Мамина любовница

Она вечно превышает, Заглушая музлом гул проезжих машин

— Яся! Ясь! Такие крики моей матери из соседней комнаты разбудили меня в тот день. Именно этот день я привыкла считать началом этой истории, поэтому начну рассказывать отсюда. Когда по-настоящему все началось я, наверное, никогда не узнаю . Ну, вернемся обратно в момент моего пробуждения. — Мам, что? Это был первый день наших совместных каникул в Питере. Поездка планировалась всей семьей, но у папы из компьютера исчез отчет, который надо было сдавать через четыре дня, а на написание его заново требовалось как можно больше времени. По этой причине отправились мы в наше скромное путешествие только с мамой. У меня даже есть догадки, кто-же так нечаянно удалил отчет, но об этом я пока предпочту не говорить. — Ты что забыла? Мы сегодня в Дацан планировали съездить, – на этих словах моя мама заглянула в мою спальню попутно суша волосы полотенцем после душа. — Нет, я помню. Но мы же туда примерно к обеду собирались, а сейчас только, – я постучала по телефону, лежащему на тумбочке, – только десять. — Да, я в курсе сколько времени. Я хочу еще познакомить тебя со своей подругой за завтраком. Она заедет за нами в одиннадцать, поэтому давай вставай, одевайся, умывайся, – и с этими словами она вышла из спальни. О моих сборах говорить особо нечего. Душ, выбор из небольшого количества одежды, которую я взяла с собой, макияж, украшения, выход из дома. Ждали мы не долго, примерно через пять минут стояния на улице к нам подъехала темная машина, марку которой я не разглядела. Мама глазами указала мне садиться назад, сама же она села в перед. Обойдя машину сзади, я, открыв дверь, села в машину ее подруги. В тот момент не понимая, чем это обернется в будущем. — Ясь, познакомься, это моя подруга Вика. Вик, это моя дочь Яся, – представляла нас моя мама, пока я смотрела в глаза Виктории, как я ее потом стану называть, через зеркало заднего вида. — Приятно с тобой наконец познакомиться, – сказав это, Виктория начала выезжать со двора и включая какую-то незнакомую мне песню, которой потом начала подпевать мама. — Взаимно, – это уже я ей ответила. И на тот момент, меня вот это ее “наконец”, даже никак не смутило. Всю оставшуюся поездку до ресторана я лазила в телефоне и переписывалась с подругой. А мама без умолку о чем-то болтала с этой Викторией и иногда подпевала часто меняющимся песням. Меня, на тот момент в их общении не смущало ничего, кроме того, что на каждом светофоре, при каждой остановке они смотрели друг другу в глаза. Я прекрасно знаю свою маму, и хорошо знаю то, что при разговоре она смотрит в глаза любому, с кем бы она не разговаривала, но такой жажды зрительного контакта я в ней не замечала. Иногда Виктория задавала какие-то вопросы из разряда дежурных: Как учеба? Куда планируешь поступать? Отвечала я спокойно, но когда поднимала глаза на зеркало, то натыкалась на пронзающий взгляд маминой подруги. Через несколько таких же ситуаций, до меня дошло все. И то, где я видела Викторию, и то, где они познакомились с мамой, и почему у нее такой пронзающий взгляд. Признаю, “Битвы” я посмотрела только первую серию, дальше у меня пропал интерес к этой программе полностью. Класс, ребенку экстрасенса не интересна мистика. Нет, ну, когда что-то такое происходит в моей жизни, мне вполне интересно, но, когда у человека пол рода вымерло и это расследуют экстрасенсы, мне как-то так себе. А загадочную Викторию я видела в “Битве”, увидела один раз и забыла. А потом на финале я вообще на нее как-то не обращала внимания, на много больше меня интересовал старший Шепс, с которым я, проговорив несколько минут отошла, записывать с кем-то еще кружочек в тг. А вот Виктория, занявшая, вроде третье место, внимания моего не привлекла совершенно. Отвлек от воспоминаний меня звук того, как Виктория заглушила мотор. Приехав, мы зашли в красиво оформленный изнутри и снаружи зал ресторана.

Разливает вино по бокалам нашим. Красит губы красным блеском

Мы сели за столик у окна и сняв верхнюю одежду, начали выбирать, что бы мы хотели на завтрак из меню. Все это сопровождалось разговорами мамы и Виктории, я предпочитала молчать. Озвучив свои заказы подошедшему официанту, я решила доснимать влог, который начала вчера. Мой утренний “ Кофе с Райдос” обязательно соберет побольше просмотров. Снимая на телефон свой разговор с Викторией и то, как она поправляла макияж, в кадр очень удачно попал танец моей мамы, которая не смогла удержаться, услышав играющую музыку. А доснимав влог, я все-таки узнала у Виктории, какой же помадой она пользуется. Честно говоря, я ожидала услышать что-нибудь по дешевле. В тот день мы всё-таки попали в дацан, а я все думала о этой подруге, что-то меня в ней зацепило. На следующий день мы вернулись в Москву, и я благополучно забыла о Виктории ровно на неделю. ***

Дяде с бабушкой неизвестно Сколько лет ей, если честно, Даже мама не знает, и пусть, и хорошо.

В тот день я вернулась довольно поздно, и я совершенно не ожидала, придя домой, увидеть незнакомые мне женские ботинки у нас в прихожей. Из кухни слышался мамин громкий смех, и зайдя туда я увидела уже знакомую мне Викторию, сидящую ко мне лицом. — Привет, мам, – я обняла маму со спины, – Здравствуйте, – это было адресовано уже Виктории. — Привет, – сказали “эти женщины” одновременно. На столе между ними стояла открытая бутылка вина и тарелка с какими-то сырами. Но больше всего удивило меня не это, а довольно-таки большой букет маминых любимых розово-белых пионов, стоящий на том же столе. Букет был явно от Виктории, ведь папа утром уехал в командировку на неделю куда-то очень далеко, город я не запомнила, слишком заковыристое название. А я еще с раннего детства поняла: чем сложнее название города, тем он дальше от Москвы. Вернемся к букету, папа не покупал, мама тоже, так как у нее аллергия на огромное количество цветов, и в цветочные она не заходит никогда, а нарвать пионы в декабре просто не представляется возможным. — Ясь, ужинать будешь? – спросила мама не поворачиваясь. — Неа, спасибо. Я с подругой пока проект у нее дома делала поела, – отвечала я, все еще смотря на цветы – Красивые, даже очень. — Мне тоже нравятся, – ответила мама, смотря прямо на Викторию. Она, то есть Виктория, в тот вечер была совершенно не знакомой мне. В ресторане неделю назад она была с идеальной прической и красиво дорого одета. Сейчас же предо мной сидел совершенно другой человек. В бежевой толстовке, с небрежным пучком на голове и абсолютно без макияжа, она была на много больше похожа на обычного человека, чем на известного всей России экстрасенса. — Я пойду уроки делать, - говорила я, понимая, что лучше оставить их и дальше наедине, – на завтра кучу всего задали, – добавила я, чувствуя на себе внимательный взгляд Виктории, я вышла из кухни. В тот вечер на кухню я больше не заходила. Не знаю почему. Наверное, уже тогда, какое-то седьмое чувство мне что-то подсказывало. Сидела за уроками я под громкий смех и разговоры “этих женщин”, доносившиеся из кухни. ***

Отведёт на фильм, Разрешит попкорн

Проснувшись на следующее утро по будильнику, я, одевшись, умывшись и накрасившись, пошла на кухню позавтракать перед школой. Одиннадцатый класс как никак, обойтись одной конфетой как в пятом уже не прокатывало, слишком много времени приходилось проводить в школе. Так вот, вхожу я значит на кухню, вся такая сонная и недовольная, и вижу, угадайте кого? Такую же сонную и недовольную Викторию, мать ее Райдос, сидящую на стуле и пьющую, как я поняла по запаху, кофе. Я бы не была так удивлена, если бы рядом с ней сидела моя матушка, но ее ни здесь, ни в душе, который я посетила ранее не было. Я бы также не была удивлена, если бы она была уже в другой одежде, но на ней были вчерашняя бежевая толстовка и серые джинсы. И тем более пока я собиралась и одевалась я не раз заглядывала в зал, и там совершенно не было признаков того, что кто-то провел там всю ночь. Но, как бы я не была удивлена, в комнате было так же, как и на улице почти темно, включена была одна единственная лампа над столом, а о нашем с Викторией парном состоянии я уже говорила, мы обе сделали вид, будто все так, как и должно быть. — Доброе утро, – я всё-таки хозяйка, значит диалог начинать мне, решила я в тот момент, попутно пройдя на кухню и делая себе кофе и доставая из холодильника яйца для яичницы – Завтракать будете? — Доброе, нет, спасибо, – ответила она мне, и немного подождав, или обдумав, добавила, – А ты сегодня во сколько вернёшься? — Куда? – сначала не поняла я. Параллельно выкладывая свой завтрак на тарелку и садясь за стол напротив Виктории. — Ну сюда, домой, – объяснила она. — Часа в четыре, – ответила я сразу, и потом спросила, – А что? — Мы с твоей мамой планируем сходить в кино, а потом, наверное, еще куда-нибудь, – говорила она как-то осторожно, будто опасаясь, что я буду против. — А, хорошо. Вы примерно во сколько вернетесь? — Часам к десяти, – говорила она уже более уверенно. — Понятно, – я доела свой завтрак и уже пошла в комнату за рюкзаком, и взяв его, пошла в коридор обуваться и собираться пойти в школу. Виктория же, поставив посуду в раковину, последовала за мной. — Я тебя подвезу до школы. Ты не против? — Я только за, – я была рада ее предложению и тому, что топать по заснеженным улицам в темноте и холоде мне все-таки сегодня не придется. Дальше вся наша дорога до моей школы проходила в полной тишине, кроме той минуты, когда я сообщила Виктории адрес школы. Изредка мы обменивались улыбками через зеркало заднего вида. Остальную поездку я обдумывала, как мне всё-таки стоит относится к маминой подруге, которая остается у нас на ночь и даже спрашивает у меня, не против ли я. Это все конечно очень хорошо, но мама всё-таки замужем, и на сколько мне известно, брак у родителей далеко не по расчёту. Может, мне не стоит делать таких поспешных выводов, и лучше я просто посмотрю, что будет дальше. Я и не заметила, как мы подъехали к моей школе. Виктория остановила машину и обернулась ко мне, одарив меня улыбкой, я сделала тоже самое, и взяв рюкзак, вышла из машины. Когда машина Виктории скрылась за поворотом, я решила, что точно не против их дружбы. ***

Включит на весь мир Наш магнитофон. В танце кружится без конца Мамина любовница.

В тот же день, придя из школы, я и не ожидала увидеть кого-то дома. Но я не угадала. Раздевшись и пройдя на кухню поставить чайник, я увидела свою утреннюю гостью, сидящую на том же месте. — У меня дежавю, – вместо приветствия сказала я, ставя чайник на плиту. — Мг, у меня тоже. Не дав продолжиться нашему разговору, на кухню заглянула моя мама. На ней были черные джинсы и белый вязанный свитер с горлом, украшения были ничем не отличающиеся от обычных, куча каких-то минеральных камней украшали и шею, и уши моей мамы. — Привет, Ясь, – она обняла меня со спины. — Привет. — Ну, ты готова? Прекрасно выглядишь, – спросила Виктория. — Да-да. Ясь, мы это… Погуляем поедем... – как-то скованно начала мама. — Да, я в курсе. Хорошо отдохнуть! На этом моменте Виктория увела маму в коридор. А она все не могла понять, откуда я знаю о том, что они уедут. Все это я поняла по маминому шепоту, доносившемуся из коридора. Быстро сделав все уроки, я прилегла поспать. Я стараюсь так делать, когда есть свободное время, все-таки лучше бы после девятого ушла. С такими мыслями я и уснула. А проснулась я от звука музыки, играющей из зала. Мне стало интересно, что там происходит, и я пошла на звук. Какого же было мое удивление, когда в зале я застала танцующих маму и Викторию. Свет был почти полностью выключен, светили только гирлянды на окне и наполовину украшенной елке, игрушки для которой были в коробках на полу и столе. Песню я не узнала, наверное, что-то из старого. Танцевали они вместе, держась за обе руки. Я оперлась на дверной косяк и наслаждалась моей мамой, улыбка которой в этот момент была ярче любого солнца. Заметила меня первая Виктория, но после моей улыбки, которую я адресовала лично ей, она продолжила так же неотрывно смотреть на маму, словно меня здесь вообще не было. А я, решив их не смущать, вернулась в свою комнату, и только изредка подпевала играющей еще долго музыке. ***

Может, и с папой подружится Мамина любовница.

В тот день папа забрал меня от репетитора, и мы вместе ехали домой, слушая радио и подпевая некоторым песням. По дороге мы заехали в магазин и закупившись продуктами продолжили дорогу домой. Прошло уже две недели с того дня, как я застала танцующих маму и Викторию. Больше мамину подругу у нас дома я не видела, но почти каждый вечер мама разговаривала с ней по телефону как минимум полчаса. В целом, я не была против их дружбы. У мамы было достаточно много друзей, и изначально Виктория не сильно от них отличалась, но после нашей последней с ней встречи, мне начало казаться, что между ними что-то большее, чем дружба. Нет, вы не подумайте, что я гомофобка, просто я привыкла, что маме цветы не по праздникам дарит только папа, что танцует мама только с папой и тем более спит в одной кровати с мамой только папа. И вы не имеете права меня в этом осуждать, ведь я их ребенок, и это совершенно нормальная для меня позиция. Но когда мы с папой зашли в квартиру, в прихожей стояли уже знакомые мне ботинки, а из кухни слышался уже знакомый голос и знакомо пахло натуральным кофе, который пил только один человек, который мог находиться в квартире, родители пили только растворимый, и натуральный только с недавних пор появился у нас дома. Я, уже более или менее привыкшая к Виктории, заглянула в кухню, обняла маму и обменявшись приветствиями с гостьей, скрылась в своей комнате. Переодевшись и помыв руки, я пошла на кухню ужинать. Там царила не очень приятная атмосфера и напряжение, стоявшее там, чувствовалось сразу при входе. — Есть что-нибудь покушать? – спросила я, оперевшись на кухонную столешницу и смотря на маму. — Да, в духовке мясо по-французски готово. — Хорошо, – ответила я, и наложив себе еду села за стол между родителями, через папу на меня смотрела настороженная Виктория. А, вот в чем дело. На столе передо мной стоял большой букет бледно-розовых пионов. Пока я ела родители и Виктория вели светский разговор, послушав который я подумала, что лучше бы они молчали. Папа расспрашивал Викторию о ее работе, и узнав то, что только что закончились съемки битвы с ее участием, и скоро стартует новый проект про экстрасенсов, где она будет в жюри. Папа усмехнулся и высказал свое мнение о том, что эта экстрасенсорика обман, а их практики просто цирк, удалился в их общую с мамой спальню. Доев, я сказала, что на завтра много задано и я пойду в комнату делать уроки. На самом деле все домашнее задание я сделала еще в школе на некоторых не интересных мне уроках, и я бы еще осталась в кухне попить чаю, но я чувствовала, что лучше мне уйти и оставить этих подруг наедине, так я и поступила. А когда через час я ложилась спать, то услышала разговор мамы и Виктории, доносившийся из коридора. И нет, не подумайте, что они говорили громко, на самом деле они почти шептались, просто моя комната находилась рядом с коридором, сразу после кухни, а родительская спальня в самом дальнем конце квартиры. В общем вот то, что я услышала: — Прости, я не думала, что твой муж так резко к этому отнесется, – говорила Виктория, попутно, как я поняла, надевая обувь. — Ой, да ничего страшного. Он перебесится и успокоится. А мне очень приятно, я вообще слабо представляю, где ты находишь такие свежие пионы в декабре блин, – а потом еще добавила, – Я их никогда не находила, а ты прямо волшебница. — Если бы ты спросила, я бы, конечно, дала тебе адрес, но раз так, то мне же лучше, – послышался такой звук сминающейся куртки, что я сразу поняла, что они обнимаются, – Все, пока-пока. — Как приедешь-позвони. — Хорошо, – и входная дверь тихо захлопнулась. ***

В коридоре шлейф душистый От волос её всё заполнено ей. А мама снова туфли чистит Остроносые, лакированные

В тот день в школу я не пошла, сегодня день подготовки к егэ. Естественно, поучиться сегодня придется, но пока я лежу и отхожу ото сна. Отвлек меня звук открывающейся двери, а так как звук был едва слышен, я сразу поняла, что это проснулась мама, ведь папа обычно уезжает на работу еще в пол восьмого, а сейчас уже десять. Только я хотела встать с кровати, но провалилась в сон. Проснулась я от ярко светившего мне в глаза, и посмотрев на часы я поняла, что уже точно пора вставать, ведь было уже двенадцать часов дня. Умывшись и надев на себя толстовку, которая была мне по колено, я вышла из комнаты. По пути на кухню, идя по коридору и проходя прихожую, мне на глаза попались уже знакомые ботинки и вкусно пахло какими-то цветочными духами. Но зайдя на кухню я никого там не увидела, но решив, что они скорее всего в спальне, принялась за приготовление завтрака. Съев омлет и выпив чай, я решила все-таки сходить в мамину спальню. Подойдя к закрытой двери, я предусмотрительно постучала — Можно зайти? – решила спросить я. Из комнаты послышался какой-то непонятный звук и через минуту раздался мамин голос, позволявший мне зайти. В комнате царила интересная атмосфера, на кровати сидела и старательно пыталась замаскировать свое тяжелое дыхание, Виктория, а непривычный румянец украшал ее щеки. Мама же стояла перед зеркалом в темно-синем платье, которое хорошо оттеняло ее рыжие волосы, а на ее лице красовался такой же румянец как у ее гостьи, с ее дыханием были те же проблемы. — Ясь, ну хоть ты ей скажи, – первой подала голос Виктория, – Вот что ты думаешь о платье, которое сейчас на твоей маме? — Мне очень нравится. Волосы хорошо оттеняет, – высказала я свое честное мнение. — Марьян, ну вот тебе даже дочь твоя говорит, что хорошо. Чем больше мы говорили, тем активнее мама кружилась перед зеркалом с недовольным лицом. — Я в нем какая-то слишком простая, нужно что-то поинтереснее. — Ты же помнишь, что мы просто идем в театр, а не на красную дорожку. — Ну и что, в театре я не должна быть красивой? – задала мама риторический вопрос. А по моему опыту, задает она такие вопросы либо если злая, либо до этого ты предлагал ей другой вариант, отличающийся от ее, она ему следовала, но исход ей все также не нравился. А так как на злую мама сейчас не тянула совершенно, максимум на просто недовольную, тогда второй вариант. Так как я изначального плана не знала, то отвечать должна была Виктория. — Хорошо. И что ты предлагаешь? – через минуту разглядывания мамы, поинтересовалась гостья. — Поможешь мне его подшить, – это был не вопрос, а утверждение, быстро поняла я. — Ты забыла? Я шить не умею вообще. — Да, поэтому я буду шить, а ты мне помогать. А точно, и туфли еще надо в шкафу найти, вот это точно надолго. — Хорошо, – сказала Виктория, а потом добавила себе под нос, – И все это ради одного похода в театр… — Ты что-то сказала? — Говорю, давай быстрее, а то в театр опоздаем, нам к семи надо быть уже там. Пока они разговаривали я пыталась понять, что это за цветочный запах я почувствовала в коридоре. Через несколько минут сидения рядом с Викторией до меня дошло, что цветочный аромат исходит от волос нашей гостьи. А и в этот раз ее волосы не были собраны в прическу, а свободно лежали на плечах. Ей такая прическа очень шла. — Ну, удачи вам с платьем. Я пошла грызть гранит науки. — Удачи, – сказали одновременно два голоса, и я вышла из комнаты. ***

Ой, папа, не смотри за полкой, Чтобы дальше жить, не смотри туда, Там конфетные обёртки, Там чулки чужие, красные от стыда.

Семейные ужины в нашей семье проводились редко, и раньше я очень любила собираться всей семьёй, обсуждать что-то и узнавать мнение каждого из родителей. Но с появлением в нашей жизни Виктории кое-что изменилось, любой, даже самый безобидный разговор родителей быстро перерастал в ссору, а папа каждый раз приводил один и тот же аргумент, и заключался он в том, что до появления у мамы этой подруги все было идеально, и вообще она проводит с ней слишком много своего времени. Я старалась не обращать на это внимания, но иногда это было особенно проблематично, и сейчас я объясню, в чем же заключалась эта проблема. Во-первых, когда папа уезжал в командировки, он каждый вечер звонил мне. Вы спросите, ну и что в этом плохого? А я отвечу, что все было бы хорошо, если бы единственной темой для разговора не являлось присутствие Виктории в нашей квартире. И даже когда она правда сидела у нас на кухне и болтала с мамой, или помогала ей готовить, я предпочитала врать, и говорить, что Виктории в нашей квартире уже давно не было. А во-вторых, папа начал придираться буквально ко всему, что касалось, а чаще всего даже не касалось Виктории. Он был не доволен новым блюдом на ужин, рецепт которого дала непременно Виктория, или новым элементом маминого гардероба, выбирать который помогала сто процентов, никто иная, как Виктория. Но все это не смогло разрушить крепкой дружбы моей матери и ее соперницы по битве. Они ходили вместе в кино, музеи, театры, рестораны и просто гуляли по городу, наслаждаясь его красотой. Виктория, как я уже упоминала, учила маму готовить, и иногда даже что-то получалось. Удивительно лично для меня, как незамужняя женщина без детей готовит намного лучше, чем женщина уже как восемнадцать лет жена и на год младше мать. И мне кажется, что дружбой эти отношения я называю только для вас, лично для себя я давно решила, что дружбой это перестало быть еще после нашей встречи с Викторией рано утром на нашей кухне. И наверное, я должна быть против, закатывать скандалы и истерики, и непременно поддерживать папу, рассказывая, где и когда состоялись встречи мамы с ее “подругой”, сколько они длились и о чем они разговаривали. Но делать этого мне не хотелось категорически. Виктория нравилась мне как человек, и против их отношений с мамой я ничего не имела. Но одним ранним утром произошла ситуация, которая могла разрушить просто все. Но перед этим я скажу, что Виктория совершенно не смущалась моего отца, и если бы не мама, попросившая ее молчать, то папа бы знал, что Виктория бывает у нас почти каждый день. В то субботнее утро папу срочно вызвали на работу, и к нам как обычно приехала Виктория едва папа выехал со двора. Мы вместе пили чай на кухне, параллельно мама пыталась испечь пирог, а Виктория ей помогала и объясняла все тонкости готовки, и одновременно рассуждала со мной о выборе будущей профессии. И тут нашу идиллию прервал звук проворачивающегося ключа в двери. Я среагировала быстрее всех, и побежав в коридор, быстро запихнула ботинки нашей гостьи в шкаф, после я встала в коридоре, встречая папу, я не сомневались, что это он забыл что-то. — Ой, Ясь. Я ключи от кабинета на подоконнике в кухне оставил, дай схожу возьму, – говорил папа, зайдя в квартиру. — Не-не-не, мы с мамой только пол помыли. Я сейчас сама принесу, – с этими словами я пошла на кухню, где в слепой зоне от прихожей, мама прижала Викторию к стене. В другой ситуации я непременно бы это прокомментировала, но ситуация была иная, и взяв ключи с подоконника, я принесла их папе. — Спасибо, ну я побежал, а то точно опоздаю, – сказал он и вышел из квартиры, закрыв дверь. Я вернулась обратно на кухню. — Папа ушел, ничего не заметил, – сообщила я. После этого все стало как было, мама чуть не сожгла пирог, а Виктория еще долго смотрела на меня благодарным взглядом. ***

Но закончатся приключения И она уедет ничейная, А дома ни вина, ни цветов, ни ваз,

Вот это и случилось. Я понимаю, что друзья могут ссориться, у них могут быть какие-либо недопонимания. Но когда за три месяца дружбы они не разу сильно не повздорили, (может мелкие ссоры и были, но я этого не замечала), я подумала, что конфликты точно обойдут их стороной в будущем. Ага, как бы не так. И спустя, как я только что говорила, три месяца без каких-либо весомых конфликтов, они все-таки поругались. Не заметить это было трудно, ведь папина работа в основном заключалась в бесконечных командировках, и когда папа снова уехал на неделю, я была уверенна, что, собираясь позавтракать перед школой, на кухне я обязательно застану Райдос, тоже собирающуюся на работу (Да, она работает, я у нее об этом как-то спросила, она принимает людей и помогает им, как экстрасенс). Но Викторию на кухне я не застала, как и придя из школы ее у нас тоже не наблюдалось. Я подумала, что у всех бывают дела, скорее всего она просто занята. Но когда и завтра, и послезавтра, и послепослезавтра она не приехала, и не разу не позвонила, я была настороженна. А то, что она не звонила, я поняла потому, что голос у мамы громкий, и обычно их разговоры можно было услышать из любого конца квартиры. В первую неделю я решила ничего не спрашивать. Даже когда голос у мамы был грустный, она постоянно то смотрела на выключенный телефон, то прятала его в самые дальние концы квартиры, готовить и вовсе перестала, максимум какие-то макароны сварит и все. Даже после всего этого я не решалась спросить о произошедшем. Терпение мое лопнуло на третьей неделе, когда, проснувшись в воскресенье довольно поздно я встала, и по прошествию еще двух часов поняла, что мама еще даже не вставала. Пошла я к ней в комнату и в кровати обнаружила ее, бледную и грустную. По итогу мне удалось вытянуть ее на крайне душещипательный разговор, пересказывать который я не стану (слишком он личный, даже для вас). После нашей беседы я окончательно была уверенна в том, что Викторию моя матушка любит всем сердцем, и как я поняла, это взаимно.

Вот поэтому до утра у нас

Сразу по окончанию разговора мама благополучно уснула (конечно, если бы из меня столько слез вышло, я бы тоже вырубилась). Ночью мне казалось, что я слышу звук открывающейся входной двери, но я была такая сонная, что решила даже не вставать. А на утро не увидев маму на кухне снова, я пошла в ее спальню, чтобы разбудить к завтраку. Какого же было мое удивление, когда, ворвавшись в ее комнату, я увидела на кровати под одеялом не только рыжую макушку моей мамы, но и длинные темные волосы, обладательница которых так заботливо обнимала маму, уткнувшуюся ей в грудь. Мое резкое появление разбудило Викторию, и она, смотря на меня спросонья хотела подняться с кровати, но моя улыбка остановила ее и показала, что я совершенно не против такого расклада событий. — Я рада, что вы вернулись, – только сказала я, и еще раз ей улыбнувшись, покинула спальню. Закрыв дверь, я услышала тихий и слегка испуганный голос моей мамы: — Яся заходила? — Нет, тебе, наверное, приснилось. Поспи еще, вижу, что не выспалась. — Я так рада, что ты приехала… Люблю тебя.. — И я тебя… Услышав это, я сначала улыбнулась, а потом ушла обратно на кухню, поняв, что завтракать я сегодня буду одна. Но в целом, я была не сильно против.