Новогоднее Чудо и три желания

Женя Прежде, чем просыпаюсь я сам, просыпается головная боль. Черепная коробка кажется инородным предметом в теле, ее хочется открутить и положить куда-нибудь в прохладное место. Вместо мыслей — спутанный клубок, в котором вспышками всплывают события. Свидание. Квартира. Лёва…Бар. Глинтвейн. Эль. Вино. Виски. Боже… От одних только воспоминаний о количестве выпитого, меня начинает подташнивать. Этот Новый год войдет в мою личную историю как худший. Я медленно разлепляю опухшие веки. Сколько же я вчера ревел? Кажется, в конце вечера, я смеялся и плакал одновременно. Не удивительно, что организму понадобилось столько жидкости для восстановления водного баланса. Кажется, к утру я рыдал чистым алкоголем. Попавшие в фокус предметы не вызывают узнавания. Этой тумбочки не было в отеле… И лампы. И того шкафа. И…черт побери, меня не было в отеле! Я же вчера так и не попал обратно, а вместо этого… Оборачиваюсь, и вижу, что рядом со мной лежит Слава. Между бровей залегла хмурая морщинка. Он в одежде, и лежит так далеко, чтобы даже случайно ночью не прикоснуться ко мне. Щеки тут же заливает стыдливый румянец. Господи, сколько же проблем я доставил ему! Нянчился со мной, как с маленьким ребенком, таскал по барам, пытался развеселить и вытирал сопли, если это не удавалось. Я испортил праздник этому замечательному парню… Максимально тихо стекаю с кровати. Я тоже в одежде, отчего кожа неприятно чешется и саднит в тех местах, где ее за ночь натерли грубые швы. Я ненавижу спать в одежде. И похмелье, кажется, тоже ненавижу. Не помню, чтобы я когда-нибудь столько пил. Неслышно передвигаясь по комнате, собираю свои вещи. Телефон. Обувь. Куртка. Сумка, где лежит подарок от Славы и документы. Я хочу уйти прежде, чем Слава проснется и мне придется смотреть ему в глаза. Но уйти совсем по английски будет некрасиво, потому я тихонечко вынимаю из сумки блокнот, и черкаю записку. «Слава! Спасибо тебе огромное за то, что был рядом вчера. Если бы не ты, этот день стал бы худшим в моей жизни. Желаю тебе замечательного Нового года, любви и счастья»

Женя.

Покидаю квартиру Славы незаметно, как воришка, унося на себе единственную ценность — запах его парфюма, пропитавший мой свитер. На улице несколько минут просто дышу свежим воздухом, чтобы немного прийти в себя, а затем ловлю такси и с помощью переводчика прошу отвезти меня в мой отель. Спустя час после моего возвращения в дверь комнаты стучат. Я уже успел принять душ, сменить одежду, с некоторым сожалением и трижды почистить зубы, но это все равно не избавляет меня от ужасного привкуса во рту. Идя к двери, я пытаюсь вспомнить, как правильно будет сказать, что мне ничего не нужно из предлагаемого сервиса, но за дверью не менеджер отеля, а Лёва. — Долго же ты гулял, — говорит он с порога, улыбаясь немного снисходительно. От его вида я теряю дар речи, а Лёва, пользуясь моментом, проскальзывает внутрь. — Ты хотя бы обними меня, что ли, — заявляет он, широко раскинув руки, — столько месяцев не виделись! Смотрю на него в недоумении. Я чего-то не понимаю? Это же он был вчера в квартире Мики, точно он, я не могу ошибиться. А теперь он приходит, и даже не пытается извиниться, а делает вид, что ничего не произошло? Мои эмоции скачут от одной крайности к другой. Мне ужасно хочется снова разрыдаться и хорошенько ударить Лёву по лицу. — О, ты решил включить обидульки? Жень, ну так сам виноват. Сказал бы, что прилетишь, и ничего бы не случилось. Что я, по-твоему должен был делать? У меня уже были планы, когда ты огорошил меня своим приездом. — Ог…огорошил?... — в неверии спрашиваю я. Вот значит, каким термином у нас теперь именуется сюрприз для любимого человека? — Жень, ну ты как маленький, честное слово, — устало вздыхает Лёва. — Нет, конечно, я люблю тебя за эту невинность и детскую непосредственность, но иногда нужно вести себя по-взрослому! — говорит Лёва, взмахивая руками. Я отлипаю от двери и по дуге обхожу его, двигаясь к кровати. Сохранять вертикальное положение слишком трудно для меня сейчас, и не только из-за похмелья. От слов Лёвы мне хочется присесть. А лучше сразу прилечь и закутаться в одеяльный мир, чтобы не видеть и не слышать реальности, разбивающей мои розовые очки. — Малыш, — тянет он ласково, видя мой маневр, — ты чего? Ну правда, хватит быть букой, подойди, обними. Я скучал. — Любишь, скучал, и при этом закрутил роман с девкой? — хрипло выдыхаю я, умостив свою пятую точку на кровать. — Жень, ну ты ж не маленький. Что мне твои смс-ки—обнимашки? Или думаешь, пару раз неловко подрочить перед экраном ноутбука было достаточно? Жень, я взрослый мужик, и думал, что встречаюсь с таким же взрослым мужиком. Это другая страна, и я завел себе не парня, а подружку, чисто для тела, — оправдывается Лёва, и каждое его новое слово вколачивает очередной гвоздь в гроб для наших с ним отношений. — Ааа, вот значит как? Так если другая страна и девушка, а не парень, то не считается? — подвожу я итог, чувствуя, как раздражение искрами скапливается под кожей. Еще немного, и я начну вырабатывать гневливое электричество. — Ну да, — согласно кивает Лёва. — Долго мне еще ждать, когда ты наконец обнимешь меня? — он улыбается и снова раскидывает руки. Смотрю на него и словно впервые вижу. Неужели у него всегда был такой нелепо маленький нос и вытянутый подбородок? И улыбка эта, снисходительно-нравоучительная, словно учитель первоклашек ножницы научил держать. И глаза… почему они мне нравились раньше? Светло-карие, словно полинялые, как я мог видеть в них мёд и янтарь? Внезапно меня окатывает волной отвращения от мысли, чтобы подойти и обнять человека, которого еще вчера я считал самым близким. — Уходи, — тихо шепчу я. — Чего? — переспрашивает Лёва, но по тому, как недоуменно взлетели вверх его брови, я понимаю, что он все слышал с первого раза. — Ты слышал. Уходи. — Вот как? Из-за какой-то ерунды ты возьмешь, и похеришь наши отношения? Я, кстати, возвращаюсь через три месяца. Всего три месяца, Жень, и все будет как раньше. — Уходи! — уже кричу я, не желая больше слушать его бред. — Окей. Я уйду. А ты, как устанешь играть в недовольного жизнью ребенка, сам мне позвони. Я бегать за тобой не буду. Одумаешься быстро — успеем в ресторан сходить до твоего отлета, — как ни в чем не бывало, рассуждает Лёва. — Пошел вон! — не выдержав, выпаливаю я гневно. Если мне придется наблюдать его еще хотя бы минуту, я просто взорвусь. — Истеричка, — хмыкает он, и наконец выходит из номера. Я бросаюсь к выходу и поворачиваю замок на ручке. Это все, на что хватает моих сил. Опустившись на пол, прямо возле двери, я снова захожусь в рыданиях. Как? Как я мог так долго любить этого человека? Любить и не замечать всей той гнили, что в нем живет? Неужели я действительно настолько наивен и слеп? На кровати, по-совиному ухая, вибрирует телефон. Подумав, что это снова Лёва, я спешу к аппарату, чтобы заблокировать его номер или вовсе выключить телефон. Но это видеозвонок от Лёхи в дискорде. Я сомневаюсь, стоит ли брать трубку, потому как друг расстроится, если узнает, а мне очень не хочется портить праздник кому-то еще. Но эгоистичные порывы берут верх. — Наконец-то! — радостно восклицает Леха, возникнув на моем экране. — Женчик, что случилось? — тут же спрашивает он, увидев мое припухшее и зареванное лицо. Рассказываю ему кратко все, что произошло, включая разговор получасовой давности. Леха хмурит брови, смотрит серьезно и сочувственно. — Ля, Жень, я понимаю, что тебе херово щас, но не стоит лить слезы из-за этого гандона. Когда он вернется, мы его самого поплакать заставим. Эта сука у меня со всеми зубами попрощается… — Не надо, Лёш! Он же юрист, засудит потом нас с тобой. Просто не надо… — Хотя бы разок ему въебать надо, Жень! Для профилактики. — А вдруг… я не знаю, Лёш, а вдруг он прав? Может, в отношениях нужно быть более гибким. Семь месяцев один, его можно понять… — Так, я тебя очень люблю, Жень, но я и тебе для профилактики щас втащить хочу. Ты тоже семь месяцев был один, и что-то на всех подряд с членом наперевес не кидался, вопя, что тебе надо. Или я не знаю чего-то? — Не кидался… — киваю я, скручиваясь в клубочек с телефоном в обнимку. — Но… — Что, но? Вы оба мужики, так почему ты можешь хранить верность, а этот крендель нет? На свободные отношения вы не договаривались, так что пусть катится на хуй, или в пизду, раз уж он теперь в обе стороны работает. Я вообще-то думал, что он гей. Мотаю головой и всхлипываю. — У него девушки были, пока он учился. Но он не считал себя би. — Похуй на этого уёбка. Жень, соберись. На нем жизнь не кончается. — Слава тоже так сказал. — Слава? Это кто? Тот вчерашний парень? — Угу. — Таааак, ну-ка, давай подробности. Вместо ответа я прячу голову под покрывало и издаю протяжный стон. — Женька, вы что… того? — ахает Леха. — Что? Нет, конечно! Я же с Лёвой, я… — краснею, сам не понимая, почему. — Ну, с Левой ты только до полуночи. А после — уже совершенно свободный человек, — рассудил Лёха. — Или Слава этот тебе не понравился? — Понравился. Даже очень. Божечки, мне так стыдно было, что мне понравился кто-то, хотя я в отношениях… а потом Лёва пришел в квартиру вместе с той девушкой. А Слава меня потом обнимал и утешал. И по барам водил. — Хороший, значит, парень, раз не кинул тебя одного и поддержал, — улыбается Леха, и позади него возникает фигура его жены, Маришки. Она машет мне и передает поздравления, и я улыбаюсь ей в ответ, радуясь, что она не видит издалека, насколько я хреново выгляжу. Мы болтаем с другом еще несколько минут, обсуждая где бары лучше и куда нужно будет сходить по моему возвращении. Прежде, чем попрощаться, Леха спрашивает, какие у меня планы на оставшиеся пару дней. — Не знаю. Погуляю, наверное. В музей схожу, — я с ужасом представляю, сколько еще времени мне придется провести в одиночестве в другой стране. — Со Славой? — Нет, конечно! Я не думаю, что нам стоит еще видеться с ним. — Почему это? — спрашивает Леха. — Он же тебе понравился, так проведи время с удовольствием! — Я… не хочу, чтобы он решил, будто я ветреный парень, который, едва кончились одни отношения, сразу к другим переходит. И… вдруг он подумает, что я с ним только потому, что меня Лёва бросил? — Жень, ты вроде умный парень, но такой дурак иногда. Во-первых, это не Лёва тебя бросил, а ты его нахуй послал, за неверность. А во-вторых, никто не сочтет тебя ветреным. Так что, пиши Славе и зови его на прогулку. В конце концов, это его долг, показать страну своему соотечественнику! — У меня номера его нет… Леха, чертыхнувшись, качает головой и говорит, что я совсем не предприимчивый. Но прощаемся мы с ним на хорошей ноте. Он берет с меня обещание, что я не стану киснуть в номере, а обязательно выйду погулять, пришлю ему не меньше сотни фоток местных достопримечательностей и объемся в каком-нибудь ресторанчике польскими блюдами. Как только я завершаю звонок, на меня накатывает такая сильная волна усталости, что я проваливаюсь в сон там же, где лежал. Свернувшись в клубочек и закутавшись в покрывало. Сплю и не подозреваю, что в это время за окном валит первый за здешнюю зиму снег.