《Щенок из мафии》

— Умри во имя меня, — прошептал он ласково, перерезая, к сожалению, полюбившееся ему горло.                             *** — Господин Чонгук,  нас ждёт Господин Ким,  — в кабинет заходит мужчина средних лет, напоминая о встрече. — Хорошо, выходи, а я скоро приду, — с этими словами секретарь покидает мрачный кабинет. Чонгука наполняла тревога, которая объяснялась недоверием к главе: он знал, что на его молодую голову велась охота, знал, что территории, которые передал ему бывший глава, хотели заполучить другие, однако единственное, что ему поможет выжить — терпение, которым он покажет, что все остальные, по сравнению с ним, ничтожны и нравственны скупы. Звучит забавно, не правда ли? Ведь мафия и нравственность, можно сказать, антонимы, однако человек, даже в такой ситуации, должен оставаться человеком. — Будете всё время стоять подле двери, — отчеканил Чонгук, выходя из кабинета, после паузы продолжил шепотом, — такое чувство, что он что-то замышляет.                           *** Свет, походящий оттенком на сангрию, проходил меж багряных штор, падая на лико Кима. Он буравил холодным взглядом картину напротив: всадник в чёрных одеждах сидит на чёрном скакуне, здесь не столь играет роль красоты, как символики. Данная картина символизирует тёмные силы, предвещающие беды и смерть. Тэхёна забавило лишь одно — схожесть: каждый невинный ягнёнок, который забредал к нему в покои, уходил, отдаваясь страху, тоске и отчаянию, что подобно моральной смерти или наоборот, воскрешению? Из уст выходил пряный дым сигар. Носок туфли качался снизу вверх. — Он опаздывает на, — кинул взгляд на напольные часы, — десять мин... Ким не успевал закончить мысль, как стук в дверь неожиданно вбился в голову. — Ты опоздал, — томно выпалил Тэхён, с долей ярости вглядываясь в знакомые образы картины. — Приношу извинения, Господин Ким. Чонгук извинился за опоздание — верхняя губа Тэхёна искривилась в отвращение. Ким протянул руку для рукопожатие. После мимолётного приветствия, он промокнул ладони тканевой салфеткой: мужчина был брезгли до тошноты, в особенности, с этим, по его мнению, щенком. — Документы, — по комнате эхом пронёсся звонкий щелчок зажигалки, — на столе, — вскинул подбородком на бумаги, — ознакомься, будь так добр, — цепко стиснул сигарету меж белоснежных зуб, опрометью поджигая.