Солдатик

30-е декабря. Наверное, это самое позднее время украшения ёлки в жизнях каждого из них. Сложно заниматься этим, когда каждый день возвращаешься из офиса к полуночи и чувствуешь себя, как выжатый лимон. Но эти выходные украдены парнями для самого «сладкого» отдыха и всей этой новогодней подготовки. Антон всегда ждал этой атмосферы. Праздничного настроения, лёгкости, предчувствия чего-то волшебного, неожиданного и чудесного. Они с Арсом даже стали больше молчать наедине друг с другом. И будто прислушиваться к шагам крадущегося праздника или таинственного Деда Мороза… Вот и сейчас, в почти полной темноте, в лёгких бликах от гирлянд, развешанных по всей просторной комнате и балкону, они сидели на полу на мягком белом ковре и занимались разбором украшений. Антон в любимом красном колпаке Деда Мороза, высунув язык и зажав его кончик губами, старательно распаковывал разные хрустящие снеки к фильмам, поджав коленку к подбородку. А Арс со сложным серьезным лицом сидел напротив у дивана и серьезно вчитывался в инструкцию к гирлянде, слегка приоткрыв рот. Тоже на простом — в домашних шортах, растянутой тонкой футболке и шапке Снегурочки с двумя косами, которую 10 минут назад Антон в полнейшей эйфории от долгожданного украшения квартиры, возбуждённый и радостный как щенок, нацепил на него, смеясь и разгоняя про их парочку «Дед Козел и Снедурочка». Долго сидеть в тишине без дела в такой обстановке парень не умел, ему недостаточно было бросать на Арсения игривые загадочные взгляды и не получать реакции, поэтому уже через минуту рассматривания лица мужчины, Шаст кокетливо щекотнул того пальцем за согнутую коленку. — Шаст… — Арс очаровательно улыбнулся и, дернувшись, нежно убрал его руку, продолжив чтение небольшой книжки. Антон тоже расплылся, довольный восстановлением их особого тактильного контакта, и вернулся к своим делам, убирая все лишние упаковки. Через несколько секунд раздался звонок в дверь. Ещё одна посылка. Видимо, доставщик зашёл с кем-то из жильцов — не было уведомления на телефоне. Антон подскочил, отряхнул руки от невидимого снега (ведь в своей фантазии он с пацанами во дворе лепилт снежную крепость) и, выйдя в прихожую, решительно открыл, даже не глянув в глазок. И сразу же растерянно обронил взгляд на большую картонную коробку. Что за странный сервис нынче у Яндекса? — Чё там? — подошёл сзади и Попов, по дороге укравший чипсину, заглянув через широкое плечо и положив руку на поясницу парня. Ах, да. Он понял, что это. — А-а-а, блин — это же моя ёлка! Я же просил маму отправить! — Антон быстро сообразил, что это за секретный подарок, и охотно потянул коробку за толстые бока в квартиру, застревая на пороге. Майя Олеговна заботливо соорудила ручки из скотча, когда отправляла сыну ту самую, старенькую, его ёлку из детства. Поэтому Арс снял свою шапку Снегурки, нагнулся через Шастуна и за импровизированную ручку поднял коробку достаточно высоко, чтобы затащить через ступеньку дверного косяка. — Ух ты — ниче себе! — успел оценить габариты и вес подарочка мужчина. — Там ещё игрушки, — похвастался Антон, уже в предвкушении дикой ностальгии по беззаботным временам, волоча коробку в большую комнату и почти облизываясь от нетерпения ее открыть. Как будто оттуда она выпрыгнет уже полностью собранная, наряжённая и красиво встанет в углу зала, сияя разными огоньками. А на дне окажется ещё и сладкий подарок мальчику впридачу. Парни принялись за тщательный разбор особенной посылки. Точнее, выгружать все начал один трудолюбивый Арсений, пока Антон душевно зачитывал вслух свое детское трогательное письмо Деду Морозу, затерявшееся среди всего прочего хлама. — …А ещё подари мне спокойствие для мамы и папы, — бодрый голос Шаста вдруг сошел на тихий. — чтобы они меньше ссорились и не обижали друг друга. Шастун Антон… И задумался, рассматривая выцветшие рисунки машинок, человечков и снежинок на конце пожухлого листа. — Это тебе сколько лет было? — Арс решил сразу отвлечь его, на случае, если тот вдруг загрустит, наткнувшись на не самые приятные воспоминания о семье. В тот период. — Не знаю. Лет 10, наверное… — тихо и мрачно ответил Антон, уже с печалью крутя письмо в руках. — М-м, подержи-ка, — Попов все старался не подавать виду, поэтому нагрузил парня, чтобы отвлечь. Лапы и детали дерева уже окружали их повсюду, вытащенные из коробки, и пора было начинать восстанавливать его конструкцию. — Вообще у нас, правда, не всегда все было так весело… — спустя несколько минут тишины Шаст все никак не мог отойти от воспоминаний о ссорах родителей. Тех, которые с каждым годом медленно подталкивали их к расставанию. Они начинались с мелочей, но череда их была абсолютно закономерна и стабильна. -… Мы ведь не будем как они?.. Этот тихий и неуверенный вопрос — вопрос в будущее — отвлек Арса от расправления веток где-то на середине своего роста. И он бросил взгляд на парня. — Шаст, ну все люди разные. Твои родители так решали сложные вопросы, мы — всегда решаем спокойным разговором, — он действительно не хотел сейчас заводить серьезный долгий разбор всего этого, несомненно, важного сейчас для них. Но не во время сбора ёлки в канун счастливого праздника. Не с таким настроем. Не сейчас. Антон ещё раз сопяще тяжело вздохнул и отложил то письмо в ненужную кучу дождиков и мишуры. Это действительно неуместные сейчас глупости — то, чего он начал бояться. Ведь в отношениях с Арсом у них все более, чем хорошо. Да и ужасно — тоже уже было. Но прошло. И потом — наступило невероятно волнующее прекрасно. Которое не заканчивалось и по сей день. 3 года вместе как пара, из которых 10 — в качестве коллег по работе и творчеству — и все равно у Шаста присутствует этот страх. Страх, что однажды они всё потеряют. Не заметив, как идиллия начнет рушиться с маленьких частиц… Но уже через полчаса в роли конструкторов советских механизмов оба благополучно забыли об этом разговоре. Каркас старенькой ёлки был успешно установлен. — Ну что, вроде крепко стоит? Не завалим ее с тобой пьяные случайно?.. — Арс, конечно же, пошутил, обронив этот сарказм куда-то себе под нос, выходя из-за дерева. — Не, не завалим, — но Антон, кажется, рассматривал такой вариант развития завтрашних событий. Правда, быть может, «пьяными» они вовсе и не будут… — Блин, в детстве она казалась такой огромной. Я, получается, с нее и вырос. Хех, сказать бы это мне мелкому… — усмехнулся забавно парень. — Ты теперь весь в этих иголках прилипучих… — смешливо сощурился русоволосый, указывая пальцем на плечи брюнета. — Да? Как ёжик? — тот придирчиво и тщательно отряхнулся. — Да, — это сравнение попало по адресу и умилило Шастуна. Дальше задача была — расправить все веточки и распушить зелёные лапки. С ней пара справлялась медленно, но исправно. В абсолютном молчании, зато под тихую новогоднюю музыку. В какой-то момент заиграла «All I want for Christmas is you» и Антон начал приводить в порядок конструкцию ей в такт, развеселившись, используя одну из меньших лап как палочку Гарри Поттера. — Шаст, ну ты мне чуть по лицу этой веткой не зарядил… — немного осудил его уворачивающийся от бурных танцев Арсений. — Я случайно, — быстро включил своего милашку парень с другой стороны ёлки, смущаясь за свою активность. Затем обошел дерево, коробку, и переступил через гирлянды, вплотную прильнув к мужчине. — Прости, — сгреб его слегка небритое лицо и щеки ладонями и мягко и нежно прижался губами, поцеловав. А проходя мимо со своей фирменной невинной улыбочкой, ласково погладил рукой по животу. От груди до пояса домашних шорт. И исчез в направлении кухни. Разумеется… Каждое касание несло какой-то смысл. И этот смысл даже слегка завел ничего не ожидавшего Арсения… Дальше ребята оба с удовольствием окунулись в детство с головой. Коробка со старыми советскими игрушками. Такие яркие, красочные, разные, хрупкие, замысловатые, веселые… Здесь и Щелкунчик, и золотой ключик Буратино, и пиратский сундучок, и лесные грибы, и шишки, усыпанные снегом. Сверкают и переливаются. В крепление каждой игрушки бабушкой Антона заботливо вдета и завязана узелком ниточка. — Да, Шаст, теперь я понимаю, почему ты не захотел ставить наш стандартный набор, — Арсений с нежностью и трепетом перебирал каждую игрушку, рассматривая и выбирая, как скомпоновать их на ёлке. — у меня тоже такие были… Антон наловчился быстро вытаскивать из коробки одну за другой, и, по традиции высунув язык, цеплял их в одному ему понятном порядке. Видимо, увлекся, вспоминая, как любил пристраивать их друг с другом в детстве, параллельно выдумывая в голове какой-то сюжет взаимодействия этих персонажей и предметов. — Не много ли будет? Ты сюда много повесил, смотри, ей как тяжело, — не всерьез обеспокоился о загнувшихся лапках дерева Арсений, уже видя дно коробки. Шаст просто решил отыграться за те свои годы, ведь теперь взрослым был он и правила в доме устанавливал тоже он. — Мне никогда не разрешали вешать их как хочу и сколько хочу. Вот теперь все и повешу, чтобы никому не… Не обидно было, — на последних словах «большой ребенок» стушевался, понимая, что от двухметворого дядьки это звучит как минимум глупо. Но Арс бы ему такого никогда не сказал. Хотя Шаст все равно слышал его мягкие, но все же упрёки в тех или иных решениях и поступках, когда он что-то портил не со зла… — Не обидно? Ты и с медведями плюшевыми со всеми спал, чтобы никого не оставлять на полках? Шаст, — но Арс посчитал это милым и забавным. Он как никто другой считал, что у людей не бывает четкого возраста. Нам столько, на сколько мы чувствуем себя и ощущаем мир вокруг. В тот или иной день, момент, период. В тех или иных сферах. Он тоже был взрослым и серьезным мужчиной на работе и в подкастах. Весёлым молодым парнем на сцене и в шутках. И маленьким нежным мальчиком — на коленях под толстовкой у своего любимого дома. Когда можно было расслабиться — сжать свое амплуа супергероя в котеночий комочек и совсем немножечко поныть о бесконечных театральных репетициях у любимого на коленях… Внезапный звон чего-то упавшего на паркет отвлек мужчину от верхней части ёлки и он с любопытством опустил глаза на источник звука, чтобы быть осторожным в движениях и случайно не наступить. Шастун замер с опущенной лохматой головой и руками, глядя под ноги — на осколки разбившегося вдребезги игрушечного боевого солдатика. Крошечные осколки, благо, не попали на ковер, откуда их будет сложно вычистить, но… Очень сильно расстроили парня. — Ничего… — констатировал ситуацию спокойно и терпеливо Арсений. — Я уберу, — перешагнул коробку на сторону Шаста, погладив его по руке, и отправился за веником и совком на кухню. Антон виновато зажмурился и весь сжался. Он стоял столбом, хрустя пальцами, и те две минуты, пока Арсений убирал следы маленького происшествия. Плейлист как раз закончился и в комнате повисла траурная тишина. — Ну? Чего?.. — мужчина снова вернулся к парню и попытался нежно взять его за запястье. Но Антон запрокинул голову, про себя очень тяжело и разочарованно вздыхая и ругая себя, затем быстро накинул капюшон толстовки и начал тереть руками глаза. Перед этим в них, кажется, блеснули слезы. Конечно, он и не думал расстраиваться настолько. Но… Все это так навалилось. Он видел в этом ужасный символизм, что-то плохое из его прошлого, что решило добить его под конец этого года, ворвавших в их жизнь, как вирус из этой старой коробки и из разбившейся игрушки. Этот год был непростым. И заканчивается только лишь месяц, за которым придет следующий, и следующий, и все проблемы и дела не исчезнут с боем курантов. Обиды не простятся, преграды на рассеются, а впереди может оказаться какое угодно зло, которое у них все это отнимет. Что-то не зависящее от них. Такое же хрупкое. Как в детстве. Не такой ностальгии Шаст ждал весь декабрь, мечтая о празднике. Не такого мнения он был о собственной стойкости. — Ты чего? — Арсений сразу попытался осторожно заглянуть под капюшон и мягко перехватить тонкие руки, которыми Антон тер лицо как ребенок. — Ша-аст? Расстроился? — М-м. Да… — ответил тот робко и нехотя, но как учил его мужчина — всегда проговаривать свои чувства. Антону было тяжело каждый раз бороться с собственной закрытостью даже перед уже таким родным и любимым человеком. Иногда внутри у него были чувства, которые не хотелось никому озвучивать. И прежде всего — признавать. Признаваться в них самому себе. Поэтому Арсу оставалось лишь не давить и быть к парню крайне внимательным и бережным. — Мама говорила, это к ссоре. — Мгм, и с папой они всегда исправно поддерживали эту легенду. — Попова всегда умиляли эти верования в приметы Шастуна, но он не высмеивал их, по крайней мере, старался не обесценивать их важность в сознании маленького Антона. Что ж, и на это у него есть решение. Переиграть этот миф. — Ну так смотреть надо, куда ногами своими наступаешь, — строго пожюрил «виновника» брюнет, пристально глядя на эту выбиващуюся кудрявую челку из-под капюшона. — Ну я не видел! — наконец, эмоционально иначе отреагировал парень, уже забыв о грусти и переключившись на спор с мужчиной в защиту себя. — Ну так открой глаза! — настаивал на непреклонной строгости старший с наездом, не присущим ему. По крайней мере сейчас, нежели лет 5 назад в Громком вопросе. — Блин, Арс! — слезы Антона быстро высохли и в красных глазах осталась только претензия к неожиданным возмущениям со стороны Попова. Актер загадочно помолчал, ожидая, что парень скорее всего сам догадается. Оба немножко помолчали. — Все? Ссора случилась? — абсолютно ни на секунду не сомневаясь в выигрышности этого хода Арсений улыбнулся. — примирение будет? М? — чмокнул парня в лоб, привстав на носочки, чтобы дотянуться. — Или ещё подуемся? — мизинцем зацепил палец Шастуна и встряхнул в знак исчерпанности ситуации. — Давай закончим верхушку и пойдем смотреть фильм? Антон снова озадаченно вздохнул. Лёгкость восприятия всего Арсом действительно его успокаивала. В конце-концов Шаст угомонился и таки смирился с потерей. Но его тихая грусть не испортит атмосферу праздника. Этого не позволит его личный Волшебник в голубом вертолете… — Ладно. У меня для тебя есть небольшой подарок, — вдруг настроение Арса из спокойного и загадочного превратилось в какое-то сказочное и веселое. От чего у Антона сразу заблестели его большие детские глаза. — Хотел подарить под куранты, но сейчас подходящий момент. — мужчина начал суетиться, лезть куда-то за шкафы, шебуршиться в горе неразобранного Шастуновского хлама из худи, джинс и каких-то коробок. Очень активно что-то искать. Наконец, вытянул из этой черной дыры одну небольшую, размером с ладонь, красную прямоугольную коробку в упаковочной бумаге с горошком. И с синей ленточкой, завязанной хитровыебанным бантиком. Дарить он его явно планировал как-то волшебнее, с речью, под поздравления, шампанское и оливье. Поэтому сейчас замялся, тоже войдя в роль скромного ребенка, переживающего, угадал ли он с подарком для мамы. И просто протянул коробку, сцепив пальцы и затеребив край футболки. — Там, это, ну, в общем, открывай. Думаю, ты поймёшь, почему я решил это… Преподнести именно сейчас… — Арс сбивался и мямлил настолько наигранно мило, что Антон уже чувствовал себя героем из «Один дома», поэтому быстро разворошил всю упаковочную мишуру и увидел… Глаза. Смотревшие на него с верностью и готовностью его защищать. От любого грома. От любой ссоры. От любых негативных мыслей и страхов. Вытянутое по струнке туловище в парадном костюме. С трубой. В имперском камзоле и кирзовых сапогах. С красивенными золотыми погонами. В шляпе. И с саблей на поясе. — Солдатик?!.. — пронзительным и восторженным детским голосом маленького Антоши воскликнул парень, бережно доставая игрушку из коробки. — Ну… Да… — Арс знал, что будет именно такая реакция, ведь он решил во что бы то ни стало исполнить мечту любимого человека. И когда тот, вздыхая в офисе с открытой вкладкой из новостного телеграм-канала, говорил, что ни одна их мечта не сбудется, либо будет уже слишком поздно… Попов точно знал, что для воплощения мечты никогда не бывает поздно. — Он же коллекционный! Арс! — искренний восторг Шастуна стоил любых денег, любых трудностей поиска этого экземпляра в 2023 году, любых самых сложных связей, любых переживаний о транспортировке и выкупе. Сейчас и внутри Арсения маленький Сюша в толстом свитерке с оленями просто ликовал. Хлопал в ладоши и скакал по маминому ковру вокруг ёлки и старшей сестры как самый счастливый ребенок на свете. И где-то через 10 лет так же мог бы радоваться крошка Антон. В джинсовом комбезе, белой рубашечке, причесаный и улыбающийся. — Я о таком все детство мечтал! — светящаяся улыбка парня, кажется, заставила гирлянды в комнате стать незаметными светлячками и упорхнуть вроссыпную. — Откуда ты узнал! Кот, которому к лохматой отросшей причёске сейчас не хватало только пары ушек, отмер и завуалировал ответ, чтобы магия сработала. — Майя Олеговна… замечательный и отзывчивый человек, кроме того, что твоя мама. Который, кроме вашей семейной ёлки, хранит все твои детские письма Деду Морозу и рисунки твоих… Мечт, — последнее уточнение все же раскрыло замысел Волшебника и соответственно — его милого и мудрого помощника-эльфа. — Поэтому вот, наши мечты должны осуществляться. Искрящиеся чувствами и счастьем глаза обратились на скромного Арсения. — Арс… — Антон хотел, честно хотел уверенно отблагодарить Попова от души. Но душа сама вырвалась наружу, заставив голос дрогнуть и сойти на беспомощный дрожащий шепот. Да. Под конец года поднакопилось. И Шаст не то, чтобы умел это сдерживать… — Ла-адно, иди сюда. — и Арсений это, конечно, понимал. Знал, что делать с этим большим ребенком в колпаке, который в растерянности расставил руки с коробкой и солдатиком и просто не справляется с нахлынувшими эмоциями счастья и любви. Поэтому Попов быстро сгреб парня в объятия и прижал к себе, закрывая от внешнего мира, чтобы позволить ему спокойно прослезиться. — Кстати, очень символично, что ты именно эту игрушку и разбил… — пока Антон уткнулся в Арсово плечо и как-то попытался поцеловать ключицу, мужчина осторожно забрал части подарка у него из рук, отложив на комод. И ответно обнял бережно и нежно. — Я бы даже сказал, это какое-то новогоднее чудо… Он слышал, как Шастун вздыхает, подрагивая, чувствовал, как горячеет и влажнеет его собственное плечо, куда он уткнулся. И это все безмерно грело ему сердце. Он невероятно родной и теплый для него человек. — Пойми: плохие моменты из нашего прошлого не должны оставлять на нас отпечаток, который мешает жить в настоящем, — тихо продолжил мужчина, чувствуя себя несколько увереннее не под взглядом своего двухметрового котенка. — ты пережил все проблемы в своей семье ребенком и это были не твои отношения, слышишь? У тебя все будет по-другому. — Арсений разогнулся, посмотрев на отстранившегося Антона. — У нас. Шаст… Какой же он трогательный и чувствительный. Стоит сейчас рядом с ним и ёлочкой, весь сморщенный и сырой от слез, шмыгает вечно болеющим носом, хлопает красивыми мокрыми ресницами, но в красных глазах — надежда и благодарность. — Да я знаю, Арс, — парень тихонько шмыгнул ещё раз, храбрясь, переплетая пальцы с ладонями любимого человека. Тронутый его такой теплой поддержкой и вниманием к его детству. — Давай мы все плохое оставим в этом году, мгм? — Арсений прижался к Антону почти вплотную — ткани их одежды соприкоснулись — и закинул руки на шею, скрестив в запястьях. — и в новом никогда не будем оглядываться на прошлое, да? Все делать по-своему, — он посмотрел на красивые пухлые губы и не сдержал лёгкой улыбки. Поясница сама изогнулась, подавая нижнюю часть живота вперёд, чтобы соприкоснуться с худой талией парня. — Давай… — тоже нежно улыбнулся успокоившийся Шастун, обнимая гибкую напряжённую спину мягкими руками. И коснулся родной кнопки своей родинкой, любуясь тонкими прядями челки и густыми опущенными ресницами. Арсений молчал, слушая его спокойное дыхание, и простоял так с минуту, что тянулась вечность, давая повисеть небольшому напряжению и магии — собраться вокруг них. Дождался, когда все гирлянды в комнате перейдут в режим медленного плавного затухания, и, наконец, подался вперёд, чуть приподняв голову. Теплые губы слились воедино, как мокрые нежные лепестки цветка после дождя, и дыхания мгновенно стали горячими и притягательными. Арс обожал целоваться медленно. С паузами между короткими поцелуями. Смаковать. Уделяя внимание всему и чувствуя каждую деталь соития. Как Шаст обнимает его, через какую сторону целует, сколько свободы даёт языку. Как сжимает пальцами его талию и спину, разглаживая футболку. И как трётся носом, опаляя ямку над губой влагой почти возбужденного дыхания. А Антон обожал их отношения. Обожал осознанность, терпеливость и мудрость Арса. Все тревоги и страхи его исчезали просто по мановению руки, когда он слышал его слова поддержки, видел его смущенную улыбку и спокойные уверенные глаза. Он чувствовал себя в этот момент рядом с большим и грозным героем из видео-игры. Который обязательно все решит, все исправит, со всем справится и все преодолеет. Вместе с ним. В новом году.