девочка, не плачь

19 декабря. Вторник. Последний вторник в этом году, когда они вместе находятся в стенах особняка на Новой Басманной. Последний вторник, когда они официально могут взаимодействовать на глазах других. Что будет дальше – неизвестно. Время неумолимо движется вперед, а из готического зала до сих пор никто не вышел. По непонятным причинам съемки затянулись. Цель этого действия знают лишь финалисты и съемочная команда. Другие же смиренно ждут развязки битвы – кто же станет обладателем золотой руки. Казалось бы, вот уже чуть-чуть осталось до оглашения победителя, но вместо этого внезапно объявляется перерыв. Неожиданный и странный поворот, вызвавший у всех собравшихся негодование. Напряжение возрастало с каждой минутой, а съемки зачем-то приостановили. С ним справлялись как могли разговорами, шутками и дурачеством на фотографиях или кружочках в телеграме. – Почему Виктория плачет? – прервал всеобщую неразбериху Шепс – старший и обратил на себя внимание. Вопрос, на который никто не знал ответ и который заставил всех встревожиться. Марьяна поняла причину этих слез. В её груди тот час же вспыхнул синий маленький шар, наполненный переживаниями за ту, которая стояла в готическом зале. Она знала, что это случится, но не была готова. Когда финалисты и победители наконец-то вышли, Марьяна посмотрела на Викторию, и её глаза заблестели, щеки покраснели, а дыхание участилось. Такова её особенность: она не может смотреть на плачущих людей, особенно женщин. Срабатывает какой-то особенный рефлекс, и слезы неконтролируемо готовы катиться по щекам, а волнение берет верх над разумом. Но Марьяна в этот раз сдержала порыв: она готовилась успокаивать, потому не могла явиться заплаканной. Она наблюдает за ней издали. Она с легким презрением смотрит на безостановочно подходящих людей к той, к которой хочет подойти сама. Она желает оказаться рядом с ней, поэтому ждет, когда можно сделать шаг. Виктория не осознает, что произошло с ней в течение последних двух часов. Она с ударом приняла поражение, но принимать поддержку от людей после этого было больно вдвойне. Ей хотелось спрятаться где-нибудь и тихо плакать, анализируя весь пройденный путь, который не привел к желанной победе. Люди порядком надоели и начали раздражать, но из вежливости нужно продолжать стоять, принимать цветы и фотографироваться с незнакомцами. Марьяна дождалась, когда к Вике перестали подходить и оставили её в кругу семьи, сделала пару шагов вперед, но тут же опешила: а уместно ли будет сейчас и ей подойти? Не сделает ли она больнее Вике? Не вызовет ли ещё больше неприятных эмоций? Ответов на эти вопросы у Марьяны не было, однако решать нужно немедленно, ведь, судя по всему, семейство единственной женщины в финале скоро покинет стены особняка. – Вик, – промолвил Василий, увидев подошедшую к ним Марьяну. – Опять к тебе. Виктория, обнимающая маму, посмотрела на девушку, и её глаза мгновенно засияли. Она была рада видеть Марьяну. Наверное, только её и хотелось видеть, поскольку лишь она понимала, что творится сейчас в душе Вики. – Я ненадолго украду её у вас, – с легкой улыбкой произнесла Марьяна, и, взяв шатенку за руку, отошла в сторону, туда, где их не будет видно никому. Она хотела скрыть её от всех людей. – Спасибо. Невыносимо стоять там и изображать что-то, – девушка выдавила измученную улыбку и встретилась с взглядом голубых глаз, с нежностью смотревших на неё. Они молча смотрели друг на друга какое-то время, а после Марьяна протянула руки, раскрыв их для объятий. Виктория обняла рыжую и уложила подбородок на её плечо. Её обнимали сегодня все, кому не лень, но именно эти объятия позволяли почувствовать себя защищенной, закрытой от любых проблем, они были родными и искренними, а не под предлогом «ну ты проиграла, тебя надо обязательно обнять и утешить». – Дорогая, не расстраивайся только слишком сильно. Ты девочка, всё только по этому, – сказала Марьяна, почувствовав, что её плечо стало чуть мокрым от слез. Вдали от посторонних глаз они стояли и, ничего не говоря друг другу, обнимались. Их тела прижимались настолько крепко, что при рентгене врачи увидели бы два сердца, слитых воедино. – Ты понимаешь, что это всё было зря? Все эти съемки, прохождения испытаний, соперничество, разлука с семьей… – сквозь слезы проговорила Виктория. – Всё было зря. Бессмысленно. Разве что людям помогла, но, а победа? Победа, к которой я так долго шла? Победа у другого, у других. Да поебать глубоко на эту золотую руку, это всего лишь вещь. Я мечту свою не осуществила – вот от чего горько. Неужели я оказалась недостойна? – она долго молчала, долго держала в себе эмоции, с того самого момента, как узнала о позорном для неё третьем месте. Вероятно, она молчала бы и дальше, пока не осталась бы в одиночестве и не выплакала бы всё до красноты глаз. Её откровения вряд ли кто-то бы смог добиться, ну, может быть, только спустя продолжительное время. Да и вряд ли бы в семье её поняли правильно, осознавая всю трагедию сложившейся ситуации. Пожалуй, Марьяна – единственная, кому она могла довериться, кто её состояние понял бы правильно, кто смог прочувствовать её за короткий срок так детально и глубоко. Единственная, кто смог рассмотреть её и полюбить. – Нет, Вика, только ни в коем случае не вини себя. Ты невероятно мощный практик, и ты сама это знаешь, так что не позволяй обесценивать свою работу, свой путь ни себе, ни другим. – Ты права, но это всё так обидно, досадно, несправедливо, что мне просто необходимо куда-то вылить свое негодование… – поняв, что, возможно, совершила глупость, Виктория подняла глаза на Марьяну. – Прости, что пришлось его вылить на тебя, я не могла больше сдерживать эмоции, я знала, что ты поймешь меня, я просто… Не дав ей договорить, Марьяна осмотрелась и, не заметив никого поблизости, поцеловала Вику в губы. Рискованно, неожиданно, ненормально, но по любви. Сердце желало, мозг позволял, ситуация требовала. Да, их запросто мог кто-то увидеть, пройти в самый неподходящий момент, однако если идти на риск, то идти и не жалеть потом, что сделал. – Романова, ты что, сошла с ума? Тут же все ходят, все могут увидеть, сфотографировать, выложить куда-нибудь. Да и вообще я же… ты же… мы же с тобой… – протараторила Виктория и осмотрелась. – Мы же с тобой любим друг друга, а ты как в первый раз. – Марьян, ты же знаешь, что я не против. Но надо же быть осторожнее, – она улыбнулась хитро, довольно и положила руку на талию стоящей перед ней девушки. – Посадят ещё, как будем любить друг друга? – А, вот вы где, девочки, – смеясь, они услышали голос Влада, быстро подошедшего к ним. – Меня за вами отправили, и я вас везде ищу. Пойдемте сделаем фотографию совместную и уже разъедемся, а то так паршиво и хуево. Лина уже не может ждать, она готова рвать и метать от такого несправедливого, как она говорит, финала. – Ой, ну если Лина говорит, то давай, конечно, пойдем, – саркастически сказала Виктория, вытирая слезы со щек. – А Лина разве хочет фотографироваться с «этими женщинами»? Зная её, она без нас фотки может намутить или обрезать нас вообще, – высказалась Марьяна, и они втроем пошли в общую гримерку экстрасенсов. Спустя некоторое время, когда фотографии были сделаны, все стали расходиться. – Ты точно ничего не забыла? Можем вызывать такси и уезжать? – спросил Василий, держа в руках пакеты и цветы. – Нет, мне нужно сделать ещё одно дело. Можешь пока подождать здесь, я скоро приду, – Виктория вышла из гримерки финалистов и чуть не столкнулась с Марьяной лбами. Девушки посмотрели друг на друга и засмеялись от этой нелепой ситуации. – А я как раз к тебе шла, чтобы подарить новогодний подарок, – она протянула Марьяне маленькую коробочку. – Вижу, ты шла ко мне за тем же. – Угадала. Это тебе, – Марьяна протянула Вике небольшой подарочный пакет. – Ну ты тогда первая открываешь, – с улыбкой заявила девушка и проследила за тем, как рыжая открывает коробку и смотрит её содержимое. – Это первый браслет, который я сделала сама. Я решила, что именно тебе хочу его подарить. – Нефрит? – с удивлением спросила Марьяна, сдерживая улыбку. – Спасибо, но сейчас посмотри, что в пакете у тебя. Виктория, не понимая реакцию девушки, достала из пакета коробку. В ней лежал браслет из нефрита. Теперь она всё поняла и начала смеяться, совершенно не ожидая такого поворота. – И тебе твой я тоже сделала сама, – Марьяна надела браслет, рассматривая его. – Там ещё в пакете твои любимые шоколадки. – Этого не может быть. Как так получилось, Марьян? Мы же не сговаривались абсолютно, – Виктория тоже надела браслет, широко улыбаясь. – Соулмейты, – пожав плечами, произнесла с радостной улыбкой рыжая, тоже не понимая, как они так синхронизировались. Их история не заканчивается. За эти девять месяцев они стали по-настоящему близки, поэтому после финала у них всё только начинается, а не заканчивается. Наступление нового года – новый этап для этих женщин. Они не смогут долго скучать друг по другу – возьмут и встретятся при первой же возможности. Пусть Виктория не выиграла золотую руку, зато они обрели друг друга, а человеческие отношения всегда ценнее и нужнее.