютно — людей было не очень много, играла негромкая музыка, повсюду висели праздничные украшения в виде гирлянд, новогодних шаров и декоративных подарков, чувствовался лёгкий аромат ели с анисом. В кафе гораздо теплее, чем на улице — щёки начинают гореть после мороза, а заледеневшие руки оттаивают. Напарники берут себе по булочке с горячим кофе и садятся за найденный свободный столик у окна, грея руки о чашки, болтая обо всём подряд и глядя в окно на ярко освещённую улицу. Пока болтают Чуя вдруг замечает, как у него загорается экран телефона и на нём высвечивается имя Коё. Опять его ищет? Заметила их пропажу? Немного помедлив, Чуя сбрасывает звонок и выключает телефон. Не до этого ему сейчас.       Когда всё было съедено и они снова вышли на улицу, время уже близилось к полуночи. Чуя поморщился от мороза, щиплющего за нос и щёки, поглубже зарываясь носом в свой мягкий шарф. Они просто молча гуляют по улице, выйдя на какую-то тихую улочку, глядя по сторонам и наслаждаясь этой зимней предновогодней атмосферой. Снег монотонно хрустит под ногами, откуда-то издалека доносится уже почти неслышная музыка катка, с каждым шагом становящаяся всё более отдалённой. В воздухе в плавном завораживающем танце кружатся снежинки, сверкая в свете уличных огней и фонарей.       Чуя смотрит на время, 23:59. «Сейчас или никогда». Слышится медленный вдох и выдох Накахары, после чего тот вдруг произносит:       — Ты мне нравишься.       — Что?       — Люблю тебя, говорю. — вздохнув, с напускным спокойствием повторяет Чуя, отворачиваясь и не смотря на Дазая.       Следует напряжённая тишина, в течении которой Осаму, наверное, обрабатывает информацию, а в голове Чуи поднялся вихрь мыслей, перебивающих друг друга. Рыжик сглатывает в предвкушении, что же ответит Осаму, сердце уходит в пятки. Может зря он это сказал? Как отреагирует Дазай? Вдруг он всё испортил? Наверное не стоило этого говорить, чёрт же его дёрнул —       — Чуя.       Накахара нехотя поворачивается на оклик, даже не зная, чего ожидать, и не успевает опомниться, как Дазай притягивает его к себе за воротник и вовлекает в поцелуй. Глаза Чуи удивлённо раскрываются, но мгновение спустя он довольно отвечает на поцелуй, прикрывая глаза и притягивая напарника ближе за макушку. Спустя вечность — или мгновение — они отрываются друг от друга, почти не отдаляясь и выдыхая клубы пара, их щёки покрылись румянцем, на этот раз отнюдь не от холода. Рыжик несколько мгновений смотрит в глубокие карие глаза, с какой-то новой теплотой во взгляде смотрящие в ответ, и в этот момент часы бьют полночь, а спустя секунду тысячи красочных салютов вспышками озаряют небо, распускаясь на нём пёстрыми огненными цветками. Напарники — а просто ли напарники? — переводят взгляды на небо, любуясь многочисленными салютами и наслаждаясь этим волшебным моментом.       — С новым годом, Осаму.       — С новым годом, Чуя.       Как встретишь новый год, так его и проведёшь, да? Чтож, кажется, этот год обещает быть интересным.