Мне тяжело с названиями, войдите в положение

Их отношения нельзя было назвать идеальными. Маратик безбашенный, грубый, с ним невозможно вести диалог, не наткнувшись на триггер, после которого будешь избит. Но Андрей привык. Привык быть избитым, униженным, можно было сказать, что ему это даже нравилось. Нравилось получать внимание от Марата. Он бил сильно и невыносимо больно. Ему неважно, кто стоял перед ним. Андрей или же брат, хотя от брата он и сам получал. В нем не было сочувствия, не было сил остановиться и понять, кто перед ним стоит. Марат был агрессивным, неконтролируемым, совершенно неисправимым. Словно хищник, он набрасывался на жертву без предупреждения, раздрабливая ей все кости. Андрей в который раз с опаской смотрит на него, пока Марат курит очередную сигарету, забранную силой у какого-то пацана. -Марат… а с кем ты опять подрался? У Андрея голос дрожит, волнение выдает его, но интерес настолько сильный, что он готов к любому исходу, вплоть до больнички. У Марата руки красные, от мороза, от ударов, живого места на них не было. -А что, Андрюш, переживаешь? Не бойся, он сам нарвался. Попросил по-человечески сигаретку. Нет, надо обязательно нахуй послать. Ну я ему урок преподал. Руки только болят. Андрей закусывает губу, борясь с сомнениями, лишь бы не спросить то, что Марату бы не понравилось. -Переживаю… -О как! Андрюш, а ты поцелуй ручки, чтобы боли не было. Марат смотрит нежно, даже подозрительно нежно. Он улыбается, притягивая Андрея ближе, а тело Васильева дрожит так, будто сердце сейчас остановится. С Маратом было страшно и возбуждающе одновременно. Одно неверное касание, неправильный поцелуй, и Андрей полетит в стену. -Давай, Андрюш. Больно пиздец. Андрей целует неуверенно, еле касаясь, чтобы не сделать Марату еще больнее. Суворов хоть и оправдывал свою фамилию, но сейчас вёл себя как ласковый котенок, что было удивительными для Васильева. Они никогда не говорили о своих чувствах, да и не нужно было. Андрей любил, а Марат позволял это делать, ни на секунду не отпуская своего светловолосого мальчика. -Еще здесь. - Суворов указывает пальцем на губы. -Болит. -Ты обычно не разрешаешь… -Сейчас разрешил. Поцелуешь? Андрея уговаривать не надо. Так давно он мечтал об этом. У Марата губы сухие, но целовать их было приятно. Даже если Марат сейчас ударит его, Васильев уже не сможет остановиться. -Я так люблю тебя. Андрей отстраняется, нервно оглядывает комнату, не веря, что это было адресовано ему. Он ничего не слышал в отношениях, кроме слов ненависти. Ему и этого было достаточно. Андрей не понимал, что случилось, но Суворов точно не сказал бы этих слов. Одно Васильев знал точно, он проплачет всю ночь. -Ты же любишь меня, да? Марат выжидал момент, когда сможет напасть. Он знал ответ, знал, что Андрей без него пропадет, но все равно издевался над ним, испытывая удовольствие. -Люблю… -Ох, как же неуверенно, Андрюш, как же неуверенно. Васильев снова почувствовал дрожь по телу, неконтролируемое волнение. Но сейчас он хотел кое-что попробовать. Мама говорила ему в детстве, что есть животные, которых не любили. Они вырастают злыми и агрессивными, но если снова проявить к ним любовь, они будут ласковыми и будут любить в ответ. Андрею было ужасно страшно, но он так крепко обнял Марата, который уже замахивался для удара, что казалось у того сломаются кости. Марат остолбенел на мгновение, но рука автоматически опустилась.