Знаки Вселенной

      Чимин хлопает дверью машины, сжимает в руках ключи от неё и тут же запихивает их в карман, короткого пуховичка, на смену выуживая другие – уже от дома. Небольшой коттеджный посёлок погружён в спокойную тишину зимнего позднего вечера. Над головой – небо с россыпью ярких звёзд, таких точно не увидишь в городе. Здесь пахнет морозом, снег лежит пушистыми сугробами, и настроение от этого, большую часть дня находившееся на самом дне, всё же лезет вверх. Чимин медленно выдыхает и прикрывает на несколько мгновений глаза, чтобы потом снова их открыть и оглядеться уже более осознанно. С глаз словно спадает какая-то пелена, делающая всё вокруг замыленным от усталости и долгого стресса. То, что он видит – ему нравится. Именно такого он хотел для себя в течение уже очень долгого времени. Просто убежать куда-то, где будет тихо и спокойно. Без толпы и с возможностью побыть с самим собой наедине, не думая об этом, словно о самой огромной в мире роскоши. Как же хорошо. Тишина – то, что он слышит так отчётливо, что даже хочется заплакать в первые минуты от облегчения. С его плеч будто падает огромный груз, под весом которого он гнулся долгие месяцы. Чимин делает глубокий вдох, медленно выдыхает, любуясь клубочками пара, срывающимися с губ. Невольно улыбается, перекатываясь с пятки на носок и обратно. Он чувствует, как начинает неконтролируемо улыбаться, потягиваясь и жмурясь довольно, а потом обходит машину, открывает багажник и рассматривает стоящие плотно друг к другу сумки. Его вещей тут немного – он не видел особой надобности в них, желая провести недели перед Новым Годом и сами праздники в сугубо домашней атмосфере, с книгами, фильмами, музыкой и в абсолютном одиночестве. В конце концов, у него уже очень давно не было времени на самого себя, потому Чимин предвкушает. Одна сумка забита одеждой и косметикой, потому что уход за собой – то самое, чем он не имеет право пренебрегать хотя бы из-за рода собственной деятельности. Вторая сумка с книгами, которые он покупал в разных поездках или в нечастые свои прогулки, когда выдавалась возможность провести время с друзьями. Здесь же – флешки со скачанными фильмами и сериалами, которые ему были интересны. Чимин не знал, насколько тут всё будет хорошо со связью, потому решил себя обезопасить на всякий случай. Остальные сумки ломились от продуктов, среди которых где-то завалялось несколько бутылок хорошего вина. Чимину думается, что он чувствует себя сейчас, словно ребёнок, который получил долгожданный подарок. Кому-то это может показаться жутко печальным – что он забрался в такую глушь и собирается встретить один из самых семейных праздников наедине с самим собой. Но Чимина это нисколько не трогает. Ему хорошо. Коттеджный посёлок выглядит особенно уютным из окна дома, когда мороз не кусает за щёки и не норовит пробраться под подол короткого пуховика (если что, Чимин не дурачок, который пытается быть модником, в машине есть и длинный тёплых пуховик, но за рулём в нём было просто неудобно, как и ходить за продуктами в нём, потому пришлось выбрать то, что было чуть комфортнее для передвижения). Вещи перенесены в дом, продукты разобраны и разложены по холодильнику и шкафам. Одеждой Чимин решает заняться завтра утром, а пока достаёт только самое необходимое, что ему пригодится для вечернего душа и сейчас – переодеться. Размеренность собственных действий его в какой-то момент даже слегка пугает, если честно. Он ловит себя на абсолютном штиле внутри в тот момент, когда потягивает вино из бокала, пока в глиняном горшочке на плите пыхтит сундубу чиге. Пахнет остро, вкусно – от этого даже желудок сводит голодным спазмом. Чимин вспоминает, что нормально ел вообще вчера. Сегодняшний день был так занят тем, чтобы скорее убраться из города, что только попил утром кофе с тостами, а днём в торговом центре ухватил небольшое пирожное и цветочный чай. Пока суп доготавливается, Чимин подхватывает бокал, чуть качая его в руке, и неспешно обходит гостиную, в итоге останавливаясь у окна. Зимний пейзаж за окном, освещённый парой фонарей вдоль дороги, светом из чужих окон и подвесным фонариком над дверью его временного жилища, похож на маленькую сказку. Снег красиво блестит, переливается. Чимин даже фантомно слышит, как он хрустит под подошвой ботинок. Здесь хорошо. Но Чимин, на самом деле, не очень в порядке. Он рассматривает своё отражение в зеркале, прикусывая губы. Вздыхает устало и опускает ресницы, изучая собственные пальцы, стискивающие свой бокал. Если честно, ему очень бы хотелось быть сейчас тут не одному, а с любимым человеком. И нет, так вот, как есть – неплохо. Но, вероятно, сказываются последние события его жизни, потому что сейчас он чувствует себя ужасно одиноко. Впрочем, наверное, лучше так, чем быть тут с тем, кто так беспечно и не задумываясь предал его доверие. Чимин поднимает руку, касаясь кончика длинного острого уха, потирает его, как делает всегда, находясь в смятении. Он какой раз за последние дни думает – не совершил ли он огромную ошибку? Ведь ему говорили и родные и друзья, что эльфу не стоит соваться в модельный бизнес. Утончённая безупречная внешность давала свои преимущества, но она же становилась причиной многих проблем. Первая из которых – многие воспринимали его, словно идеальную куклу без мозгов. И почему-то очень разочаровывались, когда оказывалось, что это не так. Чимин работал как проклятый несколько лет, едва ли находил время для отдыха и восстановления сил, не жаловался и принимал все приятные и не очень стороны своей новой жизни. Он был влюблён в свою работу. Какие бы неприятные моменты не всплывали за прицелом видоискателя, с камерой у Чимина всегда были самые трепетные, любовные и нежные отношения – они словно были созданы друг для друга. В какой-то момент казалось, что всё стало налаживаться. Хорошие контракты, приглашения стать лицом известных брендов, много показов – Чимин был нарасхват. Самое удивительное, что в этой суматохе он умудрился даже начать роман со своим менеджером, который заботился о нём, казалось, вполне искренне. Всё было прекрасно. Даже слишком. Как известно, последняя капля обычно наступает слишком неожиданно, переполняя чаш терпения. А у Чимина оно было поистине королевским. Он и так был не слишком скандальным, предпочитая все неприятные моменты решать с помощью своего агентства – это их прямая обязанность, в конце концов, - но когда неприятности зацепили его личную жизнь, молчать он не стал. - Чимин, это не то, что ты подумал, - голос Ыну и его снисходительно-насмешливое выражение лица говорили о том, что он не то что не сожалеет, а считает Чимина неспособным ответить ему чем-либо. - Конечно, дорогой, - язвительно откликнулся эльф. – Твоя рука у него в трусах это определённо не что-то очевидное. Наверное, ты просто хотел его по-дружески подержать за член. Всякое бывает. - Только не устраивай истерик, - фыркает мужчина. Его красивое и сейчас немного надменное лицо чуть кривится. Интересно, он всегда таким выглядел? Чимину думается, что он никогда не видел истинного лица своего возлюбленного. - О, ты же знаешь, истерики это не в моём стиле, - усмехнулся Чимин. – Ничего подобного. Но работать мы с тобой больше не будем, уж прости. - Да брось, один раз меня застукал и сразу расставание? - А ты думал, я буду наблюдать за тем, как ты трахаешь каждого нового стажёра? Мой хороший, - Чимин похлопал Ыну по плечу. – Развлекайся без меня. Я себя не на помойке нашёл, чтобы строить отношения с кем-то вроде тебя. Ыну бы, может быть, устроил ему скандал, но они находились в здании агентства, и он прекрасно знал, чем это чревато. А после Чимин не дал ему ни единого шанса, пропав с его радаров и отключив телефон. - Хватит с меня. Намджун вздрагивает, едва не проливая на себя кофе, когда дверь в его кабинет сначала резко распахивается, а потом хлопает с оглушающим грохотом. Он смотрит на Чимина несколько мгновений, прежде чем отставить чашку с напитком на стол и отодвинуть от края от греха подальше. - Что случилось, Мини? - Ничего, - голос дрожит. Он честно старался держать эмоции под контролем. Старался не позволять себе слёз, пока не доберётся до дома. Но обеспокоенный взгляд Намджуна ломает в нём с хрустом всю решительность быть сильным до последнего. Он закрывает ладонями лицо и дрожит, всхлипывая. - Мини… - Намджун спешит к нему. Этот мужчина, высокий и широкоплечий, умеющий быть очень строгим и суровым – генеральный директор их агентства. А по совместительству один из лучших людей в жизни Чимина. Он оборотень и в своей звериной форме может быть до ужаса пугающим. Но, умеющий хорошо контролировать себя, что в теле большого бурого медведя, что в человеческой форме, он остаётся добрейшим и самым чутким из всех, кого когда-либо встречал Чимин. На самом деле, эльф согласился на предложение стать моделью именно потому, что Намджун предложил. И он же защищал Чимина, как любого из своих подопечных. Разве что чуть более ревностно. В компании никто не знал о том, что они – близкие друзья. Да и к лучшему. Ни к чему бы хорошему это знание не привело. - Я так заебался, - хнычет Чимин, - у меня уже нет сил. Я на пределе своих возможностей работаю. А Ыну тем временем изменяет мне со стажёрами. Джуни-хён, ну скажи, почему вокруг меня столько моральных уродов, а? Я что, не заслужил нормального отношения к себе? - Заслужил, - говорит Намджун, обнимая Чимина бережно. – Всё ты заслужил. И мне жаль. Дело здесь совсем не в тебе. Просто людей развращает такой образ жизни. Здесь слишком много соблазнов. И ты – один из немногих, устоявших перед ними. А Ыну тебя никогда не заслуживал. - От этого ни черта не легче, - шепчет Чимин, слёзы всё ещё душат его и скатываются по щекам горячими солёными каплями. – Хочу, чтобы у меня было, как у вас с Сокджин-хёном. Хочу, чтобы меня тоже полюбили. Не за красивую внешность, а за меня. Но чем дальше, тем меньше я верю в эту возможность. Мама много раз мне говорила, что эльфийская красота больше проклятье, чем что-то в самом деле ценное. Нас за неё ненавидят, порой даже ни во что не ставят… наверное, теперь я прекрасно понимаю, почему эльфы стараются жить обособленно и редко становятся медийными личностями. Намджун мягко целует его в макушку – как старший брат, которого у Чимина никогда не было, – крепче прижимает к себе и ведёт к небольшому дивану у стены, усаживая аккуратно и устраиваясь рядом. - У тебя всё будет, - говорит он, голос его звучит уверенно. – Может быть даже тот, кто влюбится в тебя по-настоящему и заметит сначала твою ошеломляющую красоту, но однажды он узнает того Пак Чимина, которого знаю я. И тогда у него точно не будет шансов, - Намджун замолкает на несколько минут, держа в своих крупных ладонях ладони Чимина, поглаживая их ласково. – Я, если честно, много раз уже пожалел, что заварил эту кашу, знаешь. Не подумай, ты – наша прекрасная звёздочка, я счастлив, что в нашей команде есть такой прекрасный эльфёныш. Но… счастлив ли ты? - У меня нет однозначного ответа на этот вопрос, - честно отвечает Чимин. – Иногда да. Иногда я так счастлив, что не хочу представлять, как могло бы быть иначе. А порой чувствую только отчаяние и пустоту. Как сейчас. - Тебе нужно отдохнуть, - говорит Намджун. – Не хочешь провести праздники со мной и Джином? - Я… прости, хён, но больше всего мне хочется побыть с собой наедине. Кажется, я забыл, кто я и что из себя на самом деле представляю. - Понимаю, Мини. У тебя есть идеи? - Пока нет. Но как только появятся, я тебе обязательно расскажу. Так спустя неделю он и оказался тут. В небольшом посёлке, окружённом горами и лесом, нарядно украшенном снежными шапками. Дома здесь, словно вышедшие из пряничной сказки, наряженные в белые зимние одежды, с замершими от мороза столбиками дыма из каминных труб. И это позволяет буре внутри улечься хотя бы ненадолго. Чимин знает, что наступит время ложится спать, которое принесёт с собой новую порцию слёз и грустных мыслей. Но он всё же рад, что решился на эту поездку. Сказать по правде, найти такой тихий райский уголок было не очень легко, но оно того стоило. В конце концов, кто знает, может быть этот отпуск длинной в несколько недель что-то да поменяет в его жизни. Чимин всегда старался оставаться оптимистом и теперь не собирался опускать руки. Чимин смотрит ещё несколько минут в окно, а потом отправляется на кухню, отделённую от гостиной лишь барной стойкой. Ставит на столешницу бокал и выключает огонь под глиняным горшочком с горячим супом. До Нового Года остаётся целых три недели. Три недели один на один с самим собой. Чимин их не боится. Он, в самом деле, предвкушает. *       Утром начинает валить снег. Не просто сыпать, как обычно это бывает в городе, когда мелкая белая пыль летит неприятно в лицо, а падать крупными хлопьями, которые красиво кружатся в воздухе. Чимин завороженно наблюдает за этим плавным танцем снежинок, волшебным и гипнотическим. За окном белым-бело, небо затянуто непроницаемой пеленой снежных туч, но пасмурность не ощущается так сильно, как если бы Чимин был сейчас дома. Он – создание светолюбивое, потому холодные времена года переносит довольно тяжко, но здесь ему отчего-то хорошо и спокойно. Кутаясь в тёплое одеяло, Чимин стоит в комнате у окна, рассматривая улицу. Сейчас, при свете дня, он может увидеть больше, чем позволяло вчерашнее скудное освещение фонарей. Потому с интересом изучает чужую припаркованную у гаражных ворот соседнего дома машину. Кремового цвета, она похожа на какой-то сладкий десерт, посыпанный снегом как сахарной пудрой. Чимин фыркает над сравнением, понимая, что голоден. Вроде бы его вчерашний ужин был довольно поздним, но это не мешает желудку призывно заурчать. Что ж, значит, пора просыпаться, приводить себя в порядок и готовить завтрак. Чимин ловит себя на том, что он жутко медлительный. И это странно, учитывая то, в каком бешеном темпе он жил без продыху долгое время. Но здесь и сейчас время становится будто кисель, и Чимин ощущает себя застрявшей в нём мошкой. Это не беспокоит, не ощущается дискомфортно, только удивляет – не более. Чимин позволяет себе эту медлительность, в конце концов, в первую очередь ради неё он забрался так далеко. Радует тот факт, что в этом посёлке обитают либо владельцы коттеджей, либо такие вот арендаторы, как сам Чимин. И все эти люди с хорошим достатком, потому что снять такой дом стоило немалых денег, а купить – того дороже. И не все дома, как тот, что арендовал Чимин, одноэтажные. Есть и на два этажа, и даже парочка на три, в дальней части улицы. Возможно, они строились вообще по личным проектам. В общем говоря, Чимин чувствует себя в большей безопасности, находясь среди соседей своего круга. Он знает, что те, у кого есть деньги и кто спешит спрятаться от излишнего внимания, скорее всего не будут назойливыми и высокомерными засранцами. Таких Чимину хватает в городе. Скидывая одеяло комом на кровать, он направляется в душ. Ни одно утро у него не обходится без водных процедур – это его обязательный пункт для комфортного самоощущения. Пока эльф плещется под тугими приятно-горячими струями воды, он невольно возвращается мыслями в город. В то, как Намджун, смело взяв на себя улаживание всего его рабочего расписания, решает возникшие проблемы. Конечно, Чимин не может не понимать, что они, наверняка, возникли. Сейчас декабрь, впереди праздничный ажиотаж, его должны были пригласить на уйму мероприятий, а из-за его желания убежать компания потеряет деньги. И, вероятно, будь его непосредственным начальником кто-то, кто не Ким Намджун, то Чимину бы мягко намекнули на то, что он охуел не исполнять свои обязанности. - Лучше я потеряю один раз эти деньги сейчас, чем потеряю тебя. И я не про то, что ты мой сотрудник, Мини, - мягко заметил Намджун, поглаживая эльфа по голове, будто маленького ребёнка. Храни Господь этого мужчину. Чимин устало уткнулся лбом в покрытую каплями воды кафельную плитку. Он подумал о том, что обязательно должен отплатить другу за его заботу и доброту. И, возможно, в самом деле, стоило бы остаться с Намджуном и Сокджином хотя бы на Рождество, а потом уже сбегать подальше от цивилизации. Но, с другой стороны, он совершенно не лукавил, признавшись в том, что ему необходимо время с собой наедине. Оно ощущалось двояко, к слову. С одной стороны комфортно – никто не заглядывает тебе в рот, никто не торопит, ты не живёшь с оглядкой на других. Не нужно ни перед кем держать лицо, позволяя себе свои истинные эмоции. Беда только в том, что эти истинные эмоции запрятаны уже давно так глубоко, что сейчас вытащить их наружу – трудная задача. Чимину кажется, что даже если кто-то сейчас плюнет ему в лицо, то он просто мило улыбнётся в ответ. И от этого тошно от самого себя. Вторая сторона – некомфортная – открывалась, когда Чимин вот так слишком сильно уходил в себя. Он снова возвращался к тому, что хотел бы, чтобы праздники были если не яркими и шумными, то уютными и семейными точно. Но проблема в том, что его собственная семья отмечает Новый Год то ли в Париже, то ли в Вене, у них какие-то свои планы, в которые Чимин не то чтобы не помещается, просто… Просто Чимин забыл, что такое семья, кажется. Единственный её кусочек – крохотный островок уюта и любви – Намджун и Сокджин, всегда радующиеся ему, будто родному. Чимин так и стоит, уткнувшись лбом в плитку, переживая в себе смесь разных эмоций. Он не хочет двигаться, ему хорошо под слегка обжигающей водой. Наверняка кожа потом покраснеет, но ему всё равно. Внезапное чуть тянущее внутри чувство выводит его из своеобразного транса. Он чувствует его пару коротких мгновений, но, будто именно оно становится каким-то непонятным самому эльфу катализатором – его срывает на тихие горькие слёзы, которые не хотят останавливаться ещё долгих полчаса, пока Чимин заканчивает принимать душ и пытается умыться да почистить зубы. *       Как ни странно, слёзы помогают отпустить некоторую часть напряжения. Слегка мрачное настроение, с которым он приехал сюда вчерашним вечером, рассеивается, и Чимин в более благодушном расположении духа готовит себе завтрак под рождественские песни, играющие из динамика телефона, в забавном танце двигаясь по кухонной зоне от стола к холодильнику, до плиты и снова к столу. Потом, попивая фруктовый чай, он критическим взглядом осматривает гостиную, уютную и во всех отношениях милую, в приятных кофейно-бежевых тонах, но совершенно неукрашенную к праздникам. Это кажется в корне неправильным. В окнах соседних домов Чимин успел вчера заметить огоньки гирлянд, а у кого-то было украшено мишурой даже крыльцо, а на двери висел красивый рождественский венок, потому такое отсутствие праздничной атмосферы в его временном обиталище слегка угнетало. Вопрос был лишь в том, можно ли купить хоть какие-то украшения где-то поблизости. Конечно, об этом стоило бы позаботиться заранее. В конце концов, само собой разумеющееся, что никто не стал бы наряжать для него ёлку здесь. Скорее всего, пока дом пустовал, тут бывали лишь сотрудники, занимающиеся клинингом, а им точно не приплачивают за дополнительную работу по украшательству. Но вчера это было последним, о чём думал Чимин, загружая сумки в свою чистенькую, антрацитово блестящую Сонату. В тот момент он благо что не забыл о продуктах, об остальном заботиться ни сил, ни желания просто не было. Закончив завтракать, эльф выглянул на улицу, чтобы оценить масштабы нападавшего снега. На первый взгляд, со вчерашнего вечера мало что изменилось, разве что дорожки припорошило чуть больше, заметя все его следы, цепочкой тянувшиеся от машины до входной двери. Что ж, если температура там такая же, то он не рискует отморозить себе всё на свете, пока добежит до авто за длинным пуховиком. Но сначала было бы неплохо подсушить всё ещё влажные после душа волосы и одеться во что-то по погоде. Через минут сорок, накинув свой короткий пуховичок поверх тёплого шерстяного свитера с рисунком из снежинок, Чимин замер на самом крыльце дома, вдыхая полной грудью морозный свежий воздух. Наверное, всю эту поездку стоило затеять хотя бы ради того, чтобы испытать это неповторимое ощущение сладости загородного воздуха в лёгких. Чимин довольно улыбнулся, чувствуя, как от поднимающегося настроения подрагивают возбужденно кончики ушей. Хочется вдруг совсем по-детски упасть в сугроб, утонуть в нём, пусть даже снег забьётся под воротник неприятно, а волосы снова станут мокрыми. Есть какие-то простейшие радости в жизни, которые его так долго обходили стороной из-за нескончаемой работы, но сейчас позволить себе поддаться слабости кажется странным. Будто одиночество, в котором он тут застрял, делает его неполноценным для подобных развлечений. Будет ли он выглядеть со стороны глупо, если начнёт веселиться сам с собой? Чимин встряхивает головой, не позволяя дурацким мыслям одолеть себя снова. Чувствуя, как мороз начинает пробираться под джинсы, неприятно кусая нежную кожу бёдер, эльф закрывает дверь дома на ключ и спешит к машине, которую тоже слегка подзамело снегом. Сняв её с сигнализации, Чимин выуживает с заднего сидения свёрнутый длинный пуховик и шустро переодевается, чувствуя себя смешным снеговичком в непривычно длинной одежде. - А я уж испугался, что ты так и будешь в этом коротком кошмаре по морозу шастать, - звучит насмешливо сзади, и Чимин вздрагивает, резко оборачиваясь. В первые мгновения ему кажется, что его подводит зрение, но галлюцинация, если это в самом деле она, никуда не исчезает, а наоборот, приближается к опешившему эльфу, пряча руки в карманах короткой дутой куртки. Чимин не может отвести взгляда от мужчины, не в силах поверить, что это всё происходит на самом деле. Его взгляд будто магнитом липнет к красиво оседающим на тёмных коротких волосах снежинкам, стекает ниже, к сбритыми до короткого ёжика вискам, потом к ряду серебряных колец в ушных раковинах, а после Чимин беспомощно тонет в тёплом лукавом взгляде карих глаз. - Привет, Чимини. - Юнги-хён, - недоверчиво выдыхает эльф. – Что ты тут делаешь? - О, ты не рад мне? - Я рад! Я просто… это так внезапно, - Чимин смущается, опуская взгляд. – Мне казалось, для тебя сейчас самая горячая пора в работе. - Ну, у кого-то, например, у тебя, она ещё горячее, - замечает со смешком Юнги. – Но вот ты здесь, далеко от города и от любых дел. - Для этого есть причины. - Я не сомневаюсь. Как и для моего нахождения тут, - Юнги подходит ближе. – Ну эй, крошка эльф, что такое? Ты будто в воду опущенный. Я надеялся поднять тебе настроение, но, похоже, добился обратного результата. Чимин качает головой, внутри невольно подбираясь, когда мужчина оказывается рядом. Он никогда не верил в чудеса, сказать по правде. Ни в рождественские, ни в новогодние, ни в какие-либо ещё. Но Юнги, который сейчас находится на расстоянии вытянутой руки, иначе не может классифицироваться. Чимин делает вдох, будто собирается нырнуть на глубину, делает последний шаг вперёд, разделяющий их, и утыкается носом в чёрную куртку Юнги, закрывая глаза. - Чимини, - мягко бормочет Юнги, обнимая его беспрекословно и крепко, вжимая в себя надёжно до желания заплакать. Но Чимин пролил сегодня достаточно слёз, потому он просто глубоко дышит, заставляя себя сконцентрироваться на растекающемся внутри тепле. - Мне нужно купить ёлку и игрушки, Юнги-хён, - говорит эльф. – Поможешь мне? - С радостью, - отвечает тот. – Если ты сейчас посмотришь на меня и улыбнёшься, то даже звезду с неба тебе достану. Чимин чуть откидывает голову, позволяя себе посмотреть в глаза Юнги дольше, чем пару секунд. Губы его растягиваются в улыбке сами собой, совершенно неконтролируемо. - Вот так, - в голосе мужчины слышна нежность. – Я скучал по этой улыбке, крошка эльф. Чимин позорно тает от этих слов, совершенно не зная, как ему теперь быть в порядке. *       Юнги ведёт машину уверено, расслабленно, но при этом излучая знакомую ауру спокойствия, которая так нравится Чимину. Их поездка обещает быть долгой, потому что ближайший магазин, где можно купить что-то для создания новогодней и рождественской атмосферы, находится ближе к городу. В салоне тепло, приятно пахнет цитрусом и цветами – запах не яркий, ненавязчивый, заставляющий расслабиться. Чимин растекается по пассажирскому сидению, напоминая самому себе разваренный пельмешек. Он чувствует, как из него окончательно и полностью выходит напряжение, будто воздух из воздушного шарика. И становится так легко, так хорошо, только немного болит голова. - Я думал, что эльфы не переносят холода, - мягко говорит Юнги, привлекая внимание Чимина, который поворачивает голову, лениво моргая. – Представлял, что если уж ты и сбежишь куда-то, так уж туда, где тепло. - Здесь хорошо, - сонно бормочет Чимин. – Дышится легче, лучше, чем в городе. К тому же я… мне, наверное, хотелось побыть в такой глуши, чтобы никто не нашёл. - Прости, что помешал твоему уединению, - искренне просит Юнги. - Нет, хён, - Чимин улыбается. – Ты не можешь помешать. Ты всё делаешь лучше. Я тебе очень рад, правда. Просто последнее время всё так… непросто. - Ты можешь не объяснять, если не хочешь, Чимини, - замечает мужчина. – У тебя нет никакого обязательства передо мной. - Потом. Я всё расскажу тебе потом, обещаю, - Чимин стекает ниже по сидению и прикрывает глаза. – Когда вернёмся. Ты же поможешь мне нарядить ёлку? - Всё, что попросишь, - голос Юнги звучит так ласково. И это абсолютно нечестно. У Чимина нет такой силы воли, нет столько эмоциональных ресурсов, чтобы не замечать, как его окружают заботой с самой их первой встречи. Мин Юнги был лучшим другом Намджуна. Тёмным боевым магом, работавшим в агентстве, предоставляющем телохранителей для больших шишек. Вообще, насколько Чимин знал, тёмные тоже не особо жаловали общество, но их умения пригождались куда чаще, чем красота эльфов, годящаяся лишь для того, чтобы радовать чей-то взор. Или раздражать, тут как получится. Они познакомились на одном из новогодних банкетов, которые устраивал Намджун. Юнги тогда был приставлен к высокопоставленному гостю – баснословно богатому мужчине средних лет, сухощавому и серьёзному до тошноты. Кажется, это был кто-то близкий семье Ким, так что Намджун почти весь вечер провёл в компании этого джентльмена, а вот Юнги, которому пришлось искать себе занятие на вечер, завёл разговор с Чимином. Эльф тогда хотел улизнуть подальше от надоедливого внимания толпы и фальшивых улыбок, за его спиной превращающихся в злобные оскалы. Но внимание тёмного ему показалось искренним, потому он позволил увлечь себя в лёгкую беседу обо всём и ни о чём. А потом и в танец, закрепивший начало их хороших тёплых отношений. Чимин не любил людей, считая их завистливыми, жестокими и эгоистичными, потому и друзей у него было не так много. Но если уж жизнь его сводила с кем-то, хоть немного похожим на Намджуна и Сокджина, то разбрасываться такими знакомствами эльф не собирался. Их с Юнги трудно было назвать друзьями – не так уж часто они встречались, а знали друг друга скорее с рассказов Намджуна. Но это не помешало Чимину однажды и основательно очароваться мужчиной. Он часто ловил себя на мысли, что хотел бы, чтобы рядом был именно такой человек. Уверенный в себе, способный защитить, умеющий ценить и любить – почему-то у Чимина не возникало ни малейшего сомнения в том, что Юнги именно такой. Отношения с Ыну никогда не были идеальными, даже если в какой-то момент казалось наоборот. Наверное, Чимин трусливо избегал разборок, потому что это значило, что придётся менять менеджера, а потом ещё привыкать к другому человеку. Долгое время его устраивало то, что есть возможность спокойно сбросить напряжение с постоянным партнёром. До тех пор, разумеется, пока не получилось поймать на изменах с поличным. Не то чтобы это стало сюрпризом, совсем нет. Чимин, что говорится, не был удивлён, но разочарован – абсолютно точно да. Так уж вышло, что даже красивой внешности недостаточно, чтобы быть тем, кому хранят верность. Наверное, потому, что с Ыну практически с самого начала всё было так, Чимин никогда не чувствовал себя неправильно, иногда мечтая о том, как это – быть с Юнги. Тёмный и сам подливал масла в огонь своим поведением, открываясь эльфу как ласковый, внимательный и невероятно бережный мужчина. - Почему ты тут, хён? – спросил Чимин, любуясь профилем Юнги, который тихо мурлыкал себе под нос играющую негромко из динамиков песню. - Потому что ты здесь, - ответил тот спокойно, не отводя взгляд от дороги. - Не понимаю… - Я уволился несколько дней назад из своего агентства. Давно собирался, на самом деле. Думал взять месяц отдыха, а потом попроситься к Джуну. Знаю, что у вас вечный недостаток с хорошей охраной. Но он опередил меня. Позвонил и попросил об одолжении, - Юнги бросает на Чимина короткий взгляд. – Сказал, что его маленькая звёздочка решил уехать в какую-то глухую глушь и там провести все праздничные дни. - То есть, ты тут из-за Джуни-хёна? – голос Чимина звучал почти разочарованно. - Нет, Чимини, из-за тебя, - мягко ответил Юнги. – Я бы, конечно, мог отказаться. Но мне совсем не хотелось оставлять тебя одного. Намджун знал, что мне не безразлично твоё состояние, потому сразу обратился ко мне. - Да ладно, я просто устал и… ничего страшного, если бы ты не приехал, - Чимин отворачивается, стараясь скрыть смятение и отвлечься, но вряд ли может сосредоточить свой взгляд на пейзаже за окном автомобиля. Юнги негромко вздохнул, будто сетуя про себя на упрямство одного конкретного эльфа. - Ничего страшного, конечно, все мы устаём. Но я прекрасно знаю, как ты не любишь быть один. Особенно долго. Нет, если ты скажешь, что я должен оставить тебя в покое, я это сделаю, ты знаешь. Но не уеду, потому что не только моё беспокойство о тебе важно, но и Джина и Джуна тоже. Чимин кусает губы, чувствуя, как тепло разливается внутри от этих слов. Ему так приятно знать, что есть те, кому не безразлично, как он, что чувствует и где проводит своё время. Особенно цепляет то, что Юнги знает о его нелюбви к одиночеству, пусть в этом отпуске Чимин и старался смотреть на всё с позитивной точки зрения. - А ты знаешь, что я не прогоню тебя, - говорит он негромко. – Ты уже пообещал нарядить со мной ёлку, не отвертишься. *       В магазине нет толпы народа, что радует. Меньше всего хочется стоять в очередях. Спрятав лицо под маской и натянув на голову капюшон, Чимин следует за Юнги, который вежливо интересуется у продавцов, где можно найти отдел с новогодними украшениями. Чимин замечает заинтересованные взгляды, которые впервые за долгое время адресованы не ему. С одной стороны он чувствует облегчение, благодаря мысленно того, кто придумал маски, но с другой… лучше это не анализировать, всё равно ни к чему хорошему оно не приведёт. Чимин старается полностью отдать себя выбору красивых игрушек, сосредоточиться на покупках максимально и в какой-то момент, в самом деле, втягивается настолько, что начинает представлять, как именно украсит свой дом, куда поставит ёлку и как они с Юнги будут ужинать под какой-нибудь новогодний фильм. Чимин выбирает высокие витые свечи, которые планирует поставить на стол, и не важно, что ужин при свечах слишком напоминает романтическое свидание. Ему можно и помечтать, никто не запретит. Юнги же не против, вроде бы. Вон как увлечённо выбирает самые красивые шарики. Чимин украдкой смотрит на него, чувствуя себя до неприличия счастливым и спокойным сейчас. Кажется, в самом деле, одиночество, которое он для себя выбрал на эти недели, грозилось обернуться чем-то неприятным в итоге. Хорошо, что этого не произошло. Домой возвращаются в тишине. Чимин слишком устал от длительной прогулки по торговому залу, потому в какой-то момент заснул, едва ли не сворачиваясь калачиком на сидении. Нет ничего более приятного, чем знание, что здесь и сейчас ты можешь расслабиться, что ты в безопасности. Чимину, если честно, очень не хватало этих ощущений. Он успел соскучиться по чувству защищённости. Наверное, потому его сон особенно крепок и сладок. Просыпается он, когда Юнги уже глушит мотор своего Кашкая. И, наверное, нужно зевнуть, показательно потянуться, но Чимин смотрит сквозь спутанные ресницы, следит за тем, как мужчина поворачивается, чтобы посмотреть на него. Как улыбается мягко и протягивает руку, касаясь пальцами тёплой щеки. Чимин невольно задерживает дыхание – такой деликатностью пропитано это прикосновение, будто Юнги переживает, что может причинить неудобство. - Маленький эльф, - негромко зовёт Юнги, наклоняясь к Чимину ближе. – Я знаю, что ты уже не спишь. У тебя дрожат ресницы. Чимин приоткрывает глаза, встречаясь взглядом с нависшим над ним мужчиной. От него пахнет чуть терпко туалетной водой и мандаринами, которые они закупили в каком-то кошмарном количестве. Чимину хочется принюхаться, хочется уткнуться в его шею носом, но он всё так же просто сидит, сонный и красный от смущения, да смотрит в глаза напротив. Его гипнотизирует полуулыбка Юнги и эта его аура… многие боятся тёмных из-за неё. Она слишком подавляющая, пускающая холодок опасности по спине. А у Чимина от неё каждый раз трясутся колени и такая слабость во всём теле. Но ни страха, ни дискомфорта – только чистый восторг. - Такой уставший, - Юнги снова со всей ласковостью касается его щеки тыльной стороной пальцев. – Хочешь, чтобы я отнёс тебя домой? - Хочу, - говорит Чимин. – Только это всё неправильно. Ты приезжаешь и начинаешь баловать меня. Я слишком привыкну, Юнги-хён. - Это плохо? – внимательным взглядом эльфа будто пригвождает к месту. – Дело в том, что у тебя уже есть любимый человек? - У меня никого нет, это здесь не при чём, - тихо бормочет Чимин, тушуясь от внезапно очень серьёзного голоса Юнги. – Просто мы с тобой не так сильно близки, чтобы я имел право привязываться к тебе. - Хорошо, - легко кивает Юнги и отстраняется. Чимин проглатывает осевшие на языке разочарование и горечь, садится ровно, приводя растрёпанные волосы в порядок. Он, конечно, мог бы поддаться и позволить Юнги о себе заботиться. Но ещё бы ему хотелось знать, что тот делает это всё, потому что ему в самом деле надо, а не просто из-за того, что Чимин весь такой бедный несчастный и о нём надо позаботиться. Слишком страшно позволить себе рухнуть в чувства, которые потом окажутся нужны только ему. Юнги выбирается из машины, захлопывает дверь, оставляя эльфа на растерзание бушующим внутри эмоциям, но ненадолго. Чимин вздрагивает и поводит плечами, когда дверь с его стороны открывается, впуская в салон колючий мороз и пригоршню снежинок. Он охает, когда Юнги подхватывает его на руки вместе с расстёгнутым пуховиком, прижимает к себе. Рефлекторно обхватывает руками шею, во все глаза смотря на спокойного старшего, выглядящего настолько непрошибаемо, насколько вообще возможно быть таковым с кем-то на руках. - Хён… - Ну чего, маленький эльф? Я приехал составить тебе компанию, разве не прекрасный повод лучше узнать друг друга? Не бойся привязаться. Никто не отнимет у нас возможность стать ближе, если мы этого захотим. В какой момент его жизнь успела поменять жанр с драматической повседневности на сопливую мелодраму, интересно знать? - Зачем тебе это всё? – Чимин ворчит, опуская взгляд, изучая притаившееся за левым ухом Юнги тату – ярко пылающий пульсар, знак боевого мага, мерцающий из-за особенного свойства чернил. - Потому что я хочу этого, - просто отвечает тот, прижимая его к себе ближе. – Разве нужно больше поводов? Чимин тычется носом в его плечо и прикрывает глаза. Ему странным образом совершенно не холодно в этих крепких сильных руках. *       Вечер проходит не так, как представлял себе Чимин. Не хуже, чем в его мыслях, но совсем иначе. Если честно, он давно привык к одиноким вечерам с доставкой или какими-нибудь полуфабрикатами суперполезными и питательными за много денег – следить за фигурой ему не то чтобы было обязательно, эльфы едва ли могут в силу особенностей метаболизма располнеть, но, как и многие другие, он терпеть не мог тяжесть в желудке, а она у него возникала всякий раз от чего-либо мало-мальски жирного. Наверное, одиночество может вполне себе считаться пагубной привычкой. Как ни крути, оно очень дурно влияет на его состояние и настроение. И пусть Чимин говорил себе, что после работы ему так даже проще, ведь усталость за день тоже давала о себе знать, но очевидно, что всё было совсем не так. С Ыну они не съезжались – какое счастье, стоило бы сказать прошлому себе спасибо. Даже до того, как Чимин стал подозревать его в изменах, у него не было ни малейшего желания делить с этим человеком общее пространство. Потому что он никогда не чувствовал себя с ним в безопасности. Зато сейчас, когда Юнги просто стоит у плиты с подвёрнутыми до локтей рукавами худи, обжаривая кусочки ароматно пахнущего мяса к их ужину, Чимину кажется, что он в какой-то непреступной крепости, куда не забраться ни одному недоброжелателю. Мало того, сюда не доберутся даже злые слова, которые про Чимина пишут каждый день в интернете. Чимин окружён куполом, который не имеет никакого отношения к чарам тёмного мага. Здесь что-то абсолютно другое. Юнги хочет заботиться о нём. Едва ли зная о Чимине намного больше, чем другие, он всё же видит его ранимые стороны, понимает глубже, чем сумели понять даже родители когда-то. Тот же Ыну без вопросов вонзил бы нож в спину, если бы эльф неосторожно подставил её для удара, просто потому что сам Чимин ему никогда не был по-настоящему нужен или интересен. Потягивая маленькими глотками уже немного подостывший витаминный чай, который ему заварил Юнги, Чимин размышляет – как же так выходит, что некоторым даже приглядываться не нужно, чтобы увидеть важное, а других хоть носом тыкай, словно слепых котят – всё равно не поймут. Может быть, это какой-то знак от Вселенной? Может быть вот сейчас она намекает Чимину, что рядом тот самый человек, о котором он так мечтал? Тот, кому не важна его внешность, кто хочет быть с ним просто потому что… «Джуни хён попросил», - некрасиво вмешивается в поток успокаивающих мыслей противный внутренний голос. Но он не задевает этим комментарием, как ни странно. Чимин, кутаясь в тёплый плед, удобно устроившись с ногами на диване, наблюдает за Юнги, который вершит на кухне особую кулинарную магию. Запах по гостиной плывёт просто божественный, заставляющий эльфа голодно облизываться. Их путешествие сегодня заняло слишком много времени, они пропустили обед, а в его желудке кроме завтрака был один шоколадный батончик и небольшой пакетик холодного кофе. Не густо. Собственная мысль о том, что это Намджун попросил приглядеть за ним, всё ещё не царапает. Чимин прислушивается к себе и анализирует. Он думает – ведь, вероятно, человек, который хотел отдохнуть, взять отпуск, прежде чем сменить работу, не стал бы разбазаривать собственное время так глупо, тратить его на какого-то парня, пусть сто раз знаменитого. Юнги таких знаменитостей, скорее всего, нагляделся так, что они ему уже как кость поперёк горла. - Юнги-хён, - окликает Чимин. - Ммм? – тот оборачивается. В фартуке поверх худи и с щипцами для мяса в руках он выглядит таким уютным, что хочется захныкать. Хочется подозвать к себе и снова уткнуться в него, чтобы впитать всем собой это чувство дома, которое старший умудряется дарить Чимину так просто и незатейливо, что трудно от этого дышать. - А почему ты уволился? - Потому что устал, - ответил тот, возвращаясь к готовке. – Ну знаешь, отпуск это что-то эфемерное в нашей среде. Мы кочуем от одного клиента к другому, и иногда я чувствовал себя дорогим эскортником, а не телохранителем. Почему-то многие считали, что я обязан не только их защищать, если ты понимаешь, о чём я. - Кошмар, хён, - Чимин хмурится. – Это… - Не переживай, с этим у нас строго, - Юнги усмехается, перекладывая готовое мясо на блюдо и на нём же расставляя мисочки с соусом. – С такими товарищами разговор обычно короткий, агентство защищает своих сотрудников. Да и попробовал бы кто из них тронуть меня, я бы на них поглядел. Чимин чуть улыбается, представляя, что Юнги бы мог вполне испепелить любого наглеца на месте за такие выходки. Но одновременно он вспоминает начало своего пути в модельном бизнесе, и улыбка гаснет, не оставляя от себя и следа. Юнги усаживается рядом на диван, выставив на журнальный столик еду. Смотрит на него внимательно. - Чимини, ты в порядке? - Да… просто флешбэки неприятные, - эльф встряхивает головой. – Это не так уж важно, давай кушать. Ты так старался. - Это важно, - мягко говорит мужчина, протягивая руку и подхватывая миниатюрные пальцы, чуть сжимая их поддерживающим жестом. – Это важно, пока оно тревожит тебя, пока заставляет себя чувствовать плохо. И мне всё кажется, что ты варишься в своих переживаниях, но почему-то совсем не хочешь поделиться. - Я слишком привык, что никому нет до этого дела, - честно говорит Чимин. – Намджун-хён и Сокджин-хён – единственное исключение. - Мне нужно привезти их сюда, чтобы ты выговорил всё, что тебя тревожит? – Юнги спрашивает это так, будто вот сейчас сорвётся и помчится за ними, в самом деле. Так что Чимин крепче сжимает его ладонь, стараясь удержать. - Нет, хён, нет. Вздыхает, опуская ноги на пол, отставляя почти пустую чашку, на дне которой плавает апельсиновая долька. - У меня нет к тебе недоверия, вот что я хочу сказать, - эльф смотрит на их сцепленные руки. – Но проблема в том, что я боюсь быть навязчивым и показаться тебе слишком капризным. Ведь все устают, как ты и сказал, так что… разве я имею право жаловаться? - Почему нет? – Юнги двигается ближе, заставляя Чимина поднять глаза и снова замереть на полувдохе, пропуская через себя этот ласковый и тёплый взгляд. – Мы все такие разные, Чимини. Кто-то сносит все невзгоды стоически, будто на нём гномья броня. Кто-то прогибается под всеми ударами судьбы, учится адаптироваться и выгребать. А кто-то – нежный, словно прихотливый цветок. Чимин невольно сглатывает, прикусывает губу, чтобы не выдать себя задушенным всхлипом. Он слушает, не спеша и не желая перебивать Юнги. Его голос звучит так исцеляюще, так хорошо, будто душу омывает какое-то особенное зелье. Шёлковыми заплатками ложится на израненное сердце каждое произнесённое слово. - И этому кому-то нужно больше поддержки, заботы, - Юнги подносит руку Чимина, которую так и держит в своей, к лицу. Мягко касается губами костяшек, не отводя взгляд. Мурашки пролетают по спине и рукам, тают теплом в животе. Сердце эльфа сбивается с привычного ритма, бьётся быстрее. - Он слабый, этот кто-то, - голос неосознанно понижается до шёпота. – Разве нет? - Для меня нежность и ранимость – не синоним слабости, маленький эльф, - Юнги коротко прикрывает глаза, оставляя на подрагивающих пальцах ещё несколько поцелуев. – Ведь ты не сломался, правда? Тебе тяжело, тебе очень непросто, но ты всё равно стараешься, преодолеваешь, справляешься. Даже если тебе страшно, грустно или плохо – ты идёшь вперёд. Как ты можешь называть себя слабым лишь за абсолютно понятное желание поддержки? - Я… - слова предательски застревают поперёк горла, Чимин судорожно думает, что можно на это ответить, но в голову совершенно ничего не идёт. У него горит лицо, а внутри всё сжимается от благодарности. Чёрт возьми, как мало ему надо, на самом деле – просто услышать, что он не так уж плох, а. Юнги привлекает его к себе уверенным движением – рука, окольцовывающая талию Чимина, кажется самой правильной вещью в мире. Он прижимается к крепкой груди, утыкается лбом в плечо старшего и выдыхает, закрывая глаза. Втягивает носом запах всё той же терпкой туалетной воды, а ещё приправ и специй. Хорошо. - Так много всего, - тихо бормочет он. – Оно всё каждый раз рушится на голову, погребает под собой. И я чертовки устал, хён. Моя семья не поняла мой выбор, мы очень отдалились друг от друга. Это чувство брошенности меня убивает. Ты же знаешь, что у эльфов очень сильны семейные узы… - Слышал об этом, - подтверждает Юнги, второй рукой медленно оглаживая его спину. - Я живу уже несколько лет с ощущением, что мои узы с ними всё так же крепки, а вот они свои со мной разорвали. И это очень больно. Чимин чувствует поцелуй в волосах, вжимает голову в плечи, кусая губы, чтобы тут же не заплакать. - Продолжай, маленький, не молчи, - увещевает его Юнги. – Пока оно будет сидеть внутри тебя, то будет безжалостно пожирать и сводить с ума. - Работа, - выдыхает Чимин послушно. – Иногда у меня есть ощущение, что она меня разрушает. Я безумно люблю процесс съёмки, но ведь это далеко не всё, что я должен делать. Насколько было бы проще, если бы мне просто приходилось быть красивым перед камерой. Я боюсь этих злых взглядов, Юнги. Они такие ненавидящие, а я ведь им ничего не сделал. Большинство тех, кто смотрит на меня так, мне даже незнакомы. - Они завидуют тебе, - шепчет Юнги. – Тому, что ты успешен, что так красив. Что за всё время в индустрии с тобой не было ни одного скандала. Они завидуют, потому что понимают, что ты куда выше них. Они тебе не ровня. - Это всё равно пугает, - Чимин понимает, что его голос звучит обиженно, совершенно по-детски и глупо. Юнги над ним, однако, не смеётся. Только оставляет ещё один поцелуй у виска. - Конечно, мой маленький эльф, это пугает. Но знаешь что, ты должен замечать не только этих жалких завистливых идиотов. Ведь так много тех, кто смотрит на тебя с восхищением. - Например? – Чимин отстраняется, удивлённо взглянув на мужчину. Тот усмехается ласково. - Другие модели, особенно начинающие. Они берут с тебя пример. Ты для них – та планка, к которой нужно стремиться. Не все подвержены этой чёрной зависти, Чимин. Есть и другие люди, которые любят тебя, уважают за трудолюбие и готовы покупать одежду и товары, если именно ты становишься рекламным лицом. И разве это не победа? Надо же, получается, он столько упустил, пока переживал из-за тех, кто просто капал ядом у него за спиной? Конечно, эльфы очень чувствительны к негативу – так было всегда. Но у Чимина, вероятно, из-за не особо приятных воспоминаний о начале его карьеры, это обострилось в несколько раз. - Есть что-то ещё? – спрашивает Юнги осторожно. – Что тебя тревожит. Перед глазами всплывает насмешливая ухмылка Ыну. Тот день, мерзким осадком оставшийся на душе. Чимин словно снова возвращается в ту комнату в здании агентства, видит воочию румяного от возбуждения стажёра, видит, как распахиваются его глаза, когда он замечает в дверях Чимина. - Я не знаю, любил ли его, - тихо говорит Чимин. – Наверное, поначалу мне казалось, что да. Он даже какое-то время был заботливым, нежным. Но в любом случае, переход от рабочих отношений к личным оказался слишком неудачным. - Ты говоришь о своём менеджере? – аккуратно уточняет Юнги. - Да. Тебе Намджун-хён сказал? - Упоминал, что у вас отношения. Чимин вздыхает. - Что ж. Они были не такими крепкими, как мне хотелось какое-то время назад. Ему оказалось мало одного меня. Как видно, одной красоты совсем недостаточно. Юнги хмурится, обхватывает пальцами подбородок эльфа – крепко, но не причиняя боли. Смотрит ему в глаза так цепко, что Чимин невольно теряется. - Отношения не могут строиться на том, что кто-то красив, Чимин, - говорит мужчина твёрдо. – Если он начал их с тобой только из-за твоей внешности – то к лучшему, что ты узнал о его изменах. Не твоя внешность должна держать рядом партнёра, ты же это понимаешь? - Конечно, - Чимин горько усмехается. – Но у меня всё больше мыслей о том, что внешность – это всё, что у меня есть. - Какая несусветная глупость, - фыркает Юнги, выглядя при этом крайне недовольно. - Ты же меня мало знаешь, откуда такие заявления? – дует губы Чимин. - Не обязательно знать тебя много лет, чтобы видеть за твоей красотой тебя, - просто отвечает Юнги. И Чимин снова не находит, что на это ответить. Он прячет смущённую улыбку на плече старшего, совершенно не жалея ни о своих порывах всё рассказать, ни о том, что их еда безбожно остыла. *       Неделя пролетает мгновением. Чимин привыкает к размеренному укладу жизни, к приятному однообразию – разнообразием он наелся досыта. Ему нравится, что можно не соблюдать привычный режим, хотя и сбивать его окончательно было бы совсем неразумно. Теперь гостиная украшена, как и подобает новогодним праздникам. Невысокая, но пушистая, пусть и искусственная ель красиво сияет гирляндой, искрится мишурой и играет отсветами в дутых боках шаров. Макушка с золотой звездой – как маленький путеводный маяк для хорошего настроения. Чимин порой замирает посреди комнаты и любуется делом их с Юнги рук. В эти моменты все дурные мысли, вся остаточная усталость отступают, позволяя дышать глубже и находить в себе поводы для радости. За прошедшие семь дней, на самом деле, происходит много всего. Например, Чимин делает снежного ангела, как ему хотелось. Как раз после того, как они с Юнги заканчивают бой снежками, разрумянившиеся, тяжело дышащие, с дрожащими отголосками смеха в каждом вдохе. Чимин падает в облако сугроба с таким вздохом облегчения, будто скинул с себя тяжеленный груз. Он смотрит в затянутое снежными тучами небо с такой улыбкой, будто всего его мечты исполнились. Хотя пока ещё не все. Юнги вытягивает его из снега, отряхивает и ворчит, что так и заболеть недолго, видимо, уже забыв, как он сунул эльфу за воротник пригоршню снега в пылу их шуточного боя. Чимин с улыбкой слушает его ворчание, любуется сосредоточенным лицом старшего и хочет, чтобы тот всегда был здесь. Рядом. Они смотрят фильмы, много гуляют, вечерами иногда уезжают покататься под музыку и расслабленную болтовню. Ведь именно так и нужно узнавать друг друга, верно? Юнги делится с Чимином воспоминаниями из детства и юношества. Рассказывает о родителях, старшем брате и младшей сестре, которые остались в Тэгу и постоянно пытаются уговорить Юнги вернуться домой. - Почему ты не хочешь? Разве не любишь их? – Чимин, приятно разморённый теплотой салона, привычно напоминает себе расползшийся пельмешек, но это состояние стало его любимым в последнее время. Он не так часто позволял себе такой уровень расслабленности, чтобы не думать о том, как сейчас выглядит. - Люблю, конечно, - отвечает Юнги, отстукивая пальцами рулю незамысловатый ритм играющей из приёмника песни. – Но в Сеуле тоже есть много того, что я люблю не меньше. - Например? - Например, мои друзья. Они за все эти годы стали моей второй семьёй. Я не могу просто взять и бросить их. Да и не хочу. Я люблю и сам город, мне в нём комфортно куда больше, чем дома. Люблю то, чем занимаюсь, хотя мои родители думают, что я трачу свои способности на какую-то глупость. Но лично я не думаю, что защита чужих жизней – глупость. - Это благородно, - Чимин улыбается. – Тёмные ведь не особо социальные ребята. И обычно им нет дела до других. Получается, ты – исключение? - Так же, как ты, маленький эльф, - хмыкает Юнги в ответ. – Мы похожи больше, чем ты думаешь. - Я вообще не особо задумывался об этом, если честно, - Чимин перекатывается головой по спинке сидения и смотрит на повернувшего к нему голову старшего. – К счастью. Если бы начал – просто сошёл бы с ума, наверное. - Тогда, в самом деле, к счастью, - кивает Юнги. Они молчат некоторое время, слушая очередной популярный хит. Чимин любуется тем, как приглушённая подсветка на потолке выхватывает рыжим светом красивый профиль Юнги из темноты. Это его успокаивает куда сильнее, чем он даже рискует себе признаться. - Думаю, что ты тоже должен попробовать, - вдруг говорит Юнги. - Что? - Увидеть в своих близких людях семью. Ведь быть с кем-то связанным можно не только потому что у вас есть кровное родство, разве нет? Чимин переводит задумчивый взгляд за окно. Его, конечно, не скоро перестанет огорчать эта тема, но в словах старшего есть резон. Возможно, он просто слишком зациклился на том, как ему больно от равнодушия родных, потому не задумывался всерьёз над тем, что у него может быть кто-то ближе. Наверное, Намджун и Сокджин посмотрели бы на него с осуждением, услышь они эти мысли. Чимин улыбается уголками губ. Нет, он никогда не получал от них ничего подобного. Всегда только понимание и поддержку. Возможно, эти двое давно уже стали его второй семьёй, даже если он сам не допускал подобную мысль даже в шутку. - Это было бы здорово, - говорит негромко, но Юнги слышит, конечно, хотя ничего не отвечает. Чем дальше бежит время, тем лучше Чимин себя чувствует. Он отсыпается, по утрам по часу нежась в одеяле после пробуждения и наблюдая за тем, как снег за окном оседает на ветках деревьев. Внутри него днём почти всегда штиль, вечером сменяющийся усталостью, которая не отступает до конца. А иногда штормить начинает снова. Чимина накрывает апатией, особенно ближе к ночи, когда шквал положительных эмоций укладывается, оставляя внутри, по ощущениям, огромную пустоту. Чимин боится её так сильно, что однажды в приступе паники хватается за Юнги, уже собирающегося уйти к себе. - Останься, пожалуйста - голос его дрожит, готовый сорваться в слёзы, но Юнги не позволяет этому случиться. Юнги за неделю, кажется, учится считывать любое его настроение. Понимать без слов, что Чимину необходимо. Хотя, на самом деле, эльфу много не нужно – просто знать, что будет кому его подхватить, если он начнёт падать. Он засыпает в ту ночь в надёжных объятиях, пока Юнги негромко напевает ему на ухо какой-то знакомый мотив. Чимин борется некоторое время с накатывающей сонливостью, пытаясь вспомнить, что же это за песня, но потом сдаётся, прячась носом у мужчины на груди, и забывается спокойным глубоким сном. Пробуждение же оказывается невероятно комфортным и бесконечно неловким, но это необъяснимо приятно. Так приятно, что аж пальцы на ногах поджимаются, когда Чимин открывает глаза и чувствует, как его волосы перебирают пальцы Юнги. Он не сдерживает сладкого вздоха, откидывает голову так, чтобы сделать контакт с приятными прикосновениями сильнее. Встречается взглядом с Юнги и неумолимо краснеет, пока старший улыбается, рассматривая его смущённое лицо. - Не убегай, - просит Юнги, как будто у Чимина есть хоть один шанс выбраться из его рук. – Эй, маленький эльф, а что если я тебя поцелую? Сердце взволнованно подскакивает к самому горлу, и Чимин отчаянно старается проглотить его обратно. Ладно, на самом деле, он не невинный дурак и прекрасно понимал, что рано или поздно это случится. Просто, кажется, считал, что скорее поздно, потому что Юнги порой обращался так, словно он не живой эльф, а один из тех хрустальных, что мама вешала на ёлку. - А что если я уже устал ждать, когда ты это сделаешь? – с вызовом отвечает Чимин, вздёргивая подбородок. Наверное, это до ужаса смешно, но Юнги снова не смеётся. Даже уже больше не улыбается. Он подталкивает Чимина, роняя на подушки, нависает сверху – растрёпанный, уютный, до несправедливого потрясающий. Чимин смотрит на него во все глаза, едва вспоминая как дышать. Ему хочется запомнить это мгновение, когда он видит в глазах старшего не только нежность, но разгорающееся желание. Горячее, отзывающееся внутри не менее жарким томлением и предвкушением. Если бы Чимин знал, что поцелуи с Юнги такие, он бы украл первый уже давным-давно и не почувствовал бы ни малейшего стыда, вот что он точно знает, пока его губы сминают настойчиво, до дрожи хорошо. От этих поцелуев у Чимина знакомо слабеют колени, и он чувствует себя так, будто это продолжение сна. Старший сначала обстоятельно и долго сцеловывает рваные вздохи с самых уголков и серединки губ, а потом лижет их коротко, без слов прося впустить. И Чимин, поплывший, кошмарно влюблённый и потерпевший поражение, позволяет ему всё. Стонет в горячий рот, так уверенно ласкающий его, и немного умирает, когда Юнги прижимает Чимина к постели всем собой. Он цепляется за Юнги, словно за единственное, что может спасти его в этом шторме чувств, налетевшем так внезапно. Чимин думает – то, что спасает его, то же и топит. Но не то чтобы он был хоть на мгновение против такой сладкой и приятной смерти. *       Чимин думает о знаках Вселенной. О том, как Юнги случайно появился в его жизни, сразу став кем-то особенным, по кому сердце тосковало даже тогда, когда он предпочитал не обращать на это чувство никакого внимания. Об их редких встречах, долгих разговорах. О том, что с Юнги всегда было хорошо и правильно не только говорить, но даже молчать. Чимин думает, что впервые за последние несколько лет он встречает Рождество так, как того хотел, как мечтал об этом уже давно. И то, что сейчас здесь с ним Юнги – разве не знак Вселенной? Ведь всё могло выйти совсем иначе. И он бы мог оставаться один на один с собственными мыслями, переживаниями, которые бы так и не нашли выход, вероятно, задушив его окончательно, и, возможно, сломав. Чимин поправляет полупрозрачную блузу, нервно касается пальцами пояса светлых мягких брюк, бросает на себя ещё один взгляд в зеркало и выдыхает. Можно подумать, Юнги никогда не видел его в чём-то нарядном. Проще во всей стране найти тех, кто имел честь наблюдать Чимина в домашнем и без косметики, чем наоборот. Но вот он – новый повод для волнения. Глупее не придумаешь. Чимин фыркает, недовольный собой, распахивает дверь комнаты и выходит в небольшой коридор. Здесь свет не горит, но зато немного освещения попадает из гостиной – перемигивающаяся тёплыми золотистыми лампочками гирлянда создаёт особенную атмосферу. Как и те самые витые свечи, что стоят на столе, в окружении праздничных блюд. Уже привычные рождественские песни, удивительным образом не надоевшие им обоим, звучат негромко из небольшой колонки, которую на днях принёс Юнги. Чимин замирает на пороге гостиной, выглядящей так празднично и интимно одновременно. - Большую часть жизни думал, что рождественские эльфы – это миф, знаешь. Он вздрагивает, не сразу заметив Юнги, поставившего на кухонную стойку бокалы и бутылку игристого вина. - А теперь передумал? – улыбка невольно растягивает губы. Легко забыть о собственных нервах и неуверенности, когда на тебя так смотрят, будто ты – средоточие всех чудес мира. - Передумал ещё в нашу первую встречу, - Юнги подходит ближе и протягивает ему руку. – Потанцуй со мной, крошка эльф? Чимин вкладывает пальцы в его широкую горячую ладонь, позволяет утянуть себя ближе к камину. Босыми ступнями он тонет в ворсе ковра, пока Юнги прижимает его к себе ближе. Чимин льнёт, готовый растечься подтаявшим шоколадом. Последние дни он живёт, раненый всеми свалившимися на него чувствами – взаимными и обжигающими нежное нутро так непривычно. Но ему отчаянно не хочется, чтобы это прекращалось. Прижимаясь щекой к щеке Юнги, Чимин позволяет старшему направлять себя, одной рукой чувствуя размеренное и уверенное биение чужого сердца под атласной тёмной рубашкой, а второй – перебирая волосы на коротко стриженном затылке. - О чём думаешь, Чимини? - О том, что Вселенная даёт мне слишком много знаков насчёт тебя. - Например? – в голосе Юнги слышна улыбка. - Например, у меня впервые в жизни возникло чувство, что я, наконец-то, на своём месте, - Чимин трётся щекой о щёку мужчины и довольно вздыхает. – Никогда не думал, что это ощущается настолько хорошо. А что насчёт тебя? - Меня? - О чём ты думаешь? Юнги хмыкает, но молчит, будто обдумывая то ли вопрос, то ли собственный ответ. - Я думаю, - наконец, говорит он, - о том, что когда мы вернёмся в нашу привычную жизнь, то мне непременно нужно будет спросить тебя, не захочешь ли ты стать моей парой. Чимин зарывается носом в шею Юнги, зажмуриваясь до влажных ресниц. Он старается сдержать счастье, вскипевшее внутри от этих слов. Это не так уж просто, но Чимин справляется. - Обязательно спроси, - шепчет, касаясь коротким поцелуем за ухом. – Я буду ждать. - А что ты мне ответишь, когда я спрошу? Чимин отстраняется, не боясь показать блестящие от слёз глаза и широкую улыбку, от которой начинают натурально болеть щёки. - Я скажу «да», - говорит он, когда Юнги обхватывает ладонями его лицо и подушечкой большого пальца аккуратно смахивает повисшую на ресницах слезинку. – У тебя нет ни единого шанса отвертеться. Юнги усмехается, наклоняется к нему и с болезненной нежностью, вспарывающей Чимина наживую, целует его губы. Каждый подобный момент для Чимина до сих пор словно откровение. Он замирает чутко, впитывая всем собой чужие прикосновения. Любящие, трепетные, ласковые, но полные желания получить ещё. Юнги идеально находит золотую середину между жадностью и осторожностью, всякий раз открывая для Чимина что-то новое их близостью. И от этого, как и от каждого ласкового слова, он теряет голову. Юнги – его дом. Вот что осознаёт для себя Чимин в это Рождество. Тот дом, что полон понимания, заботы, уюта. Всего того, что сам Чимин вернёт ему сполна обязательно и очень скоро. Так что даже если Вселенная тут совершенно не при чём, то какая в сущности разница?