(Не)Подарочек

      Самой утомительной частью после праздников, Тони Старк считал момент разбора подарков. Это вам не детство, когда с нетерпением ждёшь чуда, и не юность — когда заказываешь предкам новые крутые игрушки. Тони был уже в том возрасте и статусе, когда у тебя все есть, и удивить чем-либо очень трудно. Однако, традиция есть традиция и даже миллиардерам положено дарить подарки.       Слава богу в последнее время появилась очень удачная мода перечислять в качестве презента деньги на счета опекаемых благотворительных фондов. Тони завел себе штук десять, и несметные потоки подношений всех мастей значительно проредились. Однако же, все ещё остался ближний круг людей желающих высказать почтение лично.       Каждый раз это превращалось в аттракцион.       Иногда — тщеславия. Иногда — лизоблюдства. Чаще всего — глупости.       — Что делать с коробкой, сэр? — возник на пороге его дворецкий. Кажется, его звали Брандт. Джарвиса вряд ли кто смог бы когда-нибудь заменить, но нынешний его дворецкий был неплох. В основном тем, что Тони редко его видел. — Помимо мелких сувениров с которыми разберутся утром секретари, в гостиной остался только один подарок и он довольно объемный. На нем нет имени и адреса отправителя, сэр.       Тони хотел было отмахнуться, но, прежде чем пристраивать очередную китайскую вазу или нелепую скульптуру от именитого скульптора, хорошо бы самому лично глянуть что там. А то выйдет как с Пеппер в прошлом году. Хотел передарить ей ювелирные побрякушки от Картье, а оказалось, что в комплекте запонки. Было страшно неудобно. Кажется, она обиделась, но виду не подала, — кремень, а не женщина! Тони немного ее боялся.       Коробка оказалась действительно большой и обернутой отвратительно-безвкусной, дешёвой подарочной бумагой поросячьего розового цвета. И как оно только прошло дресс-код его личного секретаря?       — Что ты такое? — пробормотал он, глядя на абсолютно чужеродный в своей гостиной предмет. — Надеюсь хотя бы там не бомба?       Впрочем, глупости. Его сканеры не пропустили бы ничего заведомо опасного или запрещённого. После той истории с сибирской язвой они были настроены даже на банальный порошок.       В руке сверкнуло лезвие ножа. Тонкая бумага расползлась под руками, обнажая плотный картон на липучках. С треском вскрыв швы, он недоуменно уставился на искусно сделанный деревянный кованый сундук, возможно старинный. Который внезапно вздрогнул.       Увидев это, не готовый к подобному, Тони издал возглас — самую капельку, немножко, совсем чуть-чуть громче обычного. И, возможно, слегка поспешно отступил подальше от продолжающего отчаянно вздрагивать и постукивать сундука.       Что за черт? Неужели какому-то идиоту из управления или совета директоров пришло в голову подарить ему на Рождество собаку? Они в своем уме? Коробка стоит тут с шести вечера, сейчас практически полночь! Животное, пожалуй, едва живо без воды и еды, в тесноте, в темноте и без достаточного притока воздуха! Тони вздрогнул, когда представил, что его дворецкий мог так и не обратить внимание на подарок, бросив его тут до утра.       Черт.       Черт-черт-черт!!!       Руки дрожали, пока он пытался разобраться, как отщелкнуть мудреные застёжки, бормоча под нос что-то успокаивающее.       — Сейчас, мой хороший, потерпи. Как же это… ебучие замки! Всего моего инженерного образования не хватит… — Тони, наконец, почувствовал, как под пальцами что-то клацнуло. Крышка легко пошла вверх. — А вот! Ну что, кобелек ты или сука…       В достаточно компактном сундуке, свернувшись в три погибели, с заклеенным ртом и связанный по рукам и ногам лежал паренёк. И его карие глаза метали нешуточные молнии.       — Сука-а-а… — не веря своим глазам, протянул Тони.       Паренек, бешено вращая глазами, дернул связанными руками и выразительно замычал. Опомнившись, Тони быстро приблизился и немного суетливо постарался освободить ему хотя бы рот. Клейкая лента держалась намертво, и подцепить ее ни за один уголок, ни за второй никак не получалось. В отчаянии Тони перевел взгляд на нож, который все еще держал во второй руке, перехватил ставший резко перепуганным взгляд карих глаз парнишки и, отложив его на столик, в отчаянии, ковырнул изо всех сил. А потом дернул.       — Сука-а-а-а! — заорал освобожденный парнишка. — Да вы живодер, мистер! Можно же было как-то аккуратнее?!       На светлой, полупрозрачной коже его щек тут же начали наливаться уродливые синяки, обрамленные красноватой припухлостью.       — Ты кто такой? — в полном охренении отступил Тони.       — Питер Паркер. Может, уже освободите меня, я в туалет хочу?       — И что ты делаешь в таком виде, в сундуке, у меня в гостиной?!       Парнишка прищурился, словно впервые увидел и саму гостиную, и ее хозяина, прошелся взглядом по фигуре Тони снизу вверх и весело хмыкнул:       — Не поверите, мистер, пытаюсь работать. Так что насчет веревки?       Тони тоже будто очнулся, подмечая странную одежду мальчишки, вернее, практически полное ее отсутствие. Не считать же за одежду микроскопические трусы золотистого цвета, прозрачные шаровары и корсет?       «Работает он! Мать вашу, ему восемнадцать-то есть?! Кто ж мне так удружил? Узнаю — убью, с-с-сука!», — размышлял он, перерезая толстенный канат, пережимающий тонкие лодыжки. Едва почувствовав свободу, парнишка — Питер — ловко выпутался из остатков веревки и невероятно гибко и грациозно поднялся со связанными руками, оказавшись на голову ниже Тони. Правда, тут же покачнулся — вероятно, от долгого лежания в неудобной позе у него затекли ноги, пришлось подхватить под локоть.       — Можно я сначала в уборную? — жалобно проныл он. — Вот правда не дотерплю, — Питер кивнул на замотанные веревкой руки. — Под ней еще и наручники, — добавил он.       — А как ты собираешься без рук стаскивать с себя эти… это… — Тони затруднялся, как назвать костюм юного проститута.       — О, — опустив взгляд вниз, потом переведя его на свои руки, тот умоляюще взглянул на него. — Вероятно, вам придется мне помочь? Если вам дорог этот ковер. Честное слово, я больше не выдержу.       Тони много хотелось сказать по поводу ситуации. В большинстве своем — нецензурно. Еще больше хотелось задать кучу вопросов, но мучить еще больше и так пострадавшего парнишку он был не намерен.       Все так же придерживая под локоть заплетающегося в ногах Питера, он доволок его до гостевого санузла у входа и вошел следом, мысленно проклиная сегодняшний вечер и все праздники скопом. Нет, его не смущала мысль о том, что ему придется прикоснуться настолько интимным образом к мужчине — ханжой Тони Старк не был никогда, Но вот то обстоятельство, что ему придется щупать так откровенно практически ребенка — напрягало.       — Ого, — не удержался Питер, обводя взглядом шикарную ванную. — Она больше, чем вся моя квартира.       — Нам туда — подтолкнул Тони своего нежданного гостя за ширму, где находился писсуар. — Сколько тебе лет?       — Допустим, двадцать, — прищурился парнишка.       — А если без «допустим»? — с липучкой на прозрачных шароварах он разобрался быстро, а вот как снимаются облегающие, будто вторая кожа, золотые трусы — понять не мог. — Ты себя в зеркало-то видел? Тебе хоть пятнадцать есть? Как это снимается?!       — Мне девятнадцать, честно, — пропыхтел Питер, — изогнувшись и пытаясь рассмотреть, что делают руки Тони на его талии. — Ну… скоро будет. Нужно поддеть вот тут, около паха и просто дернуть вниз — они из лайкры. Только не надавите на мочевой ненароком!       Тони хмыкнул и, максимально аккуратно сделал так, как его просили. Трусы поехали вниз довольно легко, глаза — сами собой зажмурились. Еще раз выматерившись про себя от души, он приоткрыл один глаз, пытаясь нащупать то, ради чего они все тут собрались.       Небольшой ровный светлый член, аккуратные яички и полное отсутствие волос в промежности. Отчего-то этот факт только подчеркивал нежную бархатистую, практически детскую кожу. Питер-младший на ощупь был теплый и полностью помещался в его крупную ладонь.       — Ну? — Тони перевел взгляд на красное от смущения лицо парня, когда спустя несколько секунд ничего не произошло.       — Я… я не могу, когда вы того… смотрите! — просипел тот.       — Тьху, бля… — Тони выпустил его из руки и отступил. — Давай сам тогда? И трусы свои не натягивай, сейчас принесу что-то более удобное, — и он практически выскочил из собственной ванной.        Еб же ж вашу в бога душу мать!       Подхватив первые же попавшиеся под руку спортивные штаны в гардеробной, он вернулся обратно, застав явно повеселевшего голозадого Питера у большого зеркала, мрачно рассматривающего синяки на лице.       — Прости, — неловко произнес Тони, помогая ему надеть штаны и даже с каким-то остервенением затягивая шнуровку на черезчур широкой резинке.       — Я теперь неделю работать не смогу с таким лицом, — уныло протянул Питер. — А ведь еще две халтурки подвернулись…       Тони перекосило. Питер рассказывал о своей «подработке» так спокойно и так обыденно, как не должен рассказывать едва восемнадцатилетний ребенок. Мир — отстой, если в нем происходит вот это. Они снова вернулись в гостиную, где Тони снова взялся за нож. Перепилить канат, стягивающий тоненькие запястья, было еще труднее, чем тот, что сковывал лодыжки.       — А теперь давай начистоту, пацан, — сурово глянул он на Питера. — Кто тебя связал и сунул в этот сундук, а главное — зачем — я примерно понимаю. Скажи мне самое интересное — кто заказчик?

***

      Под ебучей веревкой действительно оказались наручники. Тони матерился сквозь зубы уже не переставая, когда в добротном изделии сломалась уже вторая его отмычка.       — Да как так вышло, что ты не знаешь заказчика? — в десятый раз переспросил он у пацана. — Обычно, это не секрет!       — Да мне-то зачем эта информация? — вспылил Питер. Он поежился и его плечи покрылись гусиной кожей. Несмотря на комфортную температуру в гостиной, он мерз. Вероятно по причине худобы. — Мне звонят — я еду. В этот раз было так же. Позвонил Стэн, сказал, что есть халтурка на сегодняшний вечер в богатом районе. Я особо не перебираю сейчас — праздники же на носу.       — А Стэн — это твой?.. — наконец-то удалось подцепить внутри замка нужную шестеренку, и Тони затаил дыхание.       — Мой импресарио, — утвердительно кивнул Питер и тоже замер, не отводя взгляда от колдующего над его руками Старка. Склонившись близко, он обдал Тони легким запахом чистоты, фруктовой жвачки и мятного шампуня для волос.       «Так вот как теперь модно называть сутенеров», — хмыкнул про себя Старк, и чертовы наручники, наконец-то щелкнули и открылись. Он впервые в жизни видел такую мудреную модель, хотя не то чтобы в его жизни было много наручников. Разве что, в тот раз, с Линдой, которая притащила из секс-шопа набор начинающего БДСМ-щика и они, вместо того, чтобы трахаться, полночи, заливаясь хохотом, пили и пристегивали друг друга ко всем возможным поверхностям. Секс, впрочем, тоже тогда был, уже под утро, невероятно жаркий и страстный. При одном воспоминании в животе слегка потеплело, и Тони раздраженно глянул на Питера.       Сидит тут. Рассматривает глубокие ссадины от наручников. Смущает. Воспоминания всякие навевает.       Несмотря на юность, он не мог не отметить, как красив был Питер. Тоненький и хрупкий, но каждая мышца развита и красиво прорисована под молочной, гладкой кожей. Невысокий, но гармонично сложенный, ноги длинные и стройные, шея тоже длинная и гибкая, попка маленькая и аппетитно-круглая, ресницы и волосы густые, темные. А глаза на пол лица буквально завораживают смесью наглости и невинности. Драгоценная жемчужина, двадцать из десяти по личной шкале. Тони никогда не видел таких красивых людей.       — Давай обработаем, — он скривился, отметив, каким сразу низким и воркующим стал его голос, едва сознание зафиксировало привлекательность пацана. Черт его знает, откуда неизвестный даритель знал его предпочтения и ориентацию, ведь появлялся он в обществе исключительно с женщинами, но угодил в яблочко.       Эдакое молодое, наливное, сладкое и хрусткое яблочко.       — Да уж, не мешало бы. Я не ожидал, что проведу в ящике так много времени. Мне сказали, что нужно будет немного подождать, а потом я неожиданно заснул, — честно поведал Питер. — Проснулся от резкого звука, — это когда вы, видимо, коробку разрезали. Испугался пиз… — он глянул на Тони и быстро поправился, — просто очень испугался. Темно, тесно, пошевелиться не могу — вот и дернулся сильнее, чем надо было, — он снова перевернул запястье, с другой стороны которого ссадины выглядели еще впечатляюще.       — Сейчас, сейчас, — Тони быстро принес аптечку и на пробу вытащил из нее бутылек, оказавшийся, как назло, гипоаллергенной смазкой. Черт! Откинув предательскую емкость, он снова зашуршал блистерами, пока пальцы не нащупали перевязочный пакет первой помощи. Учитывая его изобретательскую деятельность, таких пакетов у него было по всему дому распихано немало.       — Давай руки, — вооружившись ватой с антисептиком, проговорил он, аккуратно перехватывая Питера за руку, выше пострадавшей области. Ватка прижалась к ссадинам, и пацан тонко, задушено пискнул, дернувшись.       — Тихо, ребенок, надо продезинфицировать, — уговаривал Тони, с легкой паникой наблюдая, как наливаются слезами огромные карие глазищи. — А как ты думал?       — Думал, что у такого, как вы, богача, найдется что-то не такое пекучее, — сквозь сцепленные зубы простонал он, и вдруг Тони, сам от себя не ожидая, поднес его запястья ближе к лицу — они оба легко умещались в его широкой ладони — и легко подул на повреждения.       А после, словно сам не свой, прикоснулся губами чуть выше запекшейся корочкой ранки на правом.       Питер закаменел, даже моргать перестал. Впрочем, слезы тоже высохли мгновенно. Тони быстро нанес заживляющий крем и замотал поврежденные запястья бинтами. В целом, Питер стал выглядеть не то как жертва изнасилования, не то как незадачливый суицидник. С легким беспокойством, Тони подумал о том, что после сегодняшней ночи его легко можно было бы обвинить в жестоком обращении.       — Ну, вот и все, — пробормотал он, убирая остатки бинтов. — Есть хочешь?       — Мне бы домой, — Питер не отводил от него взгляд. — Раз уж у нас не сложилось…       Не сложилось.       В голове гудело и звенело, и все, о чем мог думать Тони — так это о том, что Питер с ним, по крайней мере, в безопасности. Что тут тепло и сытно. И никто посторонний не станет хватать это тело грязными лапищами, по крайней мере, сегодня.       «У меня еще две халтурки подвернулось».       — С чего ты взял, что не сложилось-то? — хмыкнул он. — Ночь только начинается, и я предлагаю начать ее с сытного ужина, — он бросил Питеру свою чистую футболку.       — Но у меня же нет…       — Возражения не принимаются.       Питер, чуть прищурившись, снова оглядел его с ног до головы и хмыкнул.       — Ну как хотите. Только имейте в виду, на сытый желудок я работаю хуже.       — А, плевать, — Тони уже набирал номер доставки. — Считай, я очень неприхотливый заказчик.

***

      Давно у Тони так не трещала голова по утрам. Вопреки всеобщему мнению, с разгульной юностью было покончено давным-давно, а с выпивкой в промышленных масштабах — с той самой злоебучей вечеринки в честь дня рождения, когда он думал, что она у него последняя.       Пара шотов виски и то далеко не каждый день отныне был его предел, за который он предпочитал не заступать даже в праздники. Особенно в праздники, когда одиночество и абсолютная пустота в Башне в честь выходных и так давили на психику.       Вчера все немного вышло из-под контроля.       Он с трудом разлепил глаза, щурясь на яркий свет из окон, жалюзи на которых никто не вспомнил опустить. В абсолютно пустой голове будто шар из концентрированной боли перекатывался от виска к виску, не давая сосредоточиться.       По соседству обнаружилась смятая подушка, простыни отчетливо пахли сексом, но вокруг стояла такая удушающая тишина, что сомневаться не приходилось — он один в своей комнате и своей Башне.       Или, все же, все пошло по-пизде полностью?       Застонав, он попытался перекатиться в сторону, сдвинул рукой одеяло и замер, разглядев на светлом постельном белье мазки крови.       — Блядь… — вырвалось. Не то чтобы крови было так уж много — скорее, пара капель, но еще ни разу в жизни с Тони в постели люди не получали увечья. Внезапно, события прошлого вечера всплыли в памяти, и волосы зашевелились на голове. Тони отчетливо почувствовал, как седеет еще несколько прядей от одной только мысли о том, что и с кем он вчера сделал.       До момента с ужином он все помнил прекрасно.       Начало, кажется, тоже. Питер очаровательно болтал, рассказывая какую-то ерунду про своего друга Нэда, Тони, в ожидании доставки, пригубил как раз-таки положенные два шота, не рассчитав, что они были натощак. А потом, ради праздника, он налил третий.       А потом, уже во время ужина, Питер обмолвился, что никогда не пробовал дорогое вино, и они устроили дегустацию. Кажется, там было не только вино, но с этого момента Тони помнил уже плохо.       Обрывками.       Фрагментами.       Светлая нежная кожа рук и тонкие ключицы Питера совсем близко перед глазами. Парень заливисто хохочет, и Тони так удивительно тепло на душе, как не согревал ни один супердорогой камин.       Летящая на пол футболка, и задорное «смотрите, как я могу!».       Тонкие лодыжки в руках, и он сам, отчего-то смотрящий на них сверху вниз.       Мягкие губы с запахом жвачки, тепло и гладкость кожи, восторженный стон и робко обхватившие за шею руки.       Вес легкого тела в руках, жар и узость, охватившие член, и безумная погоня за собственным удовольствием, до слепящей белой вспышки перед глазами. Крик мальчишки, кажется, совсем не от удовольствия…       О господи.       Желудок скрутило спазмом, и Тони едва успел донести себя до унитаза.       — Входящий звонок от Хеппи Хогана, — информировала Пятница, едва Тони успел проблеваться и ополоснуться.       — Соединяй, — прохрипел он, растирая полотенцем мокрую голову. Она болела все так же немилосердно, но соображать получалось все лучше и лучше. Питера надо было найти срочно — хотя бы для того, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. В идеале… В идеале, Тони хотел бы сделать для парня что-то более существенное, чем ночь в пьяном угаре и практически изнасилование, пусть даже и за деньги.       — Босс? — Хеппи был собран и деловит, что вызывало у похмельного Тони только зависть и раздражение. — Как самочувствие? Сегодня вы планируете куда-то ехать?       Хрен его знает… может и соберется, если найдет мальчишку. Кстати об этом… почему бы не попросить посодействовать собственную службу безопасности? В конце концов, он платит им немалые деньги.       — Вчера мне в подарок кто-то прислал парнишку, — без предисловий вывалил он.       — В смысле? — охренел на том конце провода Хеппи. Тони и сам мало что понимал, но позволил себе чуточку надавить.       — В смысле — живого полуголого парнишку, засунутого в деревянный сундук. Согласен — подарочек спорный, но мне надо знать, кто его прислал. И я очень разочаруюсь в собственной службе безопасности, если она не в курсе этого или не выяснит все в течение ближайшего часа, — рявкнул он и отключился, принимая из щупа робота стакан воды и блистер с растворимым аспирином.       — Пятница, а теперь давай все видео со вчерашнего вечера с участием Питера Паркера и всю информацию на него, — проглотив две таблетки, распорядился он.       — В доступе отказано, — весело отозвалась Искин. Тони почувствовал, как на голове шевелятся волосы.       — Что, блять?! Кому отказано? — не поверил он. — Это с какого хрена?       — С вашего, босс, — нагло отозвалась предательница. — Вы вчера лично предоставили полный доступ к моим базам Питеру Паркеру и, когда он уходил, он попросил меня ничего вам про него не рассказывать.       — Господи, что ж вчера было-то? — простонал Тони, предчувствуя полный формат своего детища. С Пятницей он, конечно, разберется. Суток через двое. Но вот что делать до этого?!       — В доступе отказано, — ехидно подтвердила его опасения та.       — Когда Питер ушел? Хотя бы время ты сказать можешь?       — В половине восьмого утра я вызвала ему такси согласно протоколу «Прощай, красотка», — отрапортовала Пятница, и на Тони навалилась очередная волна самобичеваний. Протокол был прописан им лично и подразумевал аккуратное выпроваживание одноразовых шлюх из его постели поутру. Он включал в себя шаблонные слова благодарности, букет цветов и такси за счет фирмы.       Проебался по всем фронтам.       Дрыхнущий без задних ног, он, естественно, не предупредил Пятницу, что Питер — не просто шлюха… вернее, не то чтобы не… — Тони подвис, осмысливая, что все-таки не дает ему в этой ситуации жить спокойно. Получалось, что Питер стал ему очень… небезразличен. Он был не похож на других, он был не похож ни на кого, и уж точно Тони не видел в нем просто красивую мордашку…       Хотя…       Мальчишка просто невероятно, преступно красив. Невозможно с такой внешностью быть просто мальчиком по вызову. Чуждо. Неестественно. Он плохо понимал почему, но все его существо восставало против.       Не понимая до конца своих мотивов, Тони точно знал только одно — на него протокол «Прощай, красотка» не распространялся.       Так и не успев разобраться в себе и своих чувствах, Тони отключил Пятницу, планируя, как следует, покопаться в ее кодах, и вытащить-таки нужную информацию, когда на этаж заглянула Пеппер с каким-то очередным документом, требующим вот прямо сейчас же срочной подписи, несмотря на утро Рождества.       — Ну как тебе мой вчерашний сюрприз? — получив вожделенную подпись, лукаво прищурилась она. — Голову сломала, что тебе подарить. Но, поскольку ты не так уж далеко в эмоциональном развитии ушел от пятилетки, надеюсь, было весело.       Тони судорожно пытался вспомнить, что такого веселого произошло вчера на приеме и никак не получалось. Видя его недоумение, Пеппер закатила глаза.       — Питер Паркер и его шоу. Тебе не понравилось? Ну извини, в будущем году постараюсь придумать что-то пооригинальнее, — она развернулась, чтобы уйти, но Тони поймал ее за руку, резко разворачивая к себе.       — Так Питер Паркер — твоя работа?! — прорычал он.       — Что значит — моя работа? Ты делаешь мне больно, Тони! — поморщилась она.       Опомнившись, он выпустил из железного захвата ее холеное запястье.       — Питер Паркер, — стараясь говорить раздельно и спокойно, повторил он. — Где его искать?       — Да что с тобой? — Пеппер смотрела на него с возрастающим недоумением пополам с тревогой. — Тебя так поразило его выступление?       — Выступление?       — Так ты не видел?       — Стоп! — Тони вскинул руки и жестом пригласил Пеппер присесть. — Дорогая, — вкрадчиво начал он, когда она грациозно опустилась в кресло, — давай с самого начала про Питера Паркера, хорошо? И умоляю, без лишних вопросов, ладно? А я обещаю подписывать все твои бумажки по первому требованию целых две недели, идет?       — Три недели и два совета директоров, — он не ошибся в ней, когда-то сделав директором своей компании. Даже не понимая в чем суть вопроса, торговалась Пеппер мастерски.       — Две недели и, так уж и быть, выступлю самолично с годовым отчетом.       — Идет, — довольно улыбнулась она. — Только рассказывать мне особенно нечего. В секретариате миссис Спенсер рассказывала про удивительное шоу некоего Питера Паркера и то, в каком восторге от него была вся ее семья. Рассказывала так экспрессивно, что некоторые отголоски донеслись и до моего кабинета. Признаю, идея была дурацкая, но забавная. Я и подумала, что тебя тоже, возможно, развлечет…       — Погоди, Пепс, от шоу Паркера была в восторге вся семья миссис Спенсер? В каком смысле?       — Я лично не видела, Тони, — хмыкнула Пеппер, тряхнув хвостом светлых волос. — Но, по словам той же миссис Спенсер, парень буквально узлом завязывался…       «Смотрите, как я умею!» — футболка летит на пол, и мальчишка легко становится на руки. Штанины смешно задираются, обнажая тонкие щиколотки. Тони смеется, глядя, как он, ловко перебирая руками, двигается вперед, к дивану.       «Штаны мешают» — жалуется Питер. Он немного путается в широких спортивках и чуть покачивается, теряя равновесие, а Тони, подскочив с дивана, ловит обе болтающиеся в воздухе ступни, удерживая от падения.       — Узлом завязывался… — хрипло повторил он, все еще пытаясь удержать ускользающие воспоминания.       — Ну да. Парень же гимнаст, — Пеппер пожала плечами. — В брошюре было написано, что даже воздушный. Я созвонилась с его импресарио, внесла сумму, и мы обговорили детали шоу. По плану он должен был появиться ближе к девяти вечера из подарочной коробки, тогда как остальной реквизит должны были разместить в комнате заранее. И показать небольшое шоу для скучающей публики. Тони… — она наклонилась, заглядывая ему в лицо, — да что с тобой? Ты побледнел, тебе нехорошо?       — Мне нормально, — промямлил он.       Все встало на свои места. Гимнаст, импресарио и шоу… которое состоялось бы, пойди вечеринка по заранее запланированному сценарию Пеппер. Но он, как всегда, внес свои коррективы, велев сбавить обороты и закруглиться за полтора часа, ограничившись дежурными любезностями, обменом подарками и фуршетом. Преимущественно алкогольным.       Питера, уже находящегося в сундуке, подарочную коробку, в гостиную занесли, а вот весь его реквизит — завернула предупрежденная охрана. О том, что парень в ящике знала только Пеппер, которая на вечеринку попасть не успела.       «Ай, черт, больно как, мистер! Ох, не надо, пожалуйста!» — в голове зазвенел звонкий умоляющий голос, руки обожгло фантомным ощущением чужих ягодиц в них, и Тони задохнулся, чувствуя, как мутить начинает с новой силой. Если бы он уже не выблевал все содержимое желудка, сделал бы это сейчас непременно.       — У тебя же осталась эта чертова брошюра, — прохрипел он, и Пеппер, чувствуя, что вопрос отчего-то очень важен, торопливо кивнула.       — У меня и номер его импресарио есть, — она включила мобильный, углубившись в контакты.

***

      Тони сидел в припаркованной у многоэтажки машине уже битый час, не представляя как зайти внутрь и завести разговор с парнишкой, которого явно изнасиловал вчерашней ночью с особой жестокостью, и, судя по обрывочным воспоминаниям, даже не один раз. Тони изумлялся до глубины души тому, что парень до сих пор не написал на него заявление в полицию, ведь, наверняка же узнал? Или нет? Он плохо помнил, называл ли Питеру свою фамилию. Привычный к тому, что в городе его каждая собака знает, Тони забыл, что выросло новое молодое поколение, для которых более интересны молодежные поп-группы, чем миллиардеры-изобретатели.       Возможно, стоит ему появиться на пороге, парень вызовет полицию?       Скорее всего, так и будет.       Едва услышав в трубке голос Пеппер, импресарио Питера насторожился, а узнав, что мистер Старк хотел бы встретиться и поговорить — бросил трубку. Готов ли он был к этому? Трудно сказать. Тони слукавил бы, если бы заявил, что стремится за решетку как начинающий растлитель, но и скрываться, сунув голову в песок, было не в его принципах. К тому же, мальчику — Питеру — вполне вероятно, нужна была медицинская помощь. И не только медицинская — Тони готов был оказать всяческое содействие…       Он боялся признаться себе в том, что к Питеру тянуло неимоверно.       Даже после всего случившегося, плохо помнящий прошлую ночь Старк, отдавал себе отчет в том, что ему безумно хочется еще раз услышать звонкий смех, увидеть огромные карие глазищи и почувствовать под руками нежную тонкую теплую кожу.       Наваждение, не иначе…       Вечерело. Холодало. На улице постепенно появлялись отоспавшиеся после встречи Рождества люди, зажигались фонари и окна, Тони ждал, хотя понимал, что Питер мог уехать куда-то на праздники и вовсе не появится сегодня дома. Что делать в таком случае, он пока не придумал, изначальный план предполагал, как раз, встречу на улице, в людном и относительно безопасном месте.       Возможно, стоило подняться в его квартиру еще раз и оставить письмо с предложением помощи? Или сразу с чеком? Или с тем и другим? Боги, как же Тони запутался… Он, никогда не попадавший в подобные ситуации прежде, плохо понимал, что делать.       И вот, когда он уже почти совсем решился подняться-таки с запиской, из-за угла вынырнула худенькая фигурка в явно большеватой куртке. Что-то такое было в ней, что сердце пропустило удар. Тони угадал Питера даже не видя его лица — тот натянул поглубже на голову капюшон, — и не видя фигуры.       Он поспешно вышел из машины и окликнул его, проходящего мимо:       — Питер!       Ноль реакции. Хотя не услышать тот не мог, он просто прошмыгнул мимо, не поднимая головы. Тони в два шага догнал, коснувшись плеча. Питер дернулся всем телом, отскочил в сторону, резко разворачиваясь и выдергивая из ушей дешевые проводные наушники.       — Мистер Старк?!       «Узнал, все-таки, кто я такой», — мелькнула мысль.       — Привет, — подняв раскрытые ладони на уровень груди, демонстрируя добрые намерения, произнес Тони. — Можно с тобой… поговорить?       — Какого хрена вы подкрадываетесь? — поправил тот лямку рюкзака на плече. — Вы что, шпионите за мной?!       — Нет, что ты! — Тони оглянулся на шумную компанию, огибающую его и неподвижно замершего перед ним Питера. — Я… я просто приехал поговорить и решил подождать тут. Может быть, мы сможем… э-э-э… сделать это в менее шумном месте? И менее холодном?       В идеале хотелось бы заманить Питера в свою машину. В реале — хоть куда-нибудь.       — А о чем нам говорить? — повел плечом тот. — Вы получили шоу. Я — оплату. Или думаете, дорого заплатили? Я плохо старался? — криво усмехнувшись, выплюнул он, поднимая лицо, на котором ярко выделялись синяки.       Тони смотрел на разукрашенную синяками мордашку, не вполне осознавая, что происходит. Да, он не слишком удачно сорвал с нежной кожи скотч, но чтоб повредить нос? Он не мог ударить Питера. Даже в совершенно скотски-пьяном состоянии — не мог.       — Что это? — просто спросил он.       — А вы не помните? — вопросом на вопрос ответил Питер. Тони уже порядком подбешивала ситуация в которой все все вокруг знают, но ему не говорят. Выдохнул, он мысленно напомнил себе, зачем приехал.       — Не помню — ответил обезоруживающе честно. — Я много выпил вчера, действительно много, хотя, обычно, почти не пью — моя работа с хрупкими механизмами не вяжется с трясущимися руками и похмельной головой. Но вчера было Рождество, я был один и не ожидал, признаюсь, такого подарочка. Мне и в голову не пришло, что ты гимнаст, Питер. Прости.       Видимо одного «прости» для мальчишки оказалось вполне достаточно, потому что хмурая мордашка разгладилась, и он вполне искренне улыбнулся. Словно теплом окатил.       — Я так и понял, что вы меня за шлюху приняли, — протянул он и оглянулся. — Я бы не отказался оказаться в тепле, но сейчас большинство баров закрыты, а дома у меня не слишком… удобно.       — Может, в машине? — осторожно предложил Тони, но Питер снова улыбнулся и абсолютно бесстрашно юркнул на пассажирское сидение. — Расскажи мне, что случилось вчера? — попросил он, усевшись рядом и врубая печку на полную. На Питере была тонкая курточка, совсем не производящая впечатление теплой.       — Да, собственно, ничего такого, — протянул он, а после стрельнул на Тони косым взглядом, — чего бы я сам не захотел. Мы поели, выпили. И я таки решил вам показать шоу. А я же уже был не очень трезвый, после всех ваших «шато» и прочих «шардоне», — смешно скривился он. — Ну, теперь-то я понял, что вы обо мне подумали и почему так отнекивались.       Питер замолчал и закусил губу, что-то вспоминая. Тони молчал, не торопя его.       — Я стал на руки, прошёлся, попытался сделать сальто, но голову повело, запутался в штанах и чуть не упал, а вы меня поймали. Ну и… как-то… — он замолчал и густо-густо покраснел.       — Я сделал тебе очень больно? — тихо проговорил Тони. Питер вскинул на него удивлённые глаза.       — Что? Нет! С чего вы взяли?       — Утром, я увидел на простынях кровь, — немного поколебавшись, признался Тони. — Отчасти я потому и приехал. Если я что-то повредил… там, — он выразительно посмотрел Питеру ниже пояса, — лучше сразу же обратиться к доктору, Пит. Я все оплачу и…       — Нет! — тот отчаянно замотал головой и, внезапно ухватил Тони за руку. — Нет, — повторил уже тише. — Вы просто разбили мне нос. Случайно.       Тони поперхнулся воздухом.       — Что?!       — Я же говорю — случайно. Локтем… когда снимали с себя майку, а я… подлез.       — И я после этого не остановился? — неверяще проговорил Тони. Очень хотелось коснуться лиловых синяков, осторожно провести пальцами по нежной щеке.       — Нет, мы… я тоже не хотел останавливаться.       — Прости, — только и смог ещё раз выдохнуть он.       — Да ладно, — совсем развеселился Питер. — В любом случае, я вам отомстил. — Не смотрите на меня так! Я когда утром проснулся, а ваша Пятница стала меня выпроваживать, я ж не дурак — все сразу понял. И кем вы меня посчитали, и сколько таких, как я, у вас было. Вот все вроде бы понятно — ну кто я для такого как вы? Но так обидно стало, знаете? Я и уронил ваш пиздецки дорогой венок с входной двери. Я ж знаю, сколько он стоит, видел недавно на выставке рождественских украшений. Но, вроде бы, он не побился, так что…       Тони смотрел во все глаза на болтающего Питера и не мог поверить в то, что слышал.       «Ты для меня много значишь» — хотелось сказать ему. Пафосно, сентиментально, глупо, идиотски — их знакомству ещё и суток-то нет — но правда.       А венок… Он даже не знал, что тот у него был.       Вместо всего этого вырвалось:       — Ты почему в сундуке-то связанный был? В наручниках этих дурацких? Скотче?       — Так у меня же шоу! — встрепенулся Питер. — Я не просто воздушный гимнаст, но ещё и немного фокусник. Сначала я выбираюсь из сундука и коробки, а уже потом забираюсь на канат. Мне сказали, что придется подождать пару часов, и я заранее забрался в коробку, а потом случайно заснул. Проснулся оттого что вы коробку разрезали. Испугался спросонок, начал пытаться освободиться, а у меня ничего не вышло — сундук не был установлен в нужном месте. Ничего не подготовлено!       — Я решил существенно сократить вечеринку, — смущённо потирая затылок, хмыкнул Тони. — И даже не подозревал о том, что ты в коробке.       — Значит, сюрприз, все же, получился, — пробормотал Питер и снова покраснел.       — Ещё какой.       Они оба замолчали, думая каждый о своем. Питер — о том, что ему, наверное, пора выметаться из этой шикарной тачки, а Тони — как бы пригласить парня к себе снова. Или лучше в ресторан?       — Ну, я, наверное, пойду, — Питер нерешительно потянулся к дверной ручке.       — Погоди, — нашелся Тони. В экстренных ситуациях его мозг разгонялся до сверхновой. — Прежде чем уйти, ты не только свалил венок, но ещё и закодировал Пятницу. Она говорит, что я дал тебе все права доступа. Как так?       — Ну откуда же мне знать, — дёрнул плечом Питер. — Вы что-то бормотали насчёт того, что я теперь тоже босс. Наверное, она вас услышала. Утром она хотела мне вызвать такси, — возмущённо фыркнул он. — И ещё спросила адрес — куда доставить букет цветов. Ну я и сказал ей завалиться.       Тони впервые облегчённо усмехнулся.       — Ты не любишь цветы?       — Люблю — кивнул Питер. — Но только не… так.       — Тогда, может быть, — понизив голос почти до шёпота, произнес он, — ты согласишься поехать ко мне в гости? Чтобы я мог исправиться, а ты — помочь мне исправить Пятницу, которая в твое отсутствие совсем от рук отбилась. Обещаю, все абсолютно безопасно!       — И никакого алкоголя? — задумавшись на минуту, улыбнулся Питер.       — Только сок и кофе — слово скаута!       — Тогда поехали, — кивнул он, откидываясь в пассажирском кресле.

***

      Та ночь была действительно жаркой.       Тони смотрел видео и даже через экран, без звука, со слегка размытым качеством полутемной комнаты, выходило так жарко, что он диву давался. Откуда что взялось?       Жадный голодный порыв схлестывался с робким энтузиазмом и невинностью.       Питер был невинен, сейчас все предстало перед глазами совершенно очевидно. Его легкий испуг, когда захмелевший мужик в полурасстегнутой белой рубашке вдруг полез к нему целоваться. Его дрожь и неуверенность, незнание куда положить руки… Тони накрыл его своим телом полностью, пряча под собой, пока тоненькие руки осторожно обхватили его за спину, постепенно съезжая к шее, путаясь в волосах. Это могло бы даже показаться красивым, не знай он подтекста.       Почему Питер уступил? Почему не сопротивлялся?       Тони очень надеялся, что остановился бы в любом из своих похмельных состояний. Очень надеялся.       На экране Питера дугой выгнуло, когда, закинув его ноги себе на плечи, он, уже полностью обнаженный вошел в него плавным мощным толчком. Член в боксерах давно тек смазкой. Он с ума сходил по этому мальчишке, и никто кроме него не мог потушить этот пожар…       Питер был для него, безусловно, гораздо большим, чем просто тело для плотских удовольствий.       В тот вечер, едва переступив порог его гостиной, он весело поздоровался с Пятницей, а после, как ни в чем не бывало, забрался с ногами на ближайшее кресло. Ни капельки больше не тушуясь и ничуть его не опасаясь, словно «прости» способно было очистить все скотское поведение Тони в ту ночь. Более того, парень упорно не понимал, почему Тони так загоняется? Все же нормально! По обоюдному согласию…       По обоюдному…       Едва вернув себе контроль над Пятницей, Тони засмотрел видео до дыр, надрачивая себе так отчаянно и так много, как не было в далекой юности. На все вопросы — почему Питер согласился — парень пожимал плечами. Мол, рано или поздно, это должно было произойти. Он, Тони, — опытный и симпатичный, так почему нет?       Почему нет…       В любом другом случае он на седьмом небе был бы от такого понимания партнера. Самой неприятной частью приятных встреч всегда было деликатное выпроваживание однодневок. Тони так ненавидел этот процесс, что с радостью спихнул его сначала на Пеппер, а потом и на Пятницу.       Питера хотелось удержать любой ценой.       Хоть на час, хоть на лишнюю минутку. Тони, как дурак, таскался на все его выступления, приглашал к себе по любому поводу и без, водил в кафешки и рестораны, будь воля пацана — ночевал бы на коврике у его двери. Ну, метафора глупая, конечно. Хотя… Он уже ни в чем не был уверен. Питер же, кажется, относился ко всему как к ничего не значащему происшествию, желанием повторить не горел, принимая общение со Старком не то как некую странную дружбу, не то как блажь одинокого, неприлично богатого дядьки. Тони не настаивал, очень опасаясь спугнуть.       В общем, к концу января ситуация выходила патовая.       Тони — горел. Питер — грелся в этом пламени.       — Питер Паркер в здании, босс, — вежливо проинформировала Пятница.       Он глубоко вздохнул, готовый к новому раунду борьбы с самим собой. Тони подозревал, что, рано или поздно, придется, переступив через себя, отпустить пацана. Только пусть это «когда-нибудь» случится не сегодня.       — Я пришел попрощаться, мистер Старк, — с грустной улыбкой огорошил его едва ли не с порога Питер. — Мне предлагают неплохой контракт во Флориде, какой-то местный театр. Зарплата неплохая, соцпакет… жаль оставлять Нэда и… и я буду скучать, мистер Старк.       Как кувалдой по голове.       Все-таки сегодня…       — Если ты действительно этого хочешь… — язык присох к небу. — Я тоже буду скучать, Карапуз…       Питер шагнул к нему в объятия, непринужденно притираясь близко-близко, вжимаясь, вплавляясь. Тони всей кожей ощутил его дрожь и прерывистый глубокий вздох. Прикрыв глаза он склонился, поддевая своей головой голову Питера, наощупь находя его губы. Гори оно все огнем, если пацан так решил, уж один поцелуй-то Тони может еще украсть…       Соленые, дрожащие губы. Тихий стон. Откинутая голова и доверчиво выставленная на обозрение тонкая шея. Тело, которое он не помнил, но изучил сквозь экран до мелочей. Питер, внезапно выкрутившись, — толкнул Тони на диван, торопливо опускаясь на колени.       — Что ты… Питер!       — Хочу тебе отсосать, — совершенно спокойно выдал тот, уже проводя пальчиками по туго натянутой ширинке. Из глаз искры посыпались, но остатки здравомыслия все еще не позволяли отдаться этому безумию без остатка.       — Ты мне ничего не должен, — перехватив его руки, кое-как сформулировал мысль Тони. — Совсем ничего, понимаешь?       — Я. Хочу. Тебе. Отсосать, — раздельно произнес Питер. Его уши и щеки порозовели, но взгляд оставался абсолютно серьезным и пристальным. — Не волнуйся, не прикушу.       На этой абсолютно не романтичной ноте, он сдернул с Тони штаны вместе с трусами и как-то очень резко насадился практически наполовину, с усилием втягивая щеки так, что от остроты ощущений стало почти больно. Мышцы выкрутило судорогой, голосовые связки выдали неконтролируемый низкий стон, угол зрения поплыл, оставляя в фокусе только кудрявую, ритмично двигающуюся между своих ног макушку.       — Ох бля… — связь между языком и мозгом разрушилась, выдавая одну пошлость за другой, — ты просто охуенный, малыш… Твой ротик просто печка, вот так, не торопись. Замри сейчас.       Питер послушно замер, удерживая член Тони плотно прижатым к своему небу. Тони потянулся вперед, погладив его по подбородку, чуть надавил, показывая, чего хочет.       — Расслабься, просто приоткрой губки, вот так, хороший мальчик, умница, — он аккуратно толкнулся вперед, во влажную глубину, внимательно следя за тем, чтобы не зайти дальше границы, обозначенной ранее самими Питером. Хотя нестерпимо хотелось засадить на всю длину, полностью подчиняя и присваивая себе этот сладкий ротик с покрасневшими, припухшими, до невозможности пошло растянутыми вокруг его члена губами.       Глаза пацана удивленно расширились, когда он понял замысел Тони, но он, как обычно, не сделал ни одного движения, чтобы отстраниться, напротив, все больше подставляясь, позволяя размеренно трахать себя в рот, раз за разом проезжаясь по языку почти до глотки. На глазах Питера быстро выступили слезы, но он все так же послушно принимал член, под конец неуверенно попытавшись подключить к делу свой язычок.       Этого уже Тони стерпеть не мог. Он и так продержался в горячем мокром рту гораздо дольше, чем мог себе представить. Вытащив свой член, он резко пережал его у основания, тормозя оргазм, хотя пара мутных белесых капелек все равно выступила на кончике. Не сводящий с него взгляда Питер рефлекторно облизнулся. Дернув его на себя, Тони усадил тяжело дышащего пацана к себе на колени, жадно охватывая его задницу.       — Скажи мне, чего ты хочешь, — сипло пробормотал он. — Скажи мне, что ты хочешь.       — Я… я хочу вас… в себе, — непривычно хрипло и низко отозвался Питер и был тут же опрокинут на диван. Тони навис сверху, его ноздри жадно раздувались, а на щеках выступили желваки. Прическа в полном беспорядке после рук самого Питера делала его образ немножко демоническим, но жутко красивым.       — Повтори, — почти прорычал он. — Потому что если сейчас ты меня не остановишь, я уже не смогу остановиться, — вопреки своим словам, он быстро вытряхивал Питера из его одежды, жадно оглаживая обеими руками светлую кожу.       — Я хочу вас… трахнитеменя, — зажмурившись пробормотал Питер, и его рот тут же запечатали новым голодным поцелуем. Не было ни малейшего шанса пытаться ответить. Любые его попытки как-то поучаствовать в действе, сметались на корню тайфуном под названием «заведенный до предела Тони Старк». В конце концов, Питер сдался, расслабляясь, полностью принимая напор, раздвигая шире ноги, чтобы подпустить как можно ближе к себе.       — Умница, — Тони осыпал его комплиментами и похвалой, что в сочетании с хриплым голосом и горящим плывущим взглядом, превращало каждое слово в чистый афродизиак. — А теперь давай ножку мне на плечо. Ну же, хороший мой, покажи какой ты гибкий.       Питер краснел все больше, хотя, казалось, куда уж, но послушно выполнял каждую команду, даже если не очень понимал ее суть. Но уж когда ему откровенно демонстрировали на практике что значит секс с заведомо старшим и опытным партнером, все шире распахивал глаза в удивлении, смешанном с удовольствием. Тони наизнанку выворачивался, чтобы на этот раз точно показать небо в алмазах. Чтобы запомнилось каждое движение и каждый стон.       — А-а-а-ах, — вдруг вскрикнул Питер и попытался сложиться пополам. Три пальца Тони, погруженные в его зад, словно тисками сжало.       — Ага. Вот, кажется, и она, — ухмыльнулся он, окидывая расхристанного, потного, раскрасневшегося парня под собой диким взглядом. — Сейчас приготовься и не вздумай кончать. Иначе отшлепаю.       Тони перехватил отчаянно цепляющиеся за него руки своей рукой, надежно фиксируя за запястья над головой Питера, и, сложив щепотью пальцы второй руки, начал прицельно долбиться в простату, вызывая в извивающемся мальчишке все более громкие вскрики. Питер очень красиво стонал, чуть придушенно, на выдохе, так, что получалось протяжное «а-а-ах». Обкончаться можно было только слушая эти звуки бесконечной нужды и жажды.       — А-ах! А-а-а-ах! А-а-а! А! А! Ай, Тони-и-и… А! Не мо… не могу… — Питер дергался в его хватке в противоречивых попытках то сняться с таранящих его пальцев, то насадиться глубже, опускаясь уже по самое основание пястной кости. Горячий, эластичный, тугой… Пожалуй, действительно пора было прекращать дразнить их обоих.       Аккуратно вынув пальцы, он навис над полностью потерявшимся в удовольствии Питером, прикусил один сосок, второй, оставил яркий засос на ключице — плевать, что пацана в силу его профессии нельзя метить, Тони не мог удержаться, более того — не хотел. Он хотел чтобы весь мир прямо сейчас узнал, что Питер Паркер принадлежит только ему одному. Приставив кончик до предела возбужденного члена к покрасневшему анусу, он плавно подался вперед, притираясь, обеими руками фиксируя запястья Питера месте.       — Давай сам, Питти, насаживайся, — шепнул в покрасневшее ушко. — Ты же этого хочешь?       Питер среагировал, скорее всего, не на его слова — его затуманенное сознание плохо фиксировало речь, а на горячий кончик члена, плотно прижимающийся к его полностью открытой промежности. Так хотелось почувствовать его глубже, ощутить это будоражащее растяжение, на грани боли и наслаждения. Он напряг все мышцы, подаваясь навстречу, пытаясь поймать ускользающее прикосновение, насадиться, и, когда получилось, замер, широко распахнув бездонные глаза-колодцы.       — А… Ох, — только и смог выдать он, поминутно облизывая сохнущие от частого дыхания губы. — М-много-о-о…       — А ты как думал, — сцепив зубы, Тони двигался практически по миллиметру. — Ты еще совсем узенький.       Чувствуя как по загривку капля за каплей течет пот, застилая глаза, Тони на пробу качнулся раз, другой, вырывая из Питера заполошные вздохи, а потом плавно задвигался, понемногу набирая четкий ритм, стараясь попасть в то самое сладкое местечко. Он отпустил запястья пацана, перехватывая и вздергивая выше его бедра.       — Да-а! — наконец-то вскрикнул тот и дернулся навстречу. — Еще! Я хочу еще! Пожалуйста, больше, больше!       И Тони ускорился, наконец-то полностью отпуская себя, вколачиваясь в нежное тело, как сумасшедший, катая Питера по дивану как тряпичную куклу. Сквозь марево почти накатившего оргазма, он заметил, что Питер, кончая без рук, насаженный на него, как бабочка на иглу, бьется головой о подлокотник и вовремя подставил под темную макушку ладонь, проваливаясь в свой персональный рай.       Казалось, душа вылетела из тела. Взорвись рядом граната, Тони и не заметил бы.       В себя он пришел, от осознания трясущегося под ним крупной дрожью Питера.       С трудом разлепив склеившиеся ресницы, он, подставив локоть, осторожно приподнялся, давая чуть больше пространства, пытаясь заглянуть ему в лицо. Питер, свернувшись калачиком и отвернувшись, рыдал так отчаянно, что хотелось вырвать свое сердце и отдать ему, только бы он перестал. В совершенной растерянности, Тони еще больше отстранился, перекинув через него ногу, и сел на край дивана.       — Эй, малыш? — позвал он, не уверенный, можно ли прикоснуться. — Что случилось, Питер? Я сделал тебе больно? Где болит, маленький?!       Не поворачиваясь к нему, Питер с отчаянием стукнул себя кулаком в грудь.       — Здесь, мистер Старк, — сдавленно всхлипнул. — Но вы ничего с этим сделать не можете. Вы простите, что я расклеился. Это, наверное, гормоны, сейчас я буду в порядке.       — Мистер Старк? — огорченно пробормотал Тони. — А еще пять минут назад я был просто Тони, — грустно усмехнулся он и потянулся за штанами, натягивая их прямо на голое тело. — Жаль, что ты не доверяешь настолько, что не хочешь рассказать. Люди говорят, что я могу сделать все что угодно, на невозможное у меня просто уходит чуть больше времени.       Шутка повисла в воздухе не найдя ни малейшего отклика. Всхлипы Питера стихли, он неловко размазал слезы по щекам и тоже принялся торопливо одеваться.       — Может быть, сначала в душ? — Тони поморщился, заметив тонкую белесую струйку на внутренней стороне кремового бедра. В пылу страсти он забыл обо всем, даже о резинке. И, хотя проверялся всего неделю назад, и был уверен в том, что чист, было неудобно перед пацаном за то, что повел себя настолько безответственно.       — Нет, спасибо, — прошелестел тот в ответ.       — Может быть, хотя бы поешь? — с отчаянием искал повод Тони.       — Нет, спасибо.       — Питер, я…       — Да как вы не понимаете, что не могу я остаться и снова быть выброшенным поутру из этого дома! — вскинулся тот, и его глаза снова покраснели. — Я понимаю, что меня вам подарили, словно игрушку, но я не игрушка, мистер Старк, у меня тоже есть сердце! Я же люблю вас, а вы…       Тони дальше не дослушал что там он хотел еще до него донести… главное он уже услышал. Мозг перещелкнуло так отчетливо, что аж глаз дернулся. Взвалив взвизгнувшего Питера на плечо, он поволок его в свою спальню, придерживая за только что натруженную попу.       — Что вы делаете, мистер Старк! — брыкнулся Питер, за что получил легенький шлепок по филею.       — Показываю тебе свою спальню, малыш, — Тони осторожно сгрузил свою ношу на кровать, быстро забираясь сверху, охватывая Питера руками и ногами. — Надеюсь, тебе тут понравится, потому что в ближайшее время ты отсюда не выйдешь. И я не выйду. Потому что я просто не смогу тебя отпустить дальше, чем на несколько шагов. Потому что я всерьез думал о переезде во Флориду этим вечером. Потому что я тоже люблю тебя, Питер Паркер. И ты вовсе не игрушка, — он поцеловал его все еще влажные веки. — Ты подарок, малыш. Мой эксклюзивный подарок.       — Тот еще подарочек, — шмыгнул носом Питер, и впервые открыто, счастливо улыбнулся, протянув руку, осторожно проведя по колючей щеке Тони.       — Хорошо, — согласился тот. — Ты мой неподарочек, Питер Паркер. Самый драгоценный. Никому не отдам.       — Будешь сам пользоваться? — хихикнул Питер и покраснел.       — Еще как. — Тони неторопливо и с чувством поцеловал мягкие губы. А после отстранился, оглядывая в каком полном беспорядке они были.       — А сейчас — может быть, все-таки в душ?