Хранитель

***

Мир, который состоял только из хаоса, где все стихии, толкаясь, пытались протиснуться не в своё время, боролись за сферы влияния и силу, невзирая ни на что, кружил голову. Ураганы и вихри ломали деревья с пожелтевшими листьями и вырывали с корнями цветущие побеги, когда как поблизости солнце пекло так, что снег, скатившийся с гор, шипел, преобразовываясь в пар. Вулканы продолжали извергаться, пока на них падал то ли снег, то ли дождь с неба. Моря покрывались толстым слоем льда, а растения на островах начинали давать плоды под палящим ярким солнцем. Все стихии перемешивались, как могли, замораживали и обжигали одновременно. Весь творящийся хаос надоел народу людскому, что они день и ночь молились богам, чтобы те избавили их от этого сумасшествия. Великим богам, что вели свои счета в своих устоях, было совсем не до людей. Люди же от своего не отступали, продолжали звать, молиться и просить, нарушая и так не очень спокойную жизнь богов. Когда зов людей усиливался, и они начали преследовать небожителей везде, те не выдержали и создали двух Хранителей, послав их на землю, что были обязаны держать все стихии погоды в гармонии.

***

— Тэхён! Тэхён! — радостно звали дети, прыгая вокруг хранителя, тем самым вызывая улыбку счастья, от которой земля под его ногами начинала зеленеть, а красивые цветы лианами тянулись к тёплому духу, обвивая, спиралевидно сворачиваясь вокруг его тела, и на верхушке головы сплетались в венок, расцветая восхитительными алыми цветками, покрывая всё вокруг дымкой таинственности и волшебства. — Сымин, Сынги, не ожидал вас тут увидеть, — треплет макушки мальчишек, что точно так же, как и лианы цветов, тянутся к нему. — Гуляете? — Нас мама попросила собрать малину и клубнику для пирога. — Начинает старший Сынги. А младший следом надуто тянет: — Но лес такой большой, и искать кусты ягод будет трудно и долго, — выпячивает нижнюю губу и осторожно тянет подол зелёной сорочки хранителя. — Тэхён, ты можешь вырастить эти кусты здесь? — просит мальчишка, улыбаясь и умилительно надувая губы. — Хитрец, — забавляется с мальчишки и смеётся, а возле них волшебным образом вырастают кусты разных ягод под удивленные и радостные вздохи мальчишек. — Вааааа! Большое спасибо, Тэхёна-а! — от радости и облегчения братья радостно хлопают в ладоши и подпрыгивают. — Простым спасибо вы не отделаетесь, маленькие лентяи, — шутливо отвечает. — С вас кусок пирога. — Подмигивает. — Конечно! Приходи вечером к нам, мама всегда рада тебя видеть, — радостно говорит как есть Сынги. — Нууу, тогда ждите, я приду, — улыбается детям, принимая приглашение. В этот момент неожиданно на них дует прохладный неприятный ветер и падает с дерева листок, окрасившийся в ярко-жёлтый цвет, который приковывает к себе взгляды и из-за которого у детей явно падает настроение. — Он пришел… — вздыхает грустно Сынги. А Сымин, в это время схватившись за штанину Хранителя, дует губы и бурчит: — Не хочу вновь холодов, Тэхёна-а не уходи! — Я и сам не хочу, Сымина-а. — Так не уходи… я хочу тепла и солнца круглый год… Хранитель весны и лета молчит, не зная, что сказать. В этот момент затянувшуюся тишину нарушает посторонний голос: — Тепла не должно быть целый год. Дети сразу поворачиваются в сторону голоса и пугливо сжимаются. От такого вида детей Тэхёна передёргивает, знает, кто стоит неподалеку от него. Этот безжизненный сухой голос он узнает из миллиарда других. — Во всём должна быть гармония, — продолжает всё также сухо, но его прерывает шипение Тэхёна: — Чонгук, — кривит губы от неприязни и его светло-зелёная радужка чернеет. Он поворачивается, сразу натыкаясь на взгляд небесно-голубых глаз Хранителя холода. Его белоснежные волосы, собранные в высокий хвостик, и спущенная челка искрятся под лучами солнца; бледная, словно фарфор, кожа; небесно-голубые глаза, в которых царит лишь холод и лёд; и только губы выделяются теплым оттенком розового сквозь эти холодные краски. Хранитель выглядит очень контрастно среди ярких летних красок, являясь единственным белым холодным пятном среди всей композиции. Голые фарфоровые плечи и босые ступни, земля под которыми стынет, трава покрывается инеем, и это больше всего удивляло людей. Ведь Чонгук ходит так даже в самый лютый мороз. Тэхён на дух не переносит Чонгука. Холодный и сухой, словно черствый кусок хлеба, который застревает в горле, царапая и садня. Они оба такие противоположности. И кроме того, что они Хранители, их ничего не связывает. Ничего.

***

— Тэхён, большое спасибо за ягоды, — женщина с благодарной улыбкой ставит перед хранителем тарелку с ягодным пирогом. — Эти проказники потревожили тебя. — Начинает ворчать, смотря на своих мальчишек, которые для вида опускают головы, поджимая плечи, и уплетают в обе щеки пирог. — Ну что ты, Юнджи, как будто мне впервой, — подмигивает женщине, тонко намекая, что та тоже в детстве неоднократно так поступала. На что женщина шутливо показывает язык, как в детстве, ей-богу. Хранитель смеется. Он любит всех этих людей, и эта любовь взаимна, ведь те любят его. — Мама, мы сегодня видели Чонгука, — подал голос Сынги. На что Юнджи вздохнула, поджала губы и сделала вывод: — Надо готовиться к зиме. — Опя-ать! — протянули хором дети. — Не хочу зиму. — Выдохнул, выпятив губу, Сымин. — Тэхён, а может Чонгук не будет приходить? — заломил бровки домиком Сынги. — Пусть он вообще не появляется. — Мама, согласись, если бы Тэхён был с нами всегда и не менялся бы с Чонгуком, мы жили бы счастливей. — Возможно, — неуверенно отвечает женщина, потирая подбородок. Хранитель щурит глаза, и по его застывшему взгляду можно понять, что в его голове созревает идея.

***

Set me free pt2 — Jimin.

— Повтори… — Я спросил у всех людей, и они все отказались от тебя, ты им не нужен. Можешь больше не приходить, — проговаривает, а из его рта выходит клубки горячего пара. Тэхен наслаждается чужим смятением. Хоть какие-то эмоции на холодном лице. — Ты об этом пожалеешь, — кривит дрожащие губы. И дрожат они отнюдь не от холода, ведь, как любит говорить Тэхён за спиной Чонгука, он огромная глыба льда и ни холод, ни мороз на него не действуют. — И почему же? — усмехается, наблюдая за тем, как существо такое же, как и он сам, слишком резко поднимает подбородок, кусая нижнюю губу. — Отомстишь? — поднимает бровь, скрещивая руки на груди. — Нет! — его голос скачет в звучании. — Ты сам ко мне придешь. — На этих словах его радужка становится тёмно-синего оттенка, показывая весь холод его души. — Серьезно? — Тэхён прыскает со смеху, поднимая голову к небу, покрытое тяжёлыми свинцовыми облаками, с которых постепенно начинает идти снег. — С чего ты взял, что такое случится? — за секунду стирает улыбку с лица, его желваки напрягаются, и от неконтролируемого гнева сквозь толщу снега вырастают лианы красных роз с колючими длинными шипами, что стремительно двигаются в сторону Чонгука. Стоит беловолосому взмахнуть рукой, как растение увядает, едва коснувшись его босых ног. — Ты несмышлёныш, который не имеет понятия ни то, что о своём долге, но и о гармонии во всём. В добавок — ты ничего не знаешь о своей сущности и не представляешь, во что обернётся этот твой поступок, — плюется ядом в ответ и надменно смотрит немигающим взглядом в глаза, что постепенно приобретают красный цвет. — Да что ты знаешь о гармонии? Ты никому не нужен. Несмышлёныш тут явно ты, раз до сих пор этого не понял! С неба уже падает лёд огромными кусками, но они не успевают даже достигнуть головы Тэхёна, как тают и испаряются, стоит ему щёлкнуть пальцами. — Люди. Меркантильные. И если ты думаешь, что они любят тебя просто так, — Чонгук улыбается одним уголком губ, — ты глупее, чем я думал. — Может всё дело в тебе? Строишь из себя невесть что. Надменный до костей мозга. Именно поэтому ты всегда одинок, — бьёт по самому больному. Чонгук закрывает глаза, словно от удара. — Вот увидишь… — шёпотом вздыхает синеглазый, но так, чтобы его голос достигал его собрата. — Пройдет время, ты сам придёшь ко мне за помощью. — Этого никогда не случится! — рычит, надрывая глотку, и из земли теперь вырастают огромное множество лиан и, будто брошенной стрелой из лука, со всей скоростью летят в сторону противника. — Ну а если все-таки случится? — перед Чонгуком вырастает толстый слой льда. Растения, коснувшись которого, покрываются серебристым инеем и застывают в воздухе. — Такого не будет! — Если это произойдёт, ты будешь делать то, что я скажу. — Ставит условие. А Тэхен в ответ: — А пока это время не придёт, ты и ногой не вступишь на земли людей. — Ладно! — вздёргивая брови, соглашается. — Ладно! — шипит сквозь зубы.

***

Face-off — Jimin.

      — Тэхён, урожай не растёт!       — Воды становится мало       — Засуха!       — Запасы еды иссякают.       — Земля перестает быть плодородной!       — Техён, сделай что-то с этим!       — Тэхён! Ты Хранитель или кто?

Как же от всего кружится голова. Восемь лет без зимы и с каждым годом все сложней и сложней. Жара становится невыносимой, природа выходит из-под контроля Тэхёна. Если пару лет назад, с уходом зимы, ему казалось, что его сила восстаёт против него, то сейчас он в этом уверен и не сомневается. Если раньше цветы тянулись к нему, ласково обнимая и нежа, то после постепенно они начали грубо обвиваться вокруг него, сжимая и оставляя красные следы полос после себя, затем вдавливались в его тело шипами, раздирая кожу до крови. Зелёные одежды покрывались разводами крови. Сейчас Хранитель тепла боится оставаться на одном месте, ведь растения преследуют его и совсем не слушаются. Он уже несколько лет как утерял способность выращивать нужные людям плоды. Он никак не воздействует на солнце, но то с каждым днём печёт всё сильнее. Тэхён не спит уже пару месяцев, ведь стоит ему заснуть в хижине, как сквозь сухие половицы проникают лианы красных шипастых роз, обвивают его конечности и шею, пытаясь приковать и задушить. Он ощущает весь спектр ненависти людей к себе. И возникает чувство, что хаос везде и повсюду. Хотя, если признаться самому себе, то так оно и есть Осознавая все это, Тэхён скучает по старым временам, когда всё было на своих местах, всё шло своим чередом. Время, когда всё было в гармонии.

Гармония…

***

Letter — Jimin.

Тэхён, глубоко вздыхая, вступает ногой в то место, где воздух по-другому искрится. Он стоит на границе пространства между землей людей и землей Хранителей, где они раньше ожидали своего сезона. Тэхён тут не был восемь лет, когда, как Чонгук все эти года ожидал его тут. И как бы не было трудно признать всю правоту Чонгука… он был прав. Вот Хранитель весны и лета возвращается к тому, кого ненавидел, в попытке найти спасение не только для людей, но и для себя самого. Его руки дрожат, он не уверен в своих действиях, он не знает, что его будет ждать, когда он признает своё поражение перед Чонгуком. Однако одно он знает точно, останется он тут в живых, не останется, его убьёт его же сила, которая даже сейчас преследует его. Тэхён сжимает руки в кулак и делает шаг вперед, как неожиданно воздух становится резко холодным. Он на своей земле… Секунду назад солнце обжигало кожу, а сейчас лютый мороз кажется Тэхёну как никогда приятным. Голые кроны деревьев и земля, покрытая толстым слоем снега, ветер жутко завывает, и всё кажется таким мёртвым. Хранитель медленно ступает по узкой тропинке, непокрытой снегом. Его окружает только снег и… тишина, не считая ветра. В глубине души черноволосый понимает, что именно этого ему не хватало. Удивительно. Тропинка приводит его к огромному дому. Дом, в котором жили испокон веков Хранители. В окнах свет не горит. Когда Тэхён постучался, Чонгук даже голоса не подал. Хранитель толкает дверь, и та оказывается открытой, что немного удивляет. Зайдя внутрь, он обводит тёмное помещение взглядом. Дом изменился, растения в горшках завяли, половицы начали скрипеть, дом пропитался холодом и сыростью. Взгляд застывает на кресле, которое расположено возле холодного камина, в нём едва различима фигура Чонгука. Белокурый, каким-то образом почувствовав его взгляд, подал голос: — Пришел, — голос охрипший и безжизненный. Впрочем, почти как всегда. — Я пришел узнать ответы на свои вопросы, — недоговаривает правду, почти что лжёт. А Чонгук молчит. — Началась засуха, надо помочь людям, — Тэхён в замешательстве. Ведь Чонгук молчит. — Люди умирают! Продолжает… В Тэхёне пробуждается гнев. А где крики? Где упрёки? Злорадство? Слова о том, что из-за него невинные люди умирают… Он не имеет права злиться. Всё, к чему они… он пришел — по его вине. — Пожалуйста, Чонгук… — еле слышимо шепчет. За все эти восемь лет он неимоверно устал от всего. Спустя минуту белокурый начинает говорить тихим, хриплым, болезненным голосом: — Помнишь наш уговор? — напоминает. — Да… — Принеси дрова и зажги камин, после я тебе помогу. — Медленно шепелявит. — Но… — Уговор. — Ладно… — Ещё приготовь ужин. Желваки Тэхёна напрягаются, но он сдерживается и выходит принести дрова. Уговор есть уговор.

***

Он возвращается замерзший после двух часов. Из-за мороза абсолютно всё было ледяным, что и стало причиной долгого отсутствия. Тэхён в тишине направляется к камину. Проходит немного времени, прежде чем у него все-таки получается зажечь дрова. — Вот и всё, — черноволосый поворачивается и впервые осмеливается посмотреть Чонгуку в лицо. Увиденное очень поражает его. Если раньше кожа белокурого была бледной настолько, что казалось бледнее некуда, то сегодня стало понятно, что есть куда. Чонгук безмятежно спал и это позволило без трудностей разглядеть чужое лицо. Некогда пухлые щеки исчезли, нежно-розовые губы были посиневшими. Из-за его внешнего вида Тэхёну становится плохо. Чонгук всегда ходил в вещах, что не скрывали его белоснежных плеч и рук, всегда ходил босиком, и видеть его полностью… одетым было непривычно. Выходит… страдал не только он… Все страдали от его необдуманного поступка.

***

— Оставь еду вот тут, а найти ответы на свои вопросы ты сможешь, пройдя по тому коридору направо и с конца вторая дверь слева. Там есть библиотека. Все ответы там. — Что? — удивленно шепчет. Ему теперь книги читать? — Но ты говорил, что поможешь! — Я и помогаю, — прерывает, холодно выговаривая слова. — Но там полным-полно книг, откуда мне знать, какая книга мне нужна? — Я в тебя верю, у тебя когда-нибудь получится найти нужную книгу, — вроде бы слова ободряющие, но больше похоже на насмешку. — И чем раньше ты найдешь, тем раньше сможешь помогать людям. Те ведь умирают. Тэхён немигающим грозным взглядом смотрит в бледно-голубые глаза Чонгука. Хочется съязвить и нагрубить в ответ, но он с огромным усилием сдерживает себя.

***

— Какой же он! Черт! Бесячий! — шипит, злясь, и обматывается одеялом, которое только что нашел. Дом нагреется где-то через три дня, а пока спасаться от холода приходится только так. — Вторая дверь? — размышляет вслух, а зайдя в комнату, застывает, обреченно прислоняясь к стене. Около пятнадцати стеллажей, снизу доверху наполненные книгами. Уходит немало времени, прежде чем он понимает, что только один стеллаж наполнен необходимыми для него книгами. Он берет сразу несколько. «Магия против хранителя», «Обязанности, должности и последствия», «Назад в ледниковый период и засуху», «Инь и Янь, как тепло и холод». — Думаю, этого для начала хватит, — размышляет и выходит из библиотеки. Посидит возле камина, погреется. Что-то заставляет застыть возле двери. Тэхён наблюдает за Чонгуком, который продолжает сидеть в кресле, но если хорошенько прислушаться, можно услышать, как тот учащенно дышит, изредка скуля от боли. Чонгук снимает перчатку с ладони, и от увиденного у Тэхёна перехватывает дыхание. Ладони белокурого покрыты снегом, а кончики пальцев превращены в лёд. Он слегка привстает со своего кресла и тянет ладонь к огню, но его ноги не выдерживают такой нагрузки, и Чонгук падает на холодный пол. — Чонгук! — темноволосый не замечает, как из рук падают книги, когда он кидается помочь упавшему Хранителю. Светловолосый, поняв, что больше не один, пытается скрыть свою ладонь без перчатки, пока его поднимают и устраивают в кресле. — Чонгук… что с твоей рукой случилось? — осторожно спрашивает. Но белокурый молчит. — Тебе ведь не страшен холод… — Не страшен! Когда я его высвобождаю, — с болью и злостью перебивает. — Столько лет вся магия копилась во мне, на третий год она набралась сил и начала наносить мне вред. Она пытается выбраться, и я уже не знаю, что мне делать. — Голубые глаза наполняются слезами, но стоит им вылиться из глаз, как те застывают льдом. — Всё из-за тебя! Если бы ты ещё в самом начале прочитал хотя бы основы, такого бы не произошло! Даже люди учатся на ошибках своих предков, а мы тем более должны учиться у Хранителей, которые были до нас! — Чонгука начинает потряхивать, а его голос постепенно затихает. Тэхён только сейчас понимает, насколько тот ослаб, и осознание, что во всём произошедшем есть его вина, заставляет его стыдливо поджать губы. — Я не понимаю… как магия может навредить хранителю? — Магия и Хранитель это не одно и тоже, — потирает виски, закрывая глаза. — Магия в хаосе всегда стремится освободиться. Ты своей магии дал много свободы, и она перестала тебя слушаться. Она обернулась против тебя самого же, нападая из окружающей среды. — Тэхён удивляется тому, что Чонгук с точностью описал происходящее с ним. — У меня же она заперта внутри и набирает силы, постепенно убивая меня. Если ты от своей магии сбежать смог, то я никуда от неё деться не могу. — Шепчет так печально и с грустью, что у Тэхёна сердце сжимается от вины. — Но почему ты всё это терпел? Почему не предотвратил? Почему не ударил? Чонгук закрывает глаза, и из них сразу выкатываются слезы, застывающие льдинками. — Потому что… потому что я тебя любил, — шепчет правду, смотря неотрывно на горящий камин. — В этом и заключалась моя ошибка. Я полюбил того, кто меня ненавидел. Тэхён так и застывает, не зная, что сказать. Такое чувство, будто в его сердце вонзаются тысячи шипов. А лианы душат, перекрывая воздух, сжимаются вокруг горла. Он ещё никогда так сильно не ненавидел себя. Ещё никогда так сильно не хотел вернуться назад и изменить всё. Из-за его незнания столько существ пострадало. А он не знает, как исправить свою ошибку. Как когда-то говорил ему Чонгук… Он несмышлёныш.